Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

По лицу Эдриана было понятно, что он собирается возразить. «Не надо», — едва заметно качнула я головой. Если эта женщина собирается сказать мне что-то неприятное, пусть лучше скажет сейчас, чем будет копить в себе недовольство.

Я вздохнула и повернулась к ней:

— С удовольствием посмотрю на ваш сад, миссис Брикман.

Мы вышли из дома и неспешным шагом пошли по вымощенной камнем дорожке.

— Вы любите цветы, мисс Робертс? — начала светскую беседу мать Эдриана.

— Очень.

— У вас есть садовник?

— Нет, я выращиваю цветы сама.

Она поджала губы.

— Вас это не утомляет?

— Меня это успокаивает, миссис Брикман.

Какое-то время она обдумывала следующий вопрос.

— А как на счет музыки? Вы играете?

— Не очень хорошо, миссис Брикман. Но я люблю, когда играет Эдриан.

— О, — она чему-то улыбнулась, — Эдриан теперь вам играет?

— Эдриан теперь учит Генри. Вам действительно интересны мои увлечения?

Он усмехнулась:

— Не особо. Но нам же надо договориться?

— Несомненно, стоит попытаться.

— Так какую вы хотите свадьбу?

— Скромную, миссис Брикман.

Она рассмеялась и невежливо заметила:

— Ну конечно, гувернанток же приучают к скромности. Скажите, а вы действительно хотите замуж за моего сына?

Я покачала головой:

— Я бы не выходила, если бы не хотела.

— Вы его любите?

Остановившись, я повернулась к ней всем корпусом и в лоб спросила:

— А вы?

— Ну, — улыбнулась она снисходительно, — матери положено любить детей.

— Невесте тоже, — улыбнулась я, подумав, что кто-кто, а эта женщина меньше всего напоминает любящую мать.

Миссис Брикман, наклонив голову, рассматривала меня со смесью восхищения и брезгливости — как ловкую и смелую муху, забравшуюся на хозяйский пирог.

— А если я предложу вам денег, мисс Робертс, чтобы вы захотели замуж за кого-нибудь еще?

— Какая пошлость, миссис Брикман, — я укоризненно покачала головой. — Недостойная дамы вашего круга. Разумеется, если вы мне это предложите, я расскажу Эдриану.

— Тогда не предложу, — она тихо рассмеялась. — Только потом не пожалейте об этом. Останетесь и без мужа, и без денег.

Ну вот, она вздумала мне угрожать. Я тряхнула головой:

— Миссис Брикман, мне кажется, вы показали мне в вашем саду все, что хотели. Ничего нового я не увижу, а вы от меня не услышите. Давайте возвращаться.

Она помедлила, а потом молча развернулась и пошла обратно. Очевидно, это было просто стратегическое отступление.

Найдя мужскую часть семьи Брикман, я немного расслабилась. Пока мы вместе, все будет хорошо. Эта женщина не сможет мне вредить на глазах у сына. Эдриан, правда, смотрел на меня хмуро и встревоженно, догадываясь, что не все гладко.

Пробыв в поместье еще пару часов, мы уехали. Эдриан предложил дать моему отцу отдохнуть от нашей компании и попросил водителя доставить нас на Зеленую Аллею.

— Что она наговорила тебе? — спросил он, когда Генри ненадолго ушел в свою комнату.

— Ничего неожиданного, — постаралась улыбнуться я. — И ничего, что повлияло бы на наши отношения.

Он взял мою ладонь и поцеловал, показывая благодарность за то, что я постаралась простить его мать. Потом спросил:

— Хочешь, я тебе сыграю?

— Очень хочу, Эдриан. Я давно не слышала твою музыку. И сейчас мне это просто необходимо.

День, начавшийся отвратительно, закончился теплым общением в кругу близких людей.

А через три дня я узнала, что задержали подозреваемого. Того самого мужчину, которого в образе виталиста видели рядом с тремя убитыми.

Был хмурый сентябрьский вечер. Осень заявила свои права, и город окутало покрывалом мелкой противной мороси. Небо низко нависло над крышами домов, и ветер стучал в окно ветками. Мы с Генри, не имея возможности выйти в сад, засели рисовать картину в подарок его отцу к дню рождения в следующем месяце. Картина призвана была изобразить музыканта, играющего на фортепиано, правда, пока вместо человека за инструментом у нас получался мохнатый паук или размазанная клякса. Но мы не отчаивались, тем более что рисование в такую погоду было очень умиротворяющим занятием. Эдриан задерживался, и я понемногу начинала беспокоиться.

В девятом часу, когда я уже с трудом скрывала от Генри волнение, вспоминая о нападении на мосту, неожиданно пришел Джеймс. Я не видела его почти две недели — ни разу после ссоры в памятную пятницу — и не очень понимала, как себя вести с ним. Я пока не могла простить его до конца, но благодарность давно перевесила обиду.

— Добрый вечер, мисс Теодора, — поздоровался он, снимая мокрую шляпу. — Меня отправил Эдриан, чтобы предупредить, что он будет поздно. Он понимал, что вы будете беспокоиться. Если вас не затруднит, оставьте, пожалуйста, Генри у себя на ночь.

— Что случилось?

Он посмотрел на Генри, потом на меня:

— Ничего не случилось, просто Эдриану срочно понадобилось разобраться с некоторыми делами.

Я его поняла:

— Хорошо, мистер Джеймс. Мне кажется, вы промокли и замерзли. Мой отец угостит вас ужином и напоит чаем. Я уложу Генри в своей спальне и выйду вас проводить.

Я перестелила для Генри свою постель, рассказала традиционную сказку и поцеловала в лоб мальчика. Джеймса с моим отцом я нашла на кухне. Они тихо беседовали.

— Вы расскажете мне новости, мистер Джеймс? — прохладно спросила я.

Он улыбнулся моему тону, но комментировать не стал.

— Нашли нашего театрала.

— Как? Кто это был? Он признался? — от волнения я засыпала его вопросами, забыв обо всех разногласиях.

— Что он сказал, знает только Эдриан, который его задержал. Сейчас мой брат проводит допрос в отделении.

— Как его задержали?

— Вы знали, что я и мои знакомые дежурили у театра?

Я кивнула.

— Сегодня туда прибыла большая группа людей: декоратор с рабочими. В выходные планируется премьера нового спектакля, и они прибыли, чтобы монтировать элементы оформления сцены. Там должна быть какая-то громадная конструкция вроде замка, для сборки которой нужна была уйма народа. Мой человек высмотрел среди рабочих целых двух людей, похожих на того, кого мы ищем: высоких худых мужчин. Он вызвал меня, и к тому моменту, когда все вышли из здания, мы с моим знакомым были готовы к слежке. Надо сказать, что ни один из рабочих не был точно похож на портрет того, кого мы искали, но на портреты нельзя полагаться абсолютно. Мы с приятелем разделились и тот мужчина, за которым отправился я, показался мне подозрительным.

— Почему?

— Он нервничал и оглядывался. Заметив меня, он сделал странный крюк, чтобы прийти туда, куда можно дойти прямо. Я довел его до убогого меблированного дома на окраине, где сдаются дешевые комнаты, и связался через зеркало с Эдрианом. Он приехал с отрядом стражи, и они пошли с обыском. Наш подозреваемый попытался бежать, чем только утвердил стражников в своей виновности. Эдриан увез его в отделение.

— Что с ним теперь будет?

Он пожал плечами:

— Допросят, покажут свидетелям. Я не знаю, какие методы у Дозора.

— Понятно, мистер Джеймс. Спасибо, что рассказали. Надеюсь, Эдриан чего-то добьется.

Джеймс сверкнул зубами:

— О, он постарается.

Я легла спать в гостиной и проворочалась полночи.

Эдриан пришел поздним утром, и на него было страшно смотреть: так он устал. Затолкав свое нетерпение подальше и не задав ни одного вопроса, я накормила его кашей, которую он проглотил за пару минут, и уложила спать в своей комнате, на кровати, на которой до этого спал Генри. «Разбуди меня после ланча обязательно, дорогая, мне надо обратно», — пробормотал он. Я немного посидела с ним, держа за руку, пока он не заснул, а потом строго-настрого запретила ребенку шуметь.

В обед я отправила Генри будить Эдриана. Он вышел из спальни помятый, сонно протирающий руками глазами, взлохмаченный и очень родной. Я улыбнулась:

— Ланч? Кофе?

— Да, и я побегу, — он повернулся к сыну. — Генри, я хочу поговорить с мисс Теодорой о своей работе, ты не мог бы почитать книжку в комнате?