Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Что случилось, родная⁈ — я кинулся к ней.

— Ничего, не волнуйся, — пробормотала она, вытирая слезы и пытаясь улыбнуться. — Все хорошо. Извини. Это… просто усталость. И по Ории скучаю.

Еще бы не усталость: лекарей не хватало, и Сора выматывалась так, что даже железная выносливость Великого мастера дала трещину.

— Не ври, милая, — жестко сказал я. — Выкладывай, в чем дело.

— Ни в чем, — ответила жена. — Извини, мне надо заняться делами.

Говоря это, она вытирала глаза тыльной стороной ладоней.

Я мельком подумал, не беременна ли она снова — но нет. После родов месячные у Соры восстановились, я был в курсе ее цикла и знал, что он начался буквально два дня назад. То есть беременность практически исключалась.

— Алён, кто-то умер? — спросил я по-орденски.

Сора подняла на меня совершенно больной взгляд.

— Это неважно, — проговорила она. — Много людей умирает. Каждый день.

Я обнял ее — и она зарыдала снова.

— Ребенок… — наконец проговорила она сквозь рыдания. — Младенец. Семь… может, восемь… месяцев. Я его выхаживала… Думала, справлюсь…

— О Творец… — я почувствовал, как у меня холодеют руки. Это, конечно, далеко не первая смерть маленького пациента для Леониды — но она всегда переживала их куда сильнее, чем смерти взрослых. Особенно в те периоды, когда у нас самих были маленькие дети. — Почему ты мне не сказала⁈

В тот день я потратил последний кристалл, тоже исцеляя ребенка, но постарше — мальчика десяти лет. Но он мог бы подождать еще сутки… наверное. Он тоже был плох, откровенно говоря — на «легких» больных мы магию не тратили.

— Я всегда сортирую для тебя пациентов, — грустно покачала головой Сора. — Там… десятый ребенок в семье, они и так живут впроголодь. Ты лечил из этой семьи двоих старших позавчера, у них шансы выжить гораздо больше.

Я сжал зубы, чувствуя, как меня затапливает холодная ярость. Но сказал мягко:

— У меня еще немного вырос резерв, я хотел тебе сказать: я теперь могу заряжать кристаллы. Не делать новые, но заряжать те, что уже зачарованы. Так что с завтрашнего дня переходим с Гертом на более эффективный алгоритм. И на сей раз сообщай мне обо всех тяжелых детях — поняла? Хватит сортировать. Дальше мои проблемы.

— Я должна тебя защищать… — пробормотала Сора.

— От враждебных бойцов — сколько угодно, — твердо сказал я. — Но не от этого.

После этого нагрузка на меня еще несколько выросла — но зато, как мне хочется надеяться, смертей стало меньше.

Однако с появлением второй, кишечной инфекции все стало еще печальнее. Мы с Гертом откровенно падали от усталости, я забыл, когда последний раз видел Орию — потому что вырваться к ней хотя бы на несколько дней означало, что в это время несколько десятков человек умрут.

Подумать только, когда-то я переживал, что безвозвратно упускаю месяц или около того раннего детства Ульна! Теперь я пропустил уже Творец знает сколько месяцев Ории — оставалось только надеяться, что она хотя бы не забыла нас с Сорой.

Особенно меня: Сора-то пару раз за осень и зиму все же наезжала в поместье и жила там неделю или дней десять. Разгребала текущие дела филиалов Цапель, которые не могли решить без нее (их было немного, но все же), а главное — проводила время с дочерью и младшим внуком. Я-то как единственный маг отлучиться не мог, но Сора уже не была уникальным специалистом. Да, она оставалась лучшим хирургом, но молодежь уверенно нагоняла. Что же касается ее навыков как диагноста и терапевта, то тот же Иэррей, после того, как усвоил и творчески переработал информацию по теории от терранских медиков, стал чуть ли не на голову выше моей супруги — просто благодаря наблюдательности и привычке обходиться малым местным инструментарием. Поэтому Сора могла позволить себе ненадолго покинуть город. Увы, этого времени тоже было недостаточно!

А ведь в этот раз мы были полны такой решимости не сваливать заботу о ребенке на чужих людей! Да, Сора права: для людей, не верящих в карму, мы с упорством, достойным лучшего применения, продолжаем влипать в одни и те же жизненные сюжеты.

Хорошо хоть, мама и Фиен стабильно отписывались из поместья, что все в порядке. Всего несколько случаев болезни, которые легко было изолировать, и ноль смертей благодаря наличию еды, лекарств и хорошему уходу.

Страшно сказать, я почти жалел, что ни в поместье, ни в одной из моих деревень не было вспышки заболевания — это дало бы желанный предлог съездить на несколько дней к семье!

При этом остальные проблемы также множились, как снежный ком. Про дефицит серебра я уже упоминал — он стал только очевиднее после того, как мы начали торговать с Малыми королевствами. Однако нас также накрывал дефицит людей. Кто-то умер, кто-то ослаб от голода, кто-то уехал на юг, кто-то переключился на что-то более прибыльное — и вуаля, у нас стало не хватать почтальонов. Я имею в виду, обычных почтальонов, а не срочных курьеров: в этой роли мы старались отправлять бойцов в ранге не ниже третьего, но использовать их труд для простого разноса писем было бы расточительно. А ведь без почтовой системы половина моих бизнесов рисковала обрушиться.

Помню, тем апрельским утром после «ночной смены» в больнице Цапель я едва не падал с ног и мрачно думал, что, кажется, я переоценил и свои возможности, и свои силы. Эта мысль не часто приходит мне в голову: мой личный опыт говорит, что почти всегда можно что-то придумать, чтобы хоть как-то улучшить положение. Но в тот момент усталый после многих недель на трех-четырех часах сна разум, уставшее от колдовства тело и даже слегка нестабильная внутренняя энергия (у меня просто не было времени, чтобы тренироваться столько, сколько нужно, и в результате энергия начала повиноваться хуже, чем прежде — неприятное ощущение!), все как будто сошлось в одной яме. Я знал, что мне надо сжать зубы и превозмочь — не ради себя, так ради Соры, Ории и матери, а также остальных домочадцев. Пусть все рушится вокруг, но если оно обрушится достаточно медленно, что-то да уцелеет, и мы в итоге сумеем начать все сначала. Но перспектива откровенно не радовала.

И в таком настроении я наткнулся в коридоре на Альиону — Сорину среднюю внучку. Девочке было четырнадцать местных лет, стало быть, примерно пятнадцать-шестнадцать терранских, и выглядела она уже почти совершенно взрослой.

— Дядя Лис! — обрадованно воскликнула она. — Дядя Лис, ура! Давайте я вас первым обрадую!

— Стой-стой, — нахмурился я. — Что ты тут делаешь? Бабушка же тебя отправила в загородную резиденцию…

— Да! — триумфально воскликнула девочка. — А я вернулась! Только что!

— Будут неприятности, — предупредил я ее спокойным, равнодушным тоном.

Сора и в бытность свою в нашем мире была достаточно жестким родителем: наши дети знали, что если папа что-то запрещает, обычно можно его уговорить, а вот если мама запретила — то все, с концами. В этом мире она стала как будто еще жестче, во всяком случае в тех вещах, которые касались безопасности детей. Хея, которой уже исполнилось шестнадцать местных, уговорила бабушку, что достаточно взрослая, чтобы остаться и помогать с учетом нехватки лекарей — и Сора, подумав, не стала спорить. Но Альиону она отослала, хоть и не в поместье Коннах — а в резиденцию Цапель, ту самую, где проводили опыты с пенициллином.

Вот уже девять лет существовала эта лаборатория, вот уже девять лет они мучили животных и снабжали Тверн кроличьим мясом, а толку все особого не было. Среди Цапель даже ходили слухи, что Сора ссылает туда девушек работать лаборантками то ли в качестве проверки характера, то ли в качестве наказания. (И это действительно отчасти было так).

— Нет! — радостно воскликнула девушка. — Никаких неприятностей! Бабушка даже обрадуется!

— Почему это? — спросил я. И тут до меня с опозданием дошло: — Вы нашли его⁈ Чудо-лекарство?

— Да! — радостно воскликнула Альиона, крепко меня обняла. — Мы еще не закончили испытания, но это явно оно! Бабушка была права! Уже никто не верил, а она была права! Пойду ее обрадую!