Кровь Серебряного Народа (СИ) - Вязовский Алексей

Ромуэль уже был в курсе того, кто именно был инициатором нападения на наш обоз на перевале, и изъявления королём Норианом «нежных братских чувств» его вовсе не впечатлили.

— Какая трогательная забота. И наверняка потребуют за эту «помощь» всё, что ещё есть в городе ценного. После того, как они обобрали нас до нитки, забрав наше последнее золото и Сердце Леса, и натравив гномов на наш обоз!

Я не таясь, сплюнул на землю. Лица воинов и посла Сребролесье перекосились. Лучники Рилдара тоже откинули плащи, сняли с плеч луки.

— Не забывайте, что у нас нет на это никаких доказательств, кроме слов наследника подгорного короля, — я попытался немного сгладить ситуацию. — Вступать в прямой конфликт с Серебролесьем вот так сходу нам сейчас было бы крайне опрометчиво. Сперва надо всё разузнать получше.

— Посмотрите на их посла, Эригон, — Ромуэль прищурился. — Лорд Таэлин! Он же выглядит, как победитель, прибывший получить с поверженного врага свою контрибуцию. А разоделся как! Это мы вон все в пыли с дороги, а он, похоже, специально перед входом в город переоделся во всё свежее и нарядное. Надутый и спесивый, как горный баран. Глаза бы мои их не видели…

Наш обоз, наконец, остановился. Члены Совета двинулись навстречу отряду, но посол Серебролесья, Лорд Таэлин, опередил их. Его голос, высокий и певучий, разнесся над площадью, перекрывая шум толпы.

— Приветствуем храбрых воинов Митриима! Мы скорбим о павших в стычках с подгорным народом и радуемся вашему возвращению. Король Нориан Златокудрый, узнав о вероломстве гномов, не мог остаться в стороне, и прислал нас с зерном для жителей города.

— Как это благородно, — так же громко ответил я, игнорируя протянутую для приветствия руку посла. — Но, как видите, мы и сами неплохо справились с поисками провианта.

Я помахал золотой короной Гунбара, по толпе прошел дружный «ах». Уже больно отличительной она была — молоты, наковальни… Я прошел мимо застывшего Таэлина и направился прямо к членам Совета, которые теперь стояли возле ступеней Магистрата.

Оглядел их без малейшего чувства удовлетворения победой. Лицо Лаэль было бледным и сосредоточенным, а глаза Мириэль хоть и выражали радость от возвращения моего отряда, но в них проскальзывала и озабоченность. Она даже тайком мне покачала головой, как бы о чем-то предупреждая.

Келир сверлил меня злобным взглядом, но отвечать ему тем же у меня сейчас не было ни сил, ни желания.

— Господа члены Совета Магистрата вольного города Митриим! — обратился я к ним, стараясь чтобы мой голос звучал громко и уверенно. За мной наблюдало почти полгорода, столпившись на площади за нашими спинами и, затаив дыхание, вслушиваясь в мои слова. — Я исполнил клятву Оракулу. Месть свершилась. Подгорный город Эхо Гор захвачен. Мы разбили гномов и вернули утраченное зерно. Король Гунбар мёртв. В обозе мы привели заложником наследника подгорного короля — Рунгвара.

Я повернулся к обозу, Рилдар вытолкнул Заику вперед. Тот подошел к нам, сам встал на колени, произнес ритуальную фразу:

— Отдаю свою жизнь в ваши руки. И прошу о милости.

В наступившей за этим тишине раздался голос Главного жреца Оракула Саэна:

— Мы проведём обряд очищения в храме Оракула после того, как закончим погребение погибших в походе воинов Митриима.

Я повернулся на выкрики воинов моего отряда, который раздался у меня за спиной после этих слов жреца.

— Обряд погребения не понадобится, — проговорил я, вновь повернувшись к членам совета, после того как мои воины, наконец-то, затихли, повинуясь взмаху моей руки. — Город не потерял ни одного воина павшим. Не было даже лёгких ранений. Всё обошлось только гибелью гномов.

А вот тут их проняло.

Даже посол Таэлин выпучил глаза и начал хватать ртом воздух. А у Келира, похоже, чуть инсульт не случился. У него покраснело не только лицо, но даже кончики ушей ярко пылали от возмущения.

— Как такое возможно? — Верховный маг Фаэдор Прямой даже сделал шаг вперёд, в попытке сосчитать воинов моей дружины, которые вышли на площадь. Но за мулами, телегами и фургонами было видно не всех. Да и эльфы-горожане перекрывали часть обзора, закрывая воинов и мешая их сосчитать.

Отвечать мне совсем не хотелось, тем более в присутствии гостей из «дружественного» Серебролесья.

Я повернулся к Саэну.

— Пока будут принимать зерно и трофеи, мы можем пойти в храм и побыстрее закончить начатое? Мы все очень устали и хотели бы отдохнуть с дороги.

— Конечно, — пробормотал он, пытаясь ещё прийти в себя от непонятных известий. — Пойдемте прямо сейчас. Первый раз такое случается на моей памяти… Чтобы совсем без погибших и раненых.

Я кивнул членам Совета и последовал за жрецом в храм. Мастер Тарвэн тоже присоединился к нам. Его присутствие в храме как свидетеля клятвы было желательным.

Когда мы отошли к тенистой арке, подальше от ушей серебролесых гостей, я тихо поинтересовался у Саэна:

— Зачем действительно прибыл посол Таэлин? Не верю я в благотворительность короля Нориана.

— Нориан просто в ярости, — прошептал Саэн с усмешкой, когда мы оказались вне зоны слышимости. — Сердце Леса, которое они у нас выторговали… они не смогли его оживить.

Я резко остановился:

— Сердце Леса можно было оживить? Зачем тогда отец его отдал?

Жрец покачал головой.

— Они пытались вдохнуть жизнь в Сердце Леса и возродить у себя в Серебролесье рощу Элларии. И у них ничего не вышло, — Саэн опять криво усмехнулся, хотя в его глазах читалась тревога. — Они думали, что достаточно просто положить Сердце на землю в том месте, где должна вырасти Роща, спеть торжественный гимн. Но артефакт молчит. Он не признаёт их. Серебролесье сейчас тоже на грани катастрофы: их леса тоже сохнут, а наше Сердце Леса, на которое они возлагали свои последние надежды, в их руках — просто красивый булыжник.

— И что им теперь от нас нужно? — вновь спросил я.

— Теперь им нужна она, Лаэль, — тяжело вздохнул Саэн. — Последняя Хранительница рощи. Только она знает Песнь Пробуждения. Только ее кровь, связанная с этим городом и этой землей, может заставить Сердце биться. Ритуал Слияния Душ — вот зачем они здесь. Мы на это не пошли, опасаясь вызвать гнев Оракула. Но им наш Оракул не указ — у них своя ясновидица есть. Им не нужно наше золото и им плевать на наш голод. Им нужна Лаэль, чтобы она отправилась в Серебролесье и провела ритуал, который, скорее всего, выпьет ее досуха.

Я обернулся и посмотрел издалека на посла Таэлина. Тот стоял, натянутый как струна, и о чем-то вкрадчиво говорил с Келиром Арваэлом. И Келир одобрительно кивал, слушая слова почётного гостя города.

— Они хотят предложить нам союз, — продолжал Саэн, не сбавляя шага. — Дадут несколько десятков телег с зерном. Взамен на «небольшую услугу» со стороны Хранительницы. А нам то зерно… Капля в море.

Я это понимал. И четко осознавал, что даже «гномье» зерно заткнет дыру в дефиците еды на пару-тройку дней. Ладно, на неделю. А дальше что? Без плодов Элларии нам не выжить.

— Она не пойдет, — отрезал я.

— Она пойдет, если Совет прикажет, — возразил старый эльф. — Посмотри на этих людей на площади. Они едят кору с высохших деревьев. Келир продаст Лаэль за десять караванов с зерном, не моргнув глазом. И ритуал… Таэлин заикался о «Великом Проращивании». Но я-то знаю древние свитки. Чтобы пробудить Сердце в чужой земле, Хранительница должна отдать свою искру Эфира. Она станет частью дерева. Живым изваянием.

Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость.

— Значит, мы ходили к гномам зря? — спросил я.

— Возможно, это зерно поможет нам выжить до нового урожая. Обещают, что одна роща на востоке начнет скоро давать плоды. Да и на золото можно попробовать купить продовольствие в степи, у морских торговцев на западе. Но оно не защитит нас от «дружбы» Серебролесья. Они не уйдут без нее, Эригон. Они боятся смерти своего леса больше, чем войны с нами. И у них дружина под две тысячи стрелков.