Лора остановилась посреди комнаты.
— Миша, у меня есть идея.
Я посмотрел на нее. Остальные, кроме Валеры, смотрели на меня, не понимая, почему я уставился в пустоту.
— Говори.
— Аркадий мертв физически, но астрально жив у тебя во Внутреннем Хранилище. Игорь тоже жив в Хранилище Светы. Мы можем создать им новые тела.
— Как?
— Магия, артефакты, энергия. У нас три дня. Успеем.
Я задумался.
Это было рискованно, но вариантов не оставалось. Только Аркадий мог подчинять себе водных тварей. Для нас это критичная часть обороны.
— Ладно. Попробуем.
Эль наклонил голову набок.
— Миша, ты чего завис?
— Думаю, как воскресить моего питомца.
— И как, есть идеи? — он махнул крылом.
— Пока только в голове.
Валера подошел к карте Сахалина на стене.
— Значит, план такой. Эль и я берем море и Владимира. Петр берет небо и Петра Первого. Михаил координирует. Толстой или кто-то из стариков защищает город. Палмер эвакуирует людей. Все согласны?
Мы переглянулись.
— Согласны, — кивнул Петр Петрович.
— Тогда по коням, — Валера развернулся к двери. — У нас три дня на подготовку. Времени мало, работы много.
Он вышел первым. За ним Палмер. Эль задержался.
— Миша, — сказал он тихо. — Если что, в ящике стола есть запечатанное письмо с красной печатью. Передай его Катерине, если вдруг… Хорошо?
— Что-то ты раскис, губернатор Сахалина, — серьезно сказал я. — Я не собираюсь выслушивать предсмертные пожелания.
— Ах ты, напыщенный пацан! — усмехнулся он и вышел.
Мы остались вдвоем с Петром. Он смотрел в окно, наблюдая, как на улице падает снег.
— Знаешь, Миша, — произнес он, не оборачиваясь. — Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Отец придет. И мне придется его убить. Вот только какой ценой?
— Это вам решать.
Петр Петрович обернулся. На его лице была усталость.
— Когда я сломал Иглу, не думал, что так быстро придется отвечать за свой выбор.
— Я не в вашем положении, так что не могу точно ответить, хорошо это или плохо. Но уверен, что вы поступили правильно.
— Надеюсь, — он вздохнул. — Очень надеюсь.
Мы стояли у окна и смотрели на засыпанный снегом город. Где-то там были наши семьи. Наши дети. Наши друзья. И через три дня сюда придет война.
— Успеем подготовиться? — спросил Петр Петрович.
— Должны, — ответил я. — Другого выбора нет.
Я вернулся к столу, сел и произнес:
— Не понимаю одного. Зачем Петру Первому вообще идти войной? По логике, он должен сидеть и ждать, пока Владимир с Нечто убьют меня. А потом просто прийти и добить их.
Лора кивнула.
— Именно, — сказала она. — По всем моим расчетам, это самый разумный вариант. Зачем тратить ресурсы, если можно просто подождать?
В дверь без стука вошел Валера. За ним Палмер.
— Забыл спросить, — произнес он. — У вас тут есть нормальные карты морских течений? А то я планирую расставить ловушки.
— В соседнем кабинете, — кивнул Петр Петрович. — Но подожди. Тут кое-что не сходится.
Валера прислонился к стене и скрестил руки на груди.
— Что именно?
— Петр Первый идет войной, — пояснил я. — Хотя логичнее было бы подождать.
— Может, он просто хочет помочь Нечто? — предположил Валера. — Союзники же.
— Нет, — покачал я головой. — После нападения на КИИМ они не союзники. Нечто напал на институт, захватил преподавателей и студентов. Петр Первый был в ярости. Потом инцидент с Есениным у Кремля. Это все Нечто.
— Точно, — вспомнила Палмер. — Петр обвинял Нечто в провокации.
Валера задумался.
— Значит, они не союзники. Тогда в чем дело?
Мы молчали. Романов подошел к мини-бару, достал бутылку коньяка и налил бокал.
— Что? — развел он руками, на наши вопросительные взгляды. — Это для сосредоточения.
— Тогда и мне налей, — кивнул Валера.
— Я знаю, в чем дело, — продолжил Петр, наливая еще один бокал. — Это из-за Иглы.
Тишина. Только ветер выл за окном.
— Что? — Валера опешил. — Ты сломал ее?
— Да.
Палмер медленно опустилась в кресло.
— Почему я этого не увидела?
— Когда? — спросил Валера.
— Сегодня днем. Я… не мог рисковать.
Валера рассмеялся. Громко и резко.
— Ну ты даешь! Сломал папе игрушку!
— Теперь он смертен, — Петр Петрович обернулся. — Он это почувствовал и решил напасть.
— Он знает, что может умереть, — продолжил я. — И хочет уничтожить всех врагов разом. Меня и Владимира с Нечто внутри. Всех, кто может ему угрожать.
— Один выстрел, — кивнула Палмер. — Все цели в одном месте. На Сахалине.
Валера присвистнул.
— Жестко. Но логично. Он же военный гений. Если он смертен, то лучший шанс это напасть сейчас. Пока мы готовимся встречать Владимира.
Петр Петрович опустился в кресло и залпом допил коньяк.
— Я поддался эмоциям, — признался он. — Не мог рисковать. Не мог позволить отцу жить вечно. Он слишком много зла принес. Но я не думал… не думал, что он так быстро отреагирует.
— Эй, — Валера подошел и положил руку ему на плечо. — Ты все сделал правильно. Бессмертный тиран хуже смертного. По крайней мере, теперь его можно убить.
— Если доживем до этого момента, — мрачно добавил Петр.
Я начал ходить по кабинету, размышляя и делая корректировки в стратегии.
— Значит, у нас два врага. Владимир с моря. Петр Первый с неба и тоже с моря. И оба хотят нас убить. Отлично. Просто замечательно.
— Могло быть и хуже, — хмыкнул Валера. — Например, они могли объединиться.
— Спасибо, что подбодрил, — фыркнула Палмер.
Петр резко встал. На его лице появилась решимость.
— Я знаю, как действовать.
Мы все обернулись к нему.
— Как? — спросил я.
— Пока не скажу. Но знаю. Мне нужно кое-что обдумать. Завтра утром соберемся. Обсудим детали, — он направился к двери. — Сейчас мне надо побыть одному.
— Петр… — начал я, но он уже вышел.
Валера посмотрел на закрывшуюся дверь.
— Что-то мне это не нравится.
— Мне тоже, — согласилась Палмер и слегка улыбнулась. — Когда люди говорят «я знаю, как действовать», обычно это заканчивается глупостью.
Вот только мне показалось, что она уже знала, чем все закончится.
* * *
Поместье Романовых.
Тот же вечер.
Петр вошел в кабинет и запер дверь. В камине еще тлели угли, сообщая о том, что Павел работал тут днем. На столе стоял графин с водкой и пустой стакан.
Он налил себе, выпил залпом. Потом еще один.
Романов знал, что нужно делать. Он не боялся, не трусил. Просто хотелось немного побыть одному и собрать мысли в один клубок.
— Ладно, — прошептал он. — Покосра с этим покончить.
Он взял телефон и набрал номер.
Гудки. Один. Второй. Третий.
— Слушаю, — голос Петра Первого был холодным.
— Отец, — Петр сжал трубку. — Это я.
Пауза. Долгая и тяжелая.
— Сын.
— Я знаю, что ты идешь сюда. Знаю, что ты хочешь. И я хочу предложить сделку.
— Какую сделку?
— Ты и я. Один на один. Без армий. Без солдат. Буду в Кремле завтра.
Петр Первый рассмеялся. Сухо и без радости.
— Ты серьезно? Ты хочешь драться со мной?
— Да.
— Почему я должен согласиться?
— Потому что ты всегда хотел узнать, что я из себя представляю. Сильный ли я. Достоин ли быть твоим сыном. Вот твой шанс проверить меня.
Снова пауза.
— А если я откажусь?
— Можешь отказаться. Но я сломал иглу. И теперь ты просто можешь погибнуть, так и не узнав, хватает ли сил у твоего сына или нет. Неужели, имея шанс умереть в этой войне, ты хочешь оставить этот вопрос открытым?
Царь молчал. Петр слышал его дыхание в трубке.
— Значит, в Кремле… — наконец сказал отец.
— Да, я буду один. Это официальная дуэль.
— О, даже так, — с иронией сказал Петр Первый. — Если официальная, то кто секунданты?
— Упраздним этот момент.
