Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

– Так, а ты что? – спросил Шувалов, улыбаясь, как будто этот разговор доставлял ему особое удовольствие. – Отказался, – с негодованием ответил Потапов. – Ну и дурак, – сказал Шувалов.

Глаза Потапова выразили странное удивление. – Александр Иванович, это за что же вы меня?.. – Так Елагин сам тебе в руки пошёл, а ты взял и отказался, – сказал Шувалов. – Так ведь он же за Верой Ивановной предложил мне приударить!.. – Ну и приударил бы, чай, бы от тебя бы не убыло, – сказал Шувалов. – Так, а как Якоб Александрович?.. – невнятно промямлил Потапов. – А что Якоб Александрович? – сказал Шувалов.

И здесь дверь отворилась, и в кабинет вошёл граф Морозов. – О, гляди-ка, вспомнили про чёрта, он и появился, – сказал Шувалов, и лицо у него было донельзя довольным.

Морозов, зная каверзную натуру Шувалова, а также то, что тот никогда и ничего не делал, и не говорил просто так, поздоровался и с вопросом посмотрел на Потапова. Потапов отчего-то смутился.

– В каком ключе обо мне вспоминали? – спросил Морозов.

– Так вот, Якоб Александрович, – сказал Шувалов, – господин Потапов у нас предложение получил от мастера масонской ложи. Почитай, первое задание на вступление.

Морозов оживился. – Это было бы весьма кстати, – сказал он и строго посмотрел на Алексея.

– И что же вы, Алексей Леонидович?

– Да отказался он, – ответил за него Шувалов.

– От таких заданий не отказываются, – сказал Морозов. – Тем более что оно вплотную перекликается с вашим основным заданием. – Так ведь, – снова промямлил Потапов, – задание какое-то странное... – и замолчал, глядя на Шувалова.

Но Шувалов был не из тех руководителей, которые своих подчинённых за ручку водят.

– Ну что, Алексей Леонидович, замолчал-то? Рассказывай, что за задание получил.

Алексей Леонидович Потапов вздохнул, понял, что всё равно не отвертеться, и начал рассказывать, используя сухой военный язык: – Задание заключается в том, чтобы приударить за некой дамой, войти к ней в доверие и понудить её заключить сделку. – Прекрасное задание для вас, – сказал Якоб Александрович Морозов. – Понять только не могу, почему вы отказались.

Глаза Шувалова лукаво блеснули. – Дама эта, – сказал Алексей Потапов, – Фадеева Вера Ивановна, которая каким-то образом попала в интересы Елагина Ивана Перфильевича.

На лице Морозова ничего не отразилось, но ни Потапов, ни Шувалов не обманывались, Морозову хватало опыта, чтобы скрывать то, что он на самом деле чувствует.

– Ну как считаете, Якоб Александрович, – прищурившись, спросил Шувалов, – что делать-то Алексею Леонидовичу, соглашаться или нет? – Соглашаться, конечно, – не раздумывая, сказал Морозов.

Потапов вспыхнул. – Ну что ты глазами-то вращаешь? – сказал Шувалов. – Тебе уже поручено защищать Веру Ивановну. – Да, – сказал Потапов, – но это же совсем другое... – А вот не скажи, Алексей Леонидович. А ну как ты откажешься, а Елагин кого другого найдёт, как ты её тогда защищать будешь? – Ну, тогда, конечно... но так Вера Ивановна же знать должна! – сказал Алексей. – А зачем? – с подозрением спросил Шувалов. – А затем, – ответил ему Морозов, – что Фадеева явно умом своего батюшки обладает. Да и розового тумана в голове у неё нет. И если с ней в тёмную играть, то мало что получится, а так совместными усилиями, и толку больше будет.

Шувалов задумался, посмотрел на Потапова. – Что думаете, Алексей Леонидович? – Полностью согласен с Якобом Александровичем, – быстро сказал Потапов, который в ужасе представил, что будет, если Вера Ивановна вдруг узнает, что он за ней ухаживает по наущению Елагина, пусть даже и выполняя задание Шувалова.

– Ну тогда так и сделаем, – сказал Шувалов. – Ты, значит, Алексей Леонидович, соглашаешься, скажешь Елагину, что гордость дворянская сыграла, но потом подумал и решил, что это с твоей сердечной привязанностью согласуется.

– А ты, Яша, поедешь к Вере Ивановне и расскажешь, зачем это требуется.

– А я-то здесь при чём? – сказал Морозов. – Это дело Потапова, пусть он и рассказывает. – А при том, – сказал Шувалов, – что ты нас в это дело втянул, тебе операцией и руководить.

Морозов оживился: – А что там? Шувалов вдруг стал серьёзен: – Плохо там всё, Яша. Неучтённого народу в лесах, говорят, больше ста тысяч. Так что без военных вряд ли обойдёмся. А Вера Ивановна Фадеева, выходит, оказалась тем спусковым крючком, на котором вся эта плотина-то и прорвалась.

***

Вера

Вера сегодня ездила в университет. Накануне с огромным удивлением и радостью узнала, что за такой короткий срок инженеры сделали ей прототип сушилки. Когда получила информацию, что можно заехать посмотреть, даже не поверила своим глазам. Но вот она «сушильня», как ласково обозвали её инженеры, стоит в лабораторном цеху университета, и работает же!

Вера сразу с законником поехала, чтобы зафиксировать детали для получения привилегии. Законник ей сказал, что в привилегию и потом можно остальных включить, самое главное основного держателя зафиксировать.

Там же сразу договорились и о поездке на завод. Вера сразу чеки выписала, и на Университет, и тем инженерам, которые поедут на завод выстраивать прототип для промышленных испытаний.

«Вот что значит увлечённые люди», – подумала Вера, когда Беггров Иван Иванович пообещал, что готов закончить сборку промышленного прототипа за две недели. Вера на всякий случай прибавила им ещё две недели и выписала суточные на месяц.

Дату промышленного испытания зафиксировали тут же, в присутствии Баженова, чтобы тот с Университетом согласовал, и Вера тоже обещалась на эти испытания на завод приехать.

На обратном пути Вера заехала в гильдию и подала заявку на участие в конкурсе на поставку древесины на строительство железной дороги.

Посмотрела на объёмы, участвующие в конкурсе, и вдруг поняла, что кроме неё, да ещё двух-трёх купцов, древесину-то и поставлять некому.

Теперь надо было предложение сформировать, и в счётный департамент отправить.

Поехала домой, вызвала счетовода, сели считать. Вера ему основные цифры выдала, и Агапий Петрович ушёл расчёты делать, кои, по его разумению, должны были проходить в тишине и спокойствии.

На следующий день пришёл Агапий Петрович к Вере с расчётами. – Вера Ивановна, сделка-то убыточная будет, даже несмотря на то, что объёмы хорошие. – А это как? – Вере не верилось, как при таких объёмах, да ещё и собственного леса, мог быть убыток. – Ну вот, смотрите, – показал ей расчёты Агапий Петрович, и Вере даже показалось, что он слегка обиделся, что она ему сразу не поверила.

А и правда выходило так, что если дерево готовить и хранить его на Севере, где основные леса у Фадеевых расположены, то доставка влетала в золотую, практически, копеечку, даже если по зиме, на укатанных морозных дорогах, на санях везти.

Само строительство планировалось начать по весне следующего года, и Вера попросила Агапия пересчитать на разные виды транспорта. И когда на следующий день счетовод принёс новые данные, выяснилось, что ежели собственными баржами вести по реке, то стоимость доставки почти в десять раз снижается, и вот здесь как раз, чем больше объём, тем дешевле. – Вот только, Вера Ивановна, – сказал Агапий Петрович, – кто же вам даст древесину возле столицы-то складывать?

Вера задумалась: – Агапий Петрович, а неужели складов нет никаких вокруг Москов-града?

На лице счетовода появилось понимание. – Хитро... Только тут нужен тот, кто хорошо это дело знает.

И такой человек у Фадеева был. Один из управляющих сейчас как раз занимался тем, что собирал данные по участкам в столице, где ещё, помимо главной площади, пустующие места есть, куда интересные прожекты можно вписать. Его-то и вызвали, и он получил задание в срочном порядке узнать, у кого можно купить склады возле Питер-града, Твери и Москов-града, да такие, чтобы можно было от речного порта подвоз устроить.

А Вера подумала, что, если такое получится, никто её цену не перебьёт.

***

Кабинет в особняке Ивана Перфильевича Елагина