Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана

— Все началось года два назад, — начинает он. — Во время стычки с горцами на северном перевале. Мне в бедро угодил арбалетный болт. Рану зашили, все зажило. Но через несколько месяцев начались… странности.

Он хмурится, подбирая слова.

— С тех пор моя нога будто живет своей жизнью. Я могу ходить, могу стоять часами на посту. Но стоит мне побежать или просто дать резкую нагрузку на учениях, как икру пронзает такая дикая, жгучая боль, будто ее разрывают изнутри раскаленными щипцами. Мне приходится останавливаться, делать вид, что я поправляю сапог, и просто стоять, стиснув зубы, пока она не пройдет. На последней тренировке новобранцев был сущий ад. Я едва не выдал себя перед своими же людьми.

— Собственно, из-за этой боли в ноге я и оказался здесь, — добавляет он, и его голос становится глухим от сдерживаемой ярости, — Во время спарринга ногу свело в самый неподходящий момент и я на секунду потерял концентрацию. Мой противник ударил меня эфесом меча в грудь, и я заработал «Сердечный полог», который едва не отправил меня на тот свет. Я не могу позволить, чтобы это повторилось! Я не могу рисковать своими людьми из-за того, что мое тело меня предает!

Я слушаю его, и чувствую, как все кусочки головоломки встают на свои места. Травма бедра в анамнезе… перемежающаяся хромота… зависимость от нагрузки…

Это — как я и думала, это классическая сосудистая патология.

Скорее всего, тот арбалетный болт повредил артерию, вызвав образование рубцовой ткани, которая со временем сузила его просвет.

Или, что еще вероятнее, спровоцировал развитие хронического воспаления стенки артерии — облитерирующий эндартериит. Из-за чего теперь кровь просто не может в достаточном количестве поступать к мышцам при нагрузке, вызывая эту дикую боль.

Я усаживаю его на кровать.

— Позвольте, капитан.

Я опускаюсь на колени и осторожно осматриваю его ногу. Шрам почти незаметен на его мускулистой ноге. Я осторожно провожу рукой по его голени, затем по другой, здоровой.

Так и есть.

Кожа на больной ноге на ощупь заметно холоднее. Признак плохого кровоснабжения. Затем мои пальцы находят артерию под коленом, а затем — на стопе.

Пульсация слабая, нитевидная, почти отсутствующая по сравнению со здоровой ногой.

Диагноз ясен.

Я поднимаюсь.

Внутри меня — странная смесь облегчения и тяжести.

Я знаю, что с ним. И я знаю, как это лечить, но…

— У меня для вас две новости, капитан, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Хорошая и плохая.

— Начинай с хорошей, — усмехается он, но я вижу, как напряглись его плечи.

— Хорошая новость в том, что я знаю, что это за болезнь и как ее можно устранить. Причем, полностью.

В его серых глазах вспыхивает такая яркая, такая отчаянная надежда, что мне даже становится неловко за те слова, которые я должна ему сказать дальше.

— Это же… это же великолепно! — выдыхает он. — Это лучшая новость за последние два года! Считай, что я твой должник на всю жизнь!

Вот только я не разделяю его восторга.

— И в чем же тогда плохая новость? — спрашивает Дамиан, чувствуя, как изменилось мое настроение.

Я отвожу взгляд.

Я молчу, тщательно подбирая слова. Потому что я не знаю как правильно сказать ему такое…

Глава 34

Я замираю, потому что не знаю, как объяснить ему всю чудовищность ситуации.

Как сказать этому человеку, привыкшему к простым и понятным вещам — мечам, приказам, сражениям, — что излечение от его недуга в этом мире находится на грани возможного?

Пусть его случай запущен и осложнен воспалением, операция, которая нужна капитану, по сути своей не самая сложная.

Нужно создать обходной путь для крови — шунт. Взять фрагмент здоровой вены с другой ноги, и пришить ее в обход закупоренного участка артерии. Учитывая экстремальные нагрузки, которым подвергается его тело, это единственный вариант, никакие расширяющая пружины тут не помогу, нужна полноценная реконструкция.

Вот только, для этого нужны микрохирургические инструменты, оптика, шовный материал тоньше волоса, аппарат УЗИ…

А у них тут что? Ножи, которые кипятят в спирте, и нитки из животных сухожилий?

— Лекарь? — голос Дамиана вырывает меня из раздумий. — Говорите правду. Какой бы она ни была.

— Плохая новость в том, капитан, что для полного исцеления вам нужна очень сложная операция. И я, честно говоря, не уверена, что ее вообще возможно провести в здешних условиях.

Его лицо мрачнеет.

— Настолько все плохо?

— Ваш случай… запущен, — подбираю я слова. — Мы можем пойти другим путем. Альтернативным. Есть травы, которые расширяют сосуды и улучшают кровоток. Есть те, что снимают воспаление в стенках артерий. А есть те, что делают кровь более жидкой, не давая ей сворачиваться. Комплексная терапия из этих отваров и мазей значительно облегчит ваше состояние. Боль при ходьбе почти уйдет. Но, — я делаю паузу, — это как расчистить заваленную тропинку в лесу. Рано или поздно при серьезной нагрузке, в бою или во время долгого марша — нога вас все равно подведет.

Я делаю паузу, давая ему осознать всю тяжесть моих слов.

— Чтобы вы снова смогли стать тем, кем были — капитаном гвардии, способным выдерживать любые нагрузки, — нужна только операция. Теоретически, она выполнима. Но практически… для этого нам не хватает слишком многого.

Надежда в глазах капитана гаснет, и я чувствую укол вины, смешанный с профессиональным сочувствием.

Я дала ему надежду, и тут же сама ее почти отобрала.

Дамиан некоторое время молчит, переваривая услышанное. Я ожидаю чего угодно — гнева, отчаяния, разочарования. Но вместо этого он поднимает на меня свой ясный, серый взгляд, в котором отражается вся его решимость.

— Я понял. Делай, что считаешь нужным, — твердо говорит он. — Я полностью тебе доверяю. Если ты считаешь, что нужно начать с трав — начинай. Но если для операции вам что-то понадобится… что угодно: редкие травы, инструменты, которых здесь нет, разрешение Архилекаря на самую безумную процедуру… просто скажи мне. Я сделаю все, чтобы это достать, а если этого не существует, то изготовить. И да, мое предложение о взаимовыгодном сотрудничестве остается в силе.

Сказать, что я ошеломлена — не сказать ничего.

После всей той подозрительности и недоверия, с которыми я столкнулась, это его абсолютное, безоговорочное доверие кажется чем-то невероятным. И от этого на душе становится тепло.

— Хорошо, капитан. Тогда для начала… нам нужно уладить вопрос с Архилекарем. Я должна иметь возможность посещать вас в любое время.

— Легко, — усмехается Дамиан.

К моему удивлению, это и вправду оказывается легко.

Мы выходим из палаты, Дамиан спрашивает у первого же санитара, где найти Ронана, и уже через минуту мы стоим в другом конце коридора, а капитан, отведя Архилекаря в сторону, о чем-то с ним тихо переговаривается.

Я не слышу их слов, но я вижу, как Ронан поворачивает голову и смотрит на меня. На его губах появляется странная, хищная усмешка, а в медовых глазах вспыхивает какой-то злой огонек.

У меня внутри все холодеет.

Что это значит? Он злится, что я нашла себе такого покровителя? Или, наоборот, впечатлен, что всего на второй день меня требует в личные лекари сам капитан Королевской гвардии?

С этим драконом ничего не разберешь.

Ронан что-то коротко бросает Дамиану. Тот кивает и возвращается ко мне.

— Все улажено. Теперь ты официально мой лечащий врач. Можешь приходить, когда посчитаешь нужным.

Я облегченно выдыхаю.

— Правда, прямо сейчас… — Дамиан кивает в сторону Архилекаря, — …тебе придется пойти за ним. Кажется, у него на тебя свои планы.

Дамиан ободряюще мне улыбается и уходит к себе в палату, а я, полная смешанных чувств, иду за Архилекарем.

Я ожидаю чего угодно — вопросов, упреков, нового допроса. Но Ронан не говорит ни слова о Дамиане. Словно этого разговора и не было.

Он ведет меня в другую часть крыла, и его тон снова становится деловым и отстраненным.