Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX - Мордорский Ваня

Я прислушался к воде. Тихое шипение, едва слышное.

«Потом бормочет…»

Первые пузырьки, — маленькие, торопливые, как бусинки, — побежали по дну сосуда. Потом они должны стать рыбьими глазами.

«А потом кричит».

Я услышал этот момент, когда вода готова стать чем-то большим, чем просто горячая вода. Миг, когда в ней появляется характер.

В воду упали листья и в тот же миг по поляне пронесся аромат. Я уже знал, что каждый почувствует что-то свое.

Мой чай пахнет спокойствием, — подумал я. — Спокойствием и надеждой. По крайней мере, я верю, что он так пахнет, потому что это именно то, что нужно измученной душе этого Праведника.

Я налил чай в одну из чашек и медленно, без суеты поставил ее на землю перед Юань Ши и стал ждать.

Он не пошевелился, словно ничего не произошло. Праведник продолжал смотреть вникуда.

Скоро я заметил, что пальцы на его правой руке немного дернулись и будто инстинктивно попытались охватить чашку. Он столетиями пил чай в храме, а до того столетиями просто на свободе, и его тело это помнит. Возможно запах заставил тело реагировать?

Я взял свою чашку и не стал ничего говорить. Просто сидел рядом и пил свой чай, неторопливо, маленькими глотками. Мне тоже нужно было отдохнуть после боя и того истощения, которое накатило после уничтожения Иньских жил.

Лисы убежали патрулировать окрестности, Чунь Чу прыгнула куда-то вдаль, а Лянг, делая вид, что он малек, затесался в стайку мелких рыбех и плавал вместе с ними.

Ли Бо молчал, покачиваясь возле меня.

Ло-Ло тоже куда-то уползла.

Чай перед Юань Ши остывал, а я вдруг понял, что забыл о главном.

Стараясь не шуметь, я достал из пространственного кольца глиняную чашку с отколотым краем и сломанную кисть. Я был уверен, что это его вещи — чашка, из которой он пил, и кисть, которой он писал. Как будто больше ничего этому человеку и не было нужно.

Я аккуратно положил обе вещи на землю рядом с чашкой, полной чая.

Мой чай уже остыл, и я его допил, но я ждал и смотрел на Праведника. Ждал, проявит ли он хоть какую-то активность или продолжит сидеть неподвижно.

С полчаса ничего не происходило и я уже начал думать, что моя идея не сработает, когда вдруг, в одно из его раскачиваний, его пустой взгляд на долю мгновения остановился на чашке. Это был словно образ реальности в бесконечном бредовом сне, и он ухватился за неё. Он увидел свою старую чашку и в тот же миг в его лице что-то изменилось.

Он застыл, перестав раскачиваться и его рука начала опускаться, медленно, с каким-то сверхусилием. Словно он вспоминал, как это делается. А потом его пальцы коснулись чашки и чуть-чуть сжались.

А потом он снова застыл. Рука так и осталась на чашке, глаза снова ушли в пустоту, но теперь он сидел уже иначе: левая рука всё ещё обхватывала колено, а правая лежала на старой глиняной чашке.

Он держался за неё, как утопающий держится за соломинку — это было уже что-то.

Совершенно неожиданно Пинг появился, — как умел появляться, — из ниоткуда. Медленно и осторожно, он прошел по траве и остановился рядом с Юань Ши.

А потом вдруг лег у его ног, свернувшись клубочком и закрыв глаза.

И я вдруг понял, что Пинг, столетиями живший в одиночестве среди страдания и смерти, лучше, чем кто-либо из нас понимал, что сейчас чувствует Юань Ши. Потому что он сам прошел через бесконечные годы одиночества, отчаяния и через ощущение, что весь мир забыл о тебе.

Не знаю, заметил ли Юань Ши кота или нет, но с виду в нем ничего не изменилось. Важно было другое — он дотронулся до чашки и откликнулся на Символ Очищения.

Это было начало.

Глава 14

Минут через десять я тихо поднялся и осторожно отошел от Юань Ши. Остывший чай было, конечно, жаль, но самое важное то, что Юань Ши ухватился за свою старую чашку, а значит через время он попробует мой чай. И я уверен, что мой чай всколыхнет в нем что-то, возможно даже надежду, что всё образуется и впереди у него еще есть Путь, который он за это время просто потерял.

Я отошел на край рощи и сначала подозвал лис, а затем и Чунь Чу, которая приземлилась рядом со мной, обдав порывом ветра. Ло-Ло, виляя хвостом, подползла тоже.

— Нам нужен серьезный привал, — сказал я, собрав всех своих спутников. — Минимум на несколько дней.

— Несколько дней? — переспросила Джинг. — Ты же говорил, что время не ждет?

— То было раньше, — отмахнулся я, — А сейчас всё изменилось: нефритовый цзянши уничтожен, Иньские жилы разрушены, Формация стоит, а главная угроза устранена. Нам всем нужно восстановить силы, а Юань Ши нужно время. Вместе со здоровым Юань Ши мы будем сильнее, чем сейчас, тем более…он точно много знает обо всей этой ситуации вокруг культа Черной Луны.

— Учишься думать, — качнулся в воздухе Ли Бо.

— Да тебе и самому нужно время, Ван, — добавила Ло-Ло, окинув меня оценивающим взглядом. — По тебе видно, что еще одного боя ты не выдержишь.

Я хотел возразить, но она была права: мои руки все еще изредка дрожали, а запас Ци был критически мал, да и мне кажется, я еще не отошел от потери крови. Я провел несколько дней строя Формацию, потом целый день сражался с цзянши и очищал храм. Мое тело было на пределе и ему требовалось восстановление и отдых до того, как придется сделать следующий рывок.

— Кроме того, — продолжил я, — мне нужно вернуться к естественной Иньской жиле и продолжить трансформацию дублирующих Меридиан. Без них я не достигну той силы, которая понадобится мне дальше. Ведь по сути нефритовый цзянши — это всего лишь стражник у ворот. Настоящие наши враги — Культ Черной Луны и секта Золотого Карпа — всё еще где-то там, и мы пока слабы для противостояния с ними.

К тому же Золотой Карп по-прежнему прячется на дне Черного Нефритового озера. Лянг, думаю, не забыл об этом.

— НЕ ЗАБЫЛ! — взревел карп, и вода в кувшине вскипела от его эмоций. — Я ПОМНЮ КАЖДОГО УБИТОГО КАРПА! КАЖДОГО!

Я посмотрел на Юань Ши у ручья (его было видно отсюда) рядом с которым, свернувшись клубочком, светился Пинг.

— Думаю, это место подходит для привала: тут есть ручей, деревья и никакой Иньской Ци поблизости. Но мне нужно будет возвращаться к жиле на медитации, хоть это и далековато, конечно.

— На мне можно добираться, — тут же вставила Чунь Чу, — Для меня любое расстояние — пара прыжков.

— Так уж и «пара», — вставил Лянг.

— Боюсь, что тебе придется оставаться с Праведником, — сказал я, — Я могу летать на панцире туда и обратно, это не проблема, Ци у панциря хватит. Безопасность Праведника прежде всего, иначе ради чего мы всё это делали?

Воцарилось короткое молчание.

— Тогда мы будем его тоже охранять, — сказал Джинг.

— Да, раз он такой важный, — добавила Хрули.

— Тоже мне, важный курица, — фыркнул Лянг, — Поважнее видали.

Ли Бо хохотнул.

Я промолчал, взглянув еще раз на место, где стояли мои спутники, вспомнив разрушенный храм цзянши и понял, что сейчас чувствую себя живым. Может, потому что кого-то спас? Сделал что-то, что действительно имеет значение здесь и сейчас? Ну а еще…за столько дней наконец-то никто меня не преследовал, и я никого не преследовал. Осталось разобраться с теми артефактами, которые я нашел, и вылечить Праведника. Почему-то я был уверен, что это возможно.

Я снова посмотрел в сторону Юань Ши.

За эти минуты он не изменился и всё так же сидел, обхватив колени и глядя вникуда. Правая рука по-прежнему лежала на старой глиняной чашке — его чашке, — и это был единственный знак того, что внутри этого разрушенного тела еще теплится что-то живое. Рядом с ним лежал Пинг, и от его призрачного тела исходило мягкое, теплое свечение. Хотя, конечно же, никакого тепла там не было.

Я тихо вернулся к Юань Ши и снова сел напротив него. Потом, не говоря ни слова, заварил себе новую чашку чая и начал медленно и неторопливо пить, ощущая каждый глоток.

Я же теперь никуда не спешил, как когда-то и учила Бай-Гу. Хорошая была черепаха и…учитель. Пусть и учила она меня недолго, но научила важным вещам, как и Сонгшу. Интересно, как там она в своем беличьем царстве? Теперь-то она уже не ждет своего Праведника и должна жить своей беличьей жизнью, не оглядываясь назад. Наверное…