— Позвольте уточнить, — сказал он ровным голосом. — «Готовы» — это дипломатически, военно или бухгалтерски?
Я посмотрела на Рика. Рик посмотрел на меня. Кайрен посмотрел на нас обоих.
— Всё вместе, — сказал Кайрен. — Маша, мне нужен полный аудит Ашфроста. Финансы, запасы, оборона, магический потенциал. Всё, что мы можем предъявить Совету Пяти как доказательство, что Северный предел стоит твёрдо. Что мы не слабое звено, а сила.
Аудит. Полный аудит. Три недели назад я сводила чужие балансы в петербургском офисе. Теперь — аудит целого предела. Масштаб другой. Суть та же: покажи, что цифры на твоей стороне, и никто не сунется.
— Сроки? — спросила я.
— Пять дней. До того, как Дариен получит информацию от Берена и успеет подать запрос в Совет.
Пять дней. Полный аудит замка, земель и гарнизона за пять дней. В ЛогиТрансе на годовой аудит давали месяц, и Ирина Павловна считала это «чересчур щедрым».
— Мне нужна Тесса, — сказала я. — И Ольвен. И Мервин, он знает финансы изнутри, пусть и не с той стороны. И Рик, он знает замок лучше камней, из которых тот сложен.
— И я, — сказал Кайрен.
— Ты — лорд. Тебе нужно заниматься политикой. Писать письма союзникам. Леди Аэрин — Восточный предел, нейтральна, но осторожна. Лорд Бальтазар — Центральный, стар, но честен. Начни с них. Объясни, что произошло, прежде чем Дариен объяснит за тебя.
Кайрен приподнял бровь.
— Ты мне указываешь?
— Я распределяю ресурсы. Профессиональная привычка.
Тень. Тёплая, знакомая. Почти улыбка.
— Пять дней, — повторил он. — Начинаем.
И мы начали.
***
К вечеру я знала про Ашфрост больше, чем за все предыдущие недели.
Замок был богаче, чем выглядел. Мервиновы хищения — двенадцать процентов за двадцать три года — нанесли урон, но не смертельный. Основное богатство Ашфроста — не золото. Земля. Три долины, горные пастбища, лес на восточном склоне, серебряная жила в дальних штольнях — заброшенная, потому что рабочих рук не хватало, но живая.
И магия. Теперь, без проклятия, магический потенциал Ашфроста развернулся, как сжатая пружина. Формулы в фундаменте — древние, мощные, заложенные при строительстве — работали в полную силу впервые за два века. Я чувствовала их: гул энергии под ногами, тёплый, ровный. Стены грели. Вода в трубах текла послушнее. Камины не нуждались в починке — формулы выравнивались сами, как река, вернувшаяся в старое русло.
Ольвен, когда я показала ему данные, снял очки. Надел. Снял.
— Дитя моё, — сказал он тихо. — Вы понимаете, что это значит? Ашфрост без проклятия — сильнейший магический узел к северу от Центрального хребта. Дариен не просто терял энергию через паразитический контур. Он подавлял конкурента. Пока проклятие стояло, Ашфрост был слабым. Теперь...
— Теперь Ашфрост — угроза. Для Дариена.
— Именно. И Дариен это понимает лучше нас.
Я записала. Добавила в раздел «Магический потенциал» аудита, между «запасы зачарованных кристаллов» и «состояние защитных рун на стенах». Привычка: каждый факт — в нужную графу. Даже если факт звучит как «наш замок — спящий гигант, и враг об этом знает».
Тесса принесла ужин в библиотеку. Суп, хлеб, чай. И записку от Кайрена, два слова его хищным почерком: «Не засиживайся.»
Я улыбнулась. Засиделась, разумеется. До двух ночи, при свечах, под мерное тиканье часов и далёкий вой ветра в горах.
Берен шёл по Змеиной тропе. Я это чувствовала, не магией, интуицией. Чувством, которое тридцать лет бухгалтерии вырабатывают намертво: ощущение, что кто-то в документах наследил, и ты ещё не нашёл где, но знаешь — найдёшь.
Он унёс с собой знание о нас. Обо мне — женщине, которая видит числа. О Кайрене — драконе, свободном от проклятия. О золотом контракте. О двухстах тридцати четырёх людях, которые встали за своего лорда.
Дариен получит эту информацию. И ответит.
Вопрос — как.
Вопрос — когда.
Я закрыла тетрадь. Задула свечу. Вышла из библиотеки и пошла по тёмному коридору — к нашей спальне, к теплу, к тому ровному тяжёлому дыханию, которое я слышала даже через стены.
В коридоре, у окна, стоял Рик. Не спал. Смотрел в темноту за стеклом.
— Рик?
— Леди Маша. — Он не обернулся. — Берен приходил ко мне раз в неделю. Просил чай. Говорил о погоде. Пять лет.
Голос ровный. Но я услышала.
— Вы не могли знать.
— Мог. Должен был. Управляющий знает каждого. Я знал каждого. Каждого — кроме того, кого не нужно было знать.
Он помолчал. За окном ветер гнал облака мимо луны, и тени метались по каменному полу.
— Пять лет, — повторил Рик. — Он пил мой чай и носил карту замка в голове. А я наливал ему вторую чашку, потому что он «мёрзнет на посту».
Мне хотелось сказать что-то утешительное. Что это не его вина. Что Дариен — мастер манипуляции. Что Берен обманул бы кого угодно. Всё правда. И всё — мимо.
Вместо этого я сказала:
— Рик, завтра утром мне нужен полный список всех, кого нанимали по рекомендации извне за последние тридцать лет. Не только Дариена — любой внешней рекомендации. Каждого проверим.
Рик обернулся. Серые глаза — жёсткие, собранные.
— К шести утра. На вашем столе. С чаем.
— Спасибо, Рик.
Он кивнул. И добавил тихо, не глядя на меня:
— Второй чашки больше не будет. Никому. Пока не проверю лично.
Я пошла дальше по коридору. За спиной — Рик, который стоял у окна и смотрел в горы, где-то в которых человек по имени Берен Халт нёс украденные знания по Змеиной тропе, под звёздами, по снегу.
Пять дней.
Мы успеем. Бухгалтеры всегда укладываются в дедлайн. Даже если дедлайн — война.
Глава 22.
Ремонт начался со сметы. Потому что начинать ремонт без сметы — всё равно что прыгать в озеро, не проверив глубину. Можно, конечно. Но бухгалтер из Петербурга так не делает.
Западное крыло Ашфроста — три этажа, двадцать семь комнат, один большой зал и коридор, который тянулся змеёй от центральной лестницы до дальней башни. Двести семь лет проклятия оставили следы, которые не смыть праздничными пирогами: трещины в камне, потолочные балки, прогнувшиеся под тяжестью чёрных рун, полы, провалившиеся в трёх местах, и стена южного крыла, которую нужно было перекладывать целиком от фундамента до карниза.
Я составила смету за два дня. Четырнадцать страниц, сорок шесть позиций, три варианта: минимальный (залатать дыры), оптимальный (восстановить до жилого состояния) и, мой любимый, полный (сделать крыло лучше, чем оно было до проклятия).
Кайрен посмотрел на третий вариант. На сумму внизу. Потом на меня.
— Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзна, когда дело касается капитальных вложений. Западное крыло — это не просто комнаты. Это сигнал. Если мы восстановим его полностью — Ашфрост покажет, что проклятие не просто снято. Его последствия — стёрты. Для Совета Пяти это будет значить больше, чем любая речь.
Он помолчал. Потом кивнул.
— Третий вариант.
— Я знала, что ты выберешь третий. Поэтому уже заказала камень.
Тень. Тёплая, привычная.
— Ты заказала камень до моего одобрения?
— Я оптимизировала сроки поставки. Профессиональная привычка.
Рик, стоявший у двери с подносом, позволил себе движение, которое у другого человека было бы усмешкой, а у Рика выглядело как микроскопическое сокращение мышцы в районе левого уха.
* * *
Работа закипела на третий день.
Рик руководил строителями — каменщиками из деревни, плотниками с дальних хуторов, двумя штукатурами, которых одолжил лорд Бальтазар в знак «добрососедства» (и, подозреваю, в знак любопытства — хотел узнать, что происходит в Ашфросте из первых рук). Я руководила Риком. Вернее — направляла. Руководить Риком невозможно: он самоорганизующаяся система, и вмешательство извне только вносит помехи.
Тесса помогала разбирать завалы. Болтала, не переставая, — нервная энергия человека, который знает, что скоро уедет, и пытается вместить в каждый оставшийся день столько слов, сколько другие тратят за месяц.
