И теперь они наконец поняли.
Император не защищается.
Император карает.
Я затянул всю дворцовую территорию своей магией, как куполом. Серым, глухим, непроницаемым. Он сомкнулся над двором с низким гулом, словно небо опустилось и придавило землю. Ни звука извне. Ни шанса сбежать. Только мы — и они. И чтобы никто не видел, кто мы есть на самом деле.
Империя еще не готова увидеть кто стоит у власти.
Законы чистоты крови намертво вколочены в сознание моих поданных моими дедом и отцом. Сейчас мятежниками движет не идея и не забота об империи.
Их ведёт желание вернуть утраченное влияние, прежнее обогащение и места у власти, перекроить распределение ресурсов под себя, снова сделать империю кормушкой для избранных.
Именно поэтому я не могу позволить, чтобы новая гражданская война расцвела на почве крови.
Империя уже заплатила слишком высокую цену, чтобы снова утонуть в собственной крови.
Справа от меня встал Кайден — сильнейший дракон Ледяного клана. Его аура холодила даже воздух; иней расползался по камню под ногами, и спускался с башни.
Слева — Харальд и его сыновья — фениксы. Живое пламя в человеческом облике. Их глаза светились золотом, а от тел поднимался жар, искажая пространство.
— Пора, — произнёс я тихо.
— Начнём же… — отозвался Харальд, и в его голосе не было ни тени сомнения.
Я позволил зверю выйти.
Глава 41
Кости хрустнули. Плоть рвалась и перестраивалась. Магия взревела, подчиняясь древнему зову крови. Я начал оборот — медленно, не скрываясь. Дикий виверн поднимался из меня, разрывая человеческую оболочку, расправляя чудовищные крылья.
У меня была всего одна пара конечностей, где крылья срослись с передними лапами, а тело вытянутое, хищное и стремительное, созданное не для величественного полёта, а для убийственного рывка и удара с воздуха.
Длинный, гибкий, змеиный хвост рассек пространство.
Предатели Империи — те, кто поддерживал геноцид моего отца и веками уничтожал полукровок; те, кто жировал за счёт Империи; те, кто приложил руку к тому, чтобы уничтожить целый клан Огня, в угоду желанию завладеть их ресурсами — все они стояли здесь.
Мечтали вернуть былой порядок.
Тень от моих крыльев упала на двор — густая, давящая, как приговор. Кто-то закричал. Кто-то уронил оружие. Кто-то, наконец, понял, что ни в ловушке.
С башен сорвались вниз фениксы — огненные кометы, оставляющие за собой хвосты искр. За ними — ледяной дракон Кайдена, бело-синий, смертельно спокойный. Удар за ударом. Пламя и лёд сплетались, не мешая друг другу, а дополняя.
Внизу начался ад.
Сначала — крики. Потом — визг. Паника накрыла их волной. Те, кто пытался оборачиваться, делали только хуже: теснота, страх, неготовность — они калечили сами себя, ломали крылья, давили соседей, топтали упавших.
Они убивали себя быстрее, чем мы.
Я ударил молнией — не в толпу, а в землю перед ними. Разряд разорвал камень, заставив их отпрянуть, сбиться, рухнуть в кучу. Ветер взвыл, подхватывая крики, но купол не выпускал ни звука наружу.
Я смотрел сверху — холодно, отстранённо. Я ведь больше зверь, чем человек. И если бы не моя названая сестра Аннабель, от меня как от человека не осталось бы ничего.
Впрочем, у нас было всё взаимно. Мы друг друга делали людьми.
Мои крылья, лапы, клыки калечили драконов. Те, кто смог взлететь, впивались в мое тело, рвали мою плоть.
Но я защищал своё. Мир во всём мире. Империю, в которой будет жить моя пара, мои дети, моя семья, мои друзья, мои подданные.
Я был злее. Не обращал внимания ни на раны, ни на боль.
Запах крови бил в ноздри, лип к языку, смешивался с гарью, с палёной плотью, с озоном моей грозы. Воздух был густым, тяжёлым — его приходилось разрывать грудью, втягивать рывками, как воду. Под крыльями — хаос. Крики. Лязг. Хруст костей, когда лапы смыкались.
Кровь попадала в пасть — солёная, горячая, с привкусом паники. Я глотал её.
Молнии били в камень. Фениксы падали с неба огненными стрелами, и там, где они касались земли, ничего не оставалось. Только пепел.
Я опустился ниже, тяжело, ломая камень когтями, и уже там, на грани, позволил зверю отступить.
Боль пришла следом.
Сразу. Вся. В боку жгло, по лицу текла кровь, срывалось дыхание. Я едва удержал равновесие, когда оборот пошёл вспять. Кости ломались обратно — медленно, мучительно. Кожа горела, словно её снова сдирали заживо.
Я упал на колено посреди двора.
Камень был тёплым. Я едва смог, но всё же поднялся. Медленно. С усилием. С рыком, который уже не был звериным — человеческим.
Я воздел руки к небу.
Фениксы обратились и встали позади меня. Кайден тоже обратился. Его лицо рассекала глубокая рана. Мы все едва стояли на ногах.
Я рванул магический купол, как ткань. Разорвал его надвое.
Ветер хлынул мгновенно — бешеный, яростный, живой. Он подхватил пепел, прах, остатки знамен и унёс всё в небо.
Двор опустел.
Никаких следов.
— Это конец? — едва прохрипел Кайден.
Я покачал головой. Скривился в оскале и злости. Всегда кто-то будет недоволен моей властью.
— Это заставит других недовольных притихнуть на время. Надеюсь, на пару-тройку лет. Теперь можно сосредоточиться на демонах.
— Керран не простит, что пропустил такое сражение, — устало хмыкнул Кайден.
Я повернулся к нему лицом.
— Он охраняет моё сокровище.
— Когда ты уходишь?
— Не уверен, что смогу призвать магию сразу. Придётся ждать ночи.
Он подошёл ко мне и крепко обнял, сжав за предплечье.
То же самое я сделал с Харальдом и его сыновьями.
— Мы присмотрим за дворцом, — Кайден кивнул. — Как мы и договаривались, я временно возьму управление на себя. Разберусь с предателями в стенах дворца.
— Женщин в Монастырь на Каменной Гряде. Мужчин в казематы.
— Понял.
— Благодарю, — коротко ответил я. — Мне нужно идти за Ассоль…
— Сначала к целителям, Эрэйн, — осуждающе покачал головой Кайден.
Пришлось сдаться. Иначе я рисковал не добраться до истинной.
Только вот к вечеру пришло сообщение от Аннабель — и то, что я узнал, заставило кровь в жилах застыть.
Глава 42
Ассоль
Поздно вечером мы достигли последнего тракта — места, где останавливались купцы, ремесленники, просто путешественники. Я была так измотана дорогой, что даже не помнила, когда именно Армус закончил очередное восстановление.
Последние дни были ужасно тяжёлыми. Силы покидали меня всё быстрее. Еда почти не задерживалась во мне. У меня не было даже сил на то, чтобы подумать об истинном, о его свадьбе, о приказе убрать Каллисту и Кайдена. Вообще не о чем.
Я с трудом встала, осторожно, преодолевая тошноту и головокружение, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.
Щёки впали. Глаза стали ещё больше. Рыжие волосы потускнели, потеряли былую яркость. Я поправила ночную рубашку — она стала велика и сползла с худого плеча. Ключицы казались болезненно острыми.
Мне было страшно от самой себя.
Я понимала, что так нельзя. Что я должна есть. Что я беременна, в конце концов. Но каждый раз, заставляя себя поесть, я вскоре оказывалась в кустах.
Керран говорил, что осталось немного. Буквально вчера, во время обеда на привале, он развернул карту и показал: сейчас мы находились на границе земель Лесного клана и держали путь в самую глушь.
В дверь постучали. Три удара — один короткий, два длинных.
Армус.
Этот шифр придумал Керран.
Я открыла. Армус окинул меня взглядом с ног до головы, покачал головой, поправил очки, нервно провёл рукой по волосам и закрыл за собой дверь.
Я не стеснялась его — он был лекарем.
А он, кажется, уже давно перестал видеть во мне просто женщину — лишь пациентку, состояние которой его тревожило.
Я села на разобранную кровать, сутулясь. За ночь сил так и не прибавилось. Запустила пальцы в волосы — они были сухими, как пакля.
