* * *
Утром Рик принёс чай и список.
Чай — хвойный, горячий, в серебряном чайнике. Список — тридцать два имени, аккуратным почерком, на двух листах пергамента. Все, кого нанимали в Ашфрост по внешней рекомендации за последние тридцать лет. Рик работал ночью, и по его лицу это было незаметно, но по чаю заметно: он заварил свой особый утренний сбор, который делал только после бессонных ночей. Я уже выучила его расписание чаёв, как выучила расписание караулов.
Я читала список за завтраком. Имена, даты, должности, рекомендатели. Большинство — обычные: повара, конюхи, горничные, стражники. Рекомендации от соседних замков, от торговых гильдий, от отставных военных.
Двадцать восьмое имя.
Я перечитала. Ещё раз.
«Тарен Морр. Библиотекарь. Нанят двадцать два года назад. Рекомендация — Серебряная академия, магический факультет. Уволился по собственному желанию семнадцать лет назад. Причина — личные обстоятельства. Примечание: тихий, работоспособный, без нареканий.»
Тарен Морр.
Имя, которое я видела в дневнике Элары. На полях, карандашом, мелким почерком: «Т. М. нашёл то же, что и я. Предупредить? Поздно. Он уже знает.»
— Рик, — сказала я, откладывая вилку. — Мне нужно всё, что есть на Тарена Морра. Кадровое дело, записи, любые следы в архиве. И мне нужен Ольвен.
Рик кивнул. Баланс, сидевший на краю стола и поедающий кусок хлеба размером с собственную голову, поднял мордочку и посмотрел на меня с выражением существа, которое не понимает, зачем люди волнуются, когда есть хлеб.
Волновалась я не зря.
Глава 23. Тарен Морр
Кадровое дело Тарена Морра занимало три страницы. Для библиотекаря немного. Но Мервин, составлявший досье на каждого сотрудника, был педантичен даже в мелочах, и эти три страницы стоили иных тридцати.
Тарен Морр. Мужчина. На момент найма, тридцать семь лет. Образование, Серебряная академия, магический факультет, специализация: теория числовых систем. До Ашфроста преподавал в провинциальной школе на границе Восточного предела. Рекомендация от декана академии формальная, без подробностей, как отписка.
Я задержалась на строке «специализация: теория числовых систем». Перечитала. Числовые системы. В мире, где магия течёт формулами, специализация не редкая. Но в сочетании с тем, что Элара отметила его в дневнике...
Ольвен пришёл через полчаса. Сел в кресло, снял очки, надел, посмотрел на досье.
— Тарен Морр, — повторил он. — Да. Помню. Тихий человек. Больше читал, чем разговаривал. Приходил в библиотеку раньше всех, уходил последним. Ольвен (тогда ещё молодой, не такой седой, с лучшим зрением) несколько раз заставал его за странным занятием: он рисовал формулы на полях книг, которые читал. Не магические, а арифметические. Длинные ряды чисел, уравнения, которые не были похожи ни на одну магическую систему Аэтерии.
— Они были похожи на математику, — сказала я.
Ольвен посмотрел на меня поверх оправы.
— Именно. На вашу математику, дитя моё. Тогда я не понял. Теперь понимаю.
Тарен Морр был попаданцем, как я, из другого мира. И двадцать два года назад он пришёл в Ашфрост не ради работы библиотекаря, а ради проклятия. Ради формул, которые питали якорь. Ради, может быть, пути домой.
* * *
Записи Тарена нашёл Баланс.
Вернее, унюхал. Виверн обладал чутьём на магию, как хороший аудитор на финансовые нарушения: безошибочным, раздражающим и неотключаемым. Пока я и Ольвен перебирали книги в библиотеке, Баланс сидел на верхней полке (откуда Рик дважды его снимал и откуда Баланс дважды забирался обратно) и грыз переплёт толстого тома по истории Северного предела.
— Рик, заберите его, пожалуйста, сказала я, не отрываясь от записей. — Он портит книгу.
— Он не портит, — ответил Рик, подходя к полке. — Он... копает.
Я подняла голову. Баланс не грыз переплёт. Он грыз стену за книгой. Маленькими, но удивительно острыми зубами он выковырял из каменной кладки кусок раствора, и за ним обнаружилась ниша, узкая и тёмная, забитая чем-то мягким.
Старая серая тряпка, внутри кожаный свёрток, а в нём пять листов пергамента, исписанных мелким почерком и покрытых формулами.
Записи Тарена Морра.
Баланс сидел на полке, довольный собой, с кусочком раствора в зубах, и смотрел на меня глазами существа, которое совершенно точно заслужило награду.
— Хороший баланс, — сказала я.
Баланс чихнул, уронил раствор на голову Рику и перелетел мне на колени.
* * *
Мы разбирали записи весь день.
Тарен Морр писал по-аэтерийски, но местами сбивался на язык, которого Ольвен не знал, а я знала. Русский, корявый, полузабытый, с ошибками и вкраплениями латиницы. Он терял свой язык, как я, наверное, потеряю свой через двадцать лет: медленно, нехотя, слово за словом.
Содержание записей уместилось бы в один абзац, но растянулось на пять листов, потому что Тарен был осторожен, писал намёками, шифровал очевидное и прятал главное между строк. Бухгалтерский навык: когда работаешь с опасными данными, никогда не формулируй прямо.
Вот что он нашёл.
Первое: проклятие Ашфроста наложено лично Ильдериком Дариеном, не его предком, не его агентом, а им самим, двести семь лет назад. Тарен нашёл доказательство, которого не хватало Эларе: подпись в формуле якоря. Магическая подпись, спрятанная так глубоко, что увидеть её мог только человек с числовым зрением.
Второе: Тарен нашёл формулу, которую назвал «зеркалом». Не оружие, а отражатель: формула, способная развернуть магический поток обратно к источнику. Теоретически любой поток, будь то проклятие, атака или сама энергия жизни.
Третье, и самое странное: в конце последнего листа, отделённая от остального текста двойной линией, стояла фраза. Одна. По-русски. «Ключ, в крови дракона. Не Ашфроста, другого.»
И ниже, другими чернилами, позже: «Я не могу это закончить. Она (формула? Элара? судьба?) требует числовика с привязкой. У меня нет пары. Нужен кто-то, кто будет связан с драконом. Кто увидит числа и сможет пройти.»
«Пройти.»
— Дитя моё, — сказал Ольвен. Он сидел напротив, с очками в руке, и смотрел на меня так, как смотрят на человека, который стоит на краю обрыва и не знает об этом. — Вы понимаете, что он описывает?
— Формулу перехода, — сказала я. — Портал между мирами.
— И?
— И что ему не хватило связи с драконом. Истинной пары. Для активации нужен якорь, не разрушающий, как проклятие, а... соединяющий. Мост между мирами, между числами. А мост это пара: дракон и числовик.
Мы оба молчали.
— Тарен не мог вернуться домой, — сказала я. — Потому что у него не было того, что есть у меня.
* * *
Кайрен пришёл в библиотеку вечером.
К этому моменту я сидела за столом шестой час, окружённая пергаментами, как баррикадами, и переводила формулу Тарена в свою систему записи. Числовое зрение гудело, я использовала его так интенсивно, что перед глазами плыли серебристые искры даже с закрытыми веками. Баланс спал в чернильнице, и его хвост свешивался в чернила, а кончик уха в мою чашку чая. Рик этого не видел. Или видел, но решил не комментировать.
— Маша.
Я подняла голову. Он стоял за моим стулом. Близко, я чувствовала тепло его тела сквозь ткань рубашки. Серебристые линии на его руках мерцали, откликаясь на мою магию, на числа, которые висели в воздухе вокруг стола.
— Ольвен рассказал мне, — сказал он. — Про Тарена. Про формулу.
— Я ещё не...
— Не сейчас. — Он положил мне на плечо тяжёлую тёплую руку. — Покажи.
Он сел рядом. Пододвинул стул вплотную, так что наши плечи соприкасались. И стал читать. Медленно, внимательно, водя пальцем по строчкам, привычка, которую я раньше не замечала: он трогал текст, как трогал камни замка. Телесно, весомо.
Мы читали вместе. Его дыхание, ровное, глубокое, касалось моей шеи, когда он наклонялся к пергаменту. Моя рука, двигавшаяся по строчкам, время от времени задевала его запястье, пальцы, тыльную сторону ладони. Ни один из нас не отстранялся. Ни один не комментировал.
