Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ) - Шевцова Наталья

Домиция уже открыла рот, чтобы осадить дочь, но старший сын сделал это за неё. Голос его прозвучал негромко, однако в спокойствии его тона была та особая сила, которая способна нивелировать любую самую неистовую истерику.

– Отец мёртв, – перебил он сестру. – И мёртв он именно потому, что не умел ждать. Он не умел видеть дальше собственного меча, не умел взвешивать каждый свой шаг, каждое свое слово. Он проиграл не потому, что был слабее, а потому что переоценил себя и недооценил своего врага. Точнее, врагов! Он недооценил трусливую, алчную и подобострастную человеческую натуру. Он строил свою власть не на абсолютной преданности, а на страхе и корысти. В подавляющем своем большинстве его, так называемыми соратниками, были те, кто его боялся, кого он купил или шантажировал.

Авелиан провёл пальцем по краю бокала, его злой, мрачный взгляд сверлил сестру.

– Все они кланялись и улыбались ему, пока он был в силе, и предали при первой же возможности! Ты предлагаешь нам наступить на те же грабли?

– Но разве мы действуем не также? Разве мы не покупаем, не шантажируем и не запугиваем? – фыркнула девушка.

– Вот-вот, – поддакнул сестре Кейлар, младший из сыновей. – Мы делаем всё то же! И именно ты научил нас этому. И теперь ты говоришь, что мы действуем неправильно?

– Нет, – отрезал Авелиан, с презрением глядя на брата. – Мы с мамой учили вас быть умнее и осторожнее, чтобы не повторить ошибки отца. Те, кого мы покупаем, шантажируем и запугиваем – лишь инструменты, а фундамент. Наш отец строил замок на песке, и первая же приливная волна разрушила его. Мы же должны строить на камне – на абсолютной, рабской преданности!

Он взглянул на мать, ожидая одобрения и Домиция кивнула ему, позволив продолжать.

– Мы будем ждать ровно столько, сколько потребуется, – продолжил Авелиан уже тише, – чтобы все нужные нам люди употребили приготовленное нашей матерью зелье, которое сделает их нашими рабами не только телом, но и душой… До этих же пор мы должны быть терпеливыми, незаметными и осторожными, словно тень, что ползёт по стене, не тревожа сон своих жертв. До этих пор ничто не должно выдать наших истинных намерений и поэтому, ТОЛЬКО ПОЭТОМУ мы продолжаем, а точнее, изображаем, что действуем по старинке: подкупаем, шантажируем и запугиваем!

– Но этого зелья у нас жалкие капли! – с досадой воскликнула Селина, резко поднявшись и нервно опершись ладонями о стол. – А мы только и делаем, что ждем! Время уходит! Уже двадцать два года мы прячемся, выжидаем, а Драханы тем временем только крепнут. Ксарил подчинил себе храмовников, гильдии, магистрат! – голос Селины звенел от негодования. – Император посадил на ключевые посты преданных себе людей, подавил любые бунты и вычистил из Конклава всех тех, кто хотя бы слово мог сказать против него! Все Архоны теперь кормятся с его руки, благодарные ему за победы над крагварами и гайрами! Я всё понимаю! Осторожность и прочее! Но мы до сих пор даже предателю так и не отомстили! Хотя мы прекрасно знаем, где он живет! Причем, не просто живет, а еще и здравствует!

При этих её словах младший брат с удивлением посмотрел на сестру, но тут же отвел глаза в сторону, а мать изменилась в лице. Её ледяные глаза вспыхнули таким яростным пламенем, что даже обычно непоколебимый Авелиан напрягся и бросил на мать предостерегающий взгляд. Несколько мгновений она молчала, сжав пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки, а дыхание её стало тяжелым и прерывистым. Казалось, она вот-вот вскочит и ударит дочь, но вместо этого герцогиня заговорила тихо и холодно, отчего кипевшая в её голосе ненависть прозвучала лишь отчётливее.

– Поверь мне, он своё получит! – прошипела она с такой яростью в голосе, что воздух в комнате, казалось, сгустился от одного только звучания её голоса.

– Когда?! Еще через двадцать два года?! – не дрогнув под гневным взглядом матери, насмешливо фыркнула Селина. – Детей он уже наплодил! Теперь подождем пока у него внуки появятся?! Он лишил нас отца, и я хочу того же для его детей!

– Селина, уже скоро. Очень скоро, – твёрдо, не повышая голоса, ответил Авелиан, сверля сестру тяжёлым взглядом. – Урожая душника, который мы соберём в этом году, должно хватить на то, чтобы напоить зельем всех, на кого Ксарил мог бы опереться в случае нового дворцового переворота.

– Должно? – язвительно переспросила сестра, вскинув брови и бросив на брата насмешливый взгляд. – А если и нет? Если не хватит? Опять ждать семь лет?! Следующего урожая! Ещё семь лет оставаться запертыми в этой проклятой крепости, наблюдая за тем, как этот предатель живет себе припеваючи и радуется жизни?!

– Селина, да пойми же ты, глупая девчонка! – Домиция всё же не выдержала и сорвалась на крик. – Для Ксарила Ройс Грейсон – это лакмусовая бумажка наших намерений! Он ещё семилетним ребенком предупредил меня, что смерть, исчезновение или же попытка убийства его спасителя, при каких бы обстоятельствах это ни произошло, будет расценено им и Великим Конклавом, как акт нападения на него лично! Пойми! Как только мы его хоть пальцем тронем, Ксарил в ту же секунду навострит уши! А нам этого не надо! Уж точно не теперь, когда мы так близки!

– И не тогда, когда Око[2], Когти[3] и Голос[4] Закона настолько плотно заинтересовались исчезновениями людей! – добавил Авелиан, грозно посмотрев на брата. – Мы чудом избежали разоблачения! А я ведь предупреждал тебя, Кейл, сеять душник не ближе, чем на расстоянии десяти километров от крупных поселений! Но ты сделал по-своему и чуть не погубил всё дело!

Кейлар Ревантис явно не разделял беспокойства брата. Он откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, бросил на него вызывающий взгляд. На его губах играла дерзкая усмешка, а в глазах светилась неприкрытая уверенность того, кто никогда не сомневался в себе.

– Начнем с того, что «чуть» не считается. Все до единого отправившиеся исследовать аномалию пошли на корм нашему душнику и этим же, собственно, и закончим: потому как больше корма – больше сока! Больше сока – больше зелья! Как по мне, так от моей инициативы мы кругом только выиграли!

– Все – да не все, – сложив руки на груди, сквозь зубы процедил старший брат. Он явно с трудом сдерживался, чтобы не заорать. – Самый верный из псов Ксарила уцелел. И прямо сейчас он знаешь, чем занимается?

– Зализывает раны? – иронично изогнув бровь, усмехнулся Кейлар.

– Он копает! – рявкнул Авелиан. – Он землю роет, пытаясь понять, что произошло с его командой. И, насколько я его знаю, он не успокоится! Он будет рыть, пока не докопается до правды!

– А я слышал, что его собрали по кусочкам после встречи с душником! – откинувшись на спинку кресла и тоже сложив на груди руки, фыркнул младший брат. – И что он теперь калека – жалкое, немощное существо, к тому же без капли магии! – Он склонил голову набок и поинтересовался с явной насмешкой в голосе: – Этого Ксарилового пса, ты предлагаешь нам опасаться?!

– Мальчишка, – укоризненно покачала головой Домиция. – Какой же ты ещё мальчишка! Неужели мы тебя так ничего и не научили? Неужели тебе ничему не научил печальный опыт твоего отца? Кейлар, нельзя! Никогда нельзя недооценивать своих врагов! Как по мне, так лучше слегка переоценить!

– Или напоить его нашим зельем, – усмехнувшись, подсказала Селина.

– Так мы обычно и делаем, – кивнул Авелиан. – И случай с Эйрхартом не стал исключением. Но вот в чем проблема, – он опять перевел колючий, злой взгляд на младшего брата. – ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ДУШНИКОМ, У НЕГО ИММУНИТЕТ!!! Ты слышишь меня, умник? У него иммунитет!!! – рявкнул он, ударив кулаком по столу, что для него обычно сдержанного и непоколебимого было невиданным проявлением эмоций.

Когда кулак старшего брата с глухим ударом опустился на стол Кейлар дёрнулся, но тут же взял себя в руки. Он скосил взгляд на след от удара – столешница всё еще слегка дрожала, бокал перевернулся, вследствие чего по белоснежной скатерти медленно растекалась рубиновая лужица вина. Чашки, тарелки и остальные бокалы, словно опасаясь новой вспышки гнева, приглушенно позвякивали.