Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX - Мордорский Ваня

— Далеко ещё? — крикнул я жабе.

— Терпение! — донеслось сверху. — Мы почти на месте!

«Почти» в понимании Чунь Чу означало ещё три гигантских прыжка, каждый из которых покрывал расстояние в несколько ли. Местность под нами менялась: мрачные, отравленные Иньской Ци земли постепенно уступали место обычным холмам, поросшим травой и редкими деревьями.

Похоже, она отнесла Праведника достаточно далеко от храма, от Иньских жил и от всего того мрака, который мы оставили позади. Разумное решение. Впрочем, от Чунь Чу я ничего другого и не ожидал — за всей её показной жадностью и ворчливостью скрывалось существо куда более мудрое, чем она хотела казаться. Она сумела покинуть Великие Карповые Озера, преодолеть собственно жадность, отправиться на поиски меня, и всё для того, чтобы попросить о помощи. Это ли не мудрость — уметь вовремя попросить помощи?..

Я вздохнул. После битвы с нефритовым цзянши, раскопок и очищения храма, а также после упокоения душ усталость навалилась на меня как одеяло из свинца. Но я держался: все эти недели подготовки, огромные Триграммы и сражения — всё ради того, чтобы вызволить этого Праведника, который провел бог знает сколько лет в плену у цзянши, создавая то, что противоречило самой его сути. «Каждый искаженный Символ — удар по Дао», — так вроде бы говорил Ли Бо, и тут я был склонен ему верить. И, наконец-то, я это сделал. Главное, чтобы не зря, чтобы не было поздно.

Воздух становился чище и легче. Я даже не заметил, насколько привык к постоянному давлению темной энергии, пока оно не исчезло.

Пинг сидел у меня на плече и вертел головой во все стороны, а его призрачные ушки стояли торчком.

— Тут хорошо, — сказал он. — Тихо, мирно и никаких мертвецов.

— Ты уверен? — уточнил я.

— Абсолютно, — кивнул кот. — Я бы почувствовал. Единственный мертвец тут — это я. Правда, я не в счет.

Ли Бо хмыкнул, но промолчал. После боя он стал непривычно тихим — то ли устал (если он вообще устает, разве что только морально), то ли просто задумался о чем-то своем. Лянг тоже притих в кувшине. Время от времени оттуда доносилось тихое бульканье — карп то ли дремал, то ли медитировал. После боя с нефритовым цзянши он выложился на полную, и, наверное, единственное, что поддерживало его в бодрости, — это гордость за свой драконий подвиг. Все-таки я видел, каких усилий стоило ему удерживать цзянши.

— Вон там! — Чунь Чу приземлилась на вершине холма и указала куда-то вниз.

Я направил панцирь следом и увидел небольшую рощу у ручья — островок зелени посреди бурых осенних холмов. Деревья здесь росли плотно, создавая естественное укрытие, а журчание воды было слышно даже отсюда.

И там, под сенью деревьев, я увидел две знакомые морды — Хрули и Джинг. А между ними полусидела неподвижная человеческая фигура.

Идеальное место для привала. Жаба всё-таки обладала хорошим чутьем на подобные вещи, хоть и скрывала это за показной грубостью.

Я опустил панцирь у края рощи и спрыгнул на землю. Ноги были ватными, усталость накопилась такая, что даже кости, казалось, гудели. Но это подождет. Последняя неделька выдалась тяжелой, а сегодняшний день стоил ее всей.

Лисы заметили нас первыми.

Один белый и один чёрный вихри метнулись ко мне. Хрули и Джинг обрушились на меня одновременно, и мне пришлось опереться о ближайшее дерево, чтобы не упасть.

— Ты жив! — воскликнула Хрули. — Мы думали, что тебя нефритовый прибьет!

— Конечно жив, — сказал я, наклоняясь и поглаживая их по головам.

— Да, мы волновались, — подтвердила Джинг, — Ты же слабый пока.

— Этот нефритовый монстр… ты его убил? Скажи, что убил. Если он ещё жив, я лично вернусь и… — Джинг оскалилась, показывая острые клыки.

— Убил, — сказал я устало.

— Эта жаба утащила нас, и мы даже не могли помочь! Я хотела вернуться, но она… — начала жаловаться Хрули.

— Она шлепнула меня монетой по носу! — возмущенно перебила ее Джинг. — По НОСУ, Ван! У меня он до сих пор чешется!

— Вам было велено охранять Праведника, — спокойно сказала Чунь Чу с каким-то внутренним достоинством. — А вы рвались в бой. Пришлось применить… дисциплинарные меры. Каждый должен знать свое место.

Я не удержался и улыбнулся. Впрочем, улыбка быстро угасла, потому что мой взгляд уже скользнул дальше — туда, где под раскидистым деревом, у самого ручья, сидела неподвижная фигура.

— Ван, — голос Хрули вдруг стал совсем тихим, она перестала радостно прыгать и прижала уши. — Он… он не говорит.

— С того момента, как Чунь Чу его принесла, — добавила Джинг, — Он не сказал ни слова, вообще ни одного звука!

— Да, мы пытались его растормошить, — сказала Хрули, — Бесполезно. Даже иллюзиями его развлекали, не реагирует.

— Молчит? Это хорошо, — сказал Ли Бо, — Не люблю болтливых Праведников, а Святош тем более, как откроют рот, так сразу наставления начинаются о праведной жизни.

— Он просто сидит и смотрит вникуда, Ван. — тихо сказала Джинг. — Это жутко.

— Да мы уже поняли, — буркнул Лянг, — Молчит и молчит, оно и понятно — человек жил среди мертвяков столько лет, я бы тоже замолчал.

— Боюсь, — вздохнул Ли Бо, — Что ты никогда не замолчишь.

Я посмотрел туда, где сидел Праведник и пошел. За мной семенили Лисы, а жаба…жаба, полупрыгала впереди. Видно, тоже хотела поближе взглянуть на Праведника. Я даже не думал, что Чунь Чу может так тихо ходить. Может она себе как-то своей левитацией помогает? Даже следов на земле не остается.

Я остановился в шаге от Юань Ши. Он сидел, обхватив колени руками, и не двигался.

Я медленно подошёл ближе, стараясь не делать резких движений, а потом присел рядом, присматриваясь к этому человеку. Его тело было невероятно худым, бедра просвечивали сквозь остатки изодранной робы, а его пепельные волосы были спутанными.

Но хуже всего были глаза. Они были открыты и смотрели куда-то вперед. В них не было ничего — ни мысли, ни эмоции, ни даже боли… просто пустота.

Вот, значит, как выглядит человек, которого ломали столетиями, заставляли предавать свое Дао день за днем, год за годом, век за веком.Тело еще живо, сердце еще бьется, легкие еще дышат, но внутри что-то угасло.

— Меня зовут Ван. Вы теперь в безопасности. Все цзянши мертвы, а Храм очищен. — сказал я тихо.

И…не последовало никакой реакции. В принципе, ожидаемо.

— Мастер Юань Ши? — еще раз окликнул я его, надеясь, что на имя-то он отзовется.

— Ван, он вообще живой? — спросила Чунь Чу.

— Живой, — ответил я, хотя в этот момент не был до конца уверен.

— От него пахнет неправильно, — вдруг сказала Джинг. — Как от живого существа, в котором слишком много мертвого. Не как от цзянши, но… близко.

Я вздрогнул от этих слов, но понял, что она права. Было что-то в воздухе вокруг Юань Ши — едва уловимый запах тлена, который не должен исходить от живого человека.

— Ли Бо, — позвал я тихо. — Ты когда-нибудь видел такое?

Кувшин медленно подлетел ближе. Несколько секунд Бессмертный молчал, рассматривая Праведника.

— Видел, — наконец ответил он, и в его голосе не было ни тени обычного сарказма. — Давно, очень давно. Когда… а, неважно. Это состояние называют по-разному: «уход души», «внутренний разрыв», «сон без сновидений»… Суть одна — разум спрятался так глубоко внутрь, что уже не помнит дорогу назад.

— Его можно вернуть?

— Иногда можно. Если есть за что зацепиться.

Я активировал триграммное зрение и мир сразу изменился. Обычные цвета отступили, уступая место потокам Ци. Меня интересовал только Праведник: ответ на вопрос почему он такой, лежал или должен был лежать в его энергетической структуре.

Увиденное заставило замереть и покачать головой.

Если обычный практик для моего духовного зрения выглядел как сеть светящихся каналов, то с Юань Ши всё было иначе. Его Меридианы, конечно, всё ещё существовали (все до единого, и основные, и дублирующие), но они были жутко искалечены и покрыты чем-то вроде рубцовой ткани — темными, уродливыми наростами, которые я мгновенно узнал. Это были следы искаженных Символов Фу.