Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Да? — удивилась Алёна. — Не помню. Когда такое было?

— Давно. Когда я еще сидел в инвалидном кресле, а ты была моим лечащим врачом.

— Действительно, не помню. Вообще все это сложно представить, как сон.

Я с тревогой подумал, что все-таки моей жене нужен отдых от постоянного стресса. Хотя бы немного. Здоровое тело и рождение ребенка очень сильно ей помогли, но проявившаяся яростность и некоторая эмоциональная нестабильность мне не очень нравились. Пока все это было не страшно, к тому же она очень легко переключалась в «режим» Сорафии Боней, любезной и обходительной главы Школы Цапли. Но у меня складывалось ощущение, что для Алёны здешняя более жесткая и кровавая реальность действительно сделали ее прошлое сном, сказкой, и что прошлое Сорафии Боней выглядит для нее сейчас более реальным, чем прошлое Леониды Весёловой. Кто знает, к чему это может привести потом?

Так вот, я несколько раз сказал Соре, что она может не ехать на Большой Турнир. Но моя жена твердо стояла на своем: срок еще маленький, поездка ей не повредит. Я не стал спорить. Помню, во время ее беременностей на Терре, особенно самой первой, Алёна скрупулезно старалась соблюдать все назначения врачей, спала и ела по расписанию, даже сахар измеряла — хотя откуда у нее повышенный сахар, с ее нелюбовью к сладкому? (Это, кстати, тоже поменялось: Сора сладости любила). Однако не чуралась, например, танцев… правда, только на небольшом сроке. Здесь же во время беременности Орией Сора, на мой взгляд, почти совсем не береглась. Она снизила интенсивность тренировок и преподавания — но только немного. Как я уже говорил, зрелище, как женщина на восьмом месяце с алебардой наперевес исполняет полный боевой комплекс Цапель, — не для слабонервных! Уж точно не для глаз отца ребенка! Хотя красиво, слов нет.

Когда женщина, способная на такое, желает ехать на турнир, — кто я, чтобы протестовать? Хорошо еще, решила не соревноваться! А, нет, Великие мастера по умолчанию не соревнуются, но могут показать показательный бой с каким-нибудь мастером поискуснее — или даже с другим Великим мастером. Который, кстати говоря, почти наверняка на Большом Турнире окажется.

М-да, надеюсь, Соре никто такой бой не предложит!

На сей раз экзамены принимало всего четыре мастера из удаленных Школ, но для пущего взаимного расшаркивания я пригласил послов Малых Королевств, которые все еще проживали в Тверне и окрестностях. То ли «перенимали опыт», то ли им просто местная выпивка и еда больше нравились.

Экзамены прошли без неожиданностей, финальный пир — тоже. Мы приняли целых пять новых подмастерьев, что очень меня обрадовало. И Якри действительно стал мастером, всего после двенадцати лет на первом ранге: очень хороший результат! К тому же, он был женат и у него подрастало трое сыновей, старший из которых тоже должен был вот-вот приступить к тренировкам. Возможно, через три-четыре поколения получится еще одна верная семья, опора Школы.

В честь его становления мастером я от имени всего рода Коннахов преподнес ему денежный подарок и выделил участок земли поблизости от Школы, где он мог построить себе дом. Готовых домов не было: поместье слишком стремительно расширялось!

Приятные траты.

Как было принято в таких случаях, я закатил пир. Турнир устраивать не стал: Якри не был мне родственником, а само по себе появление в Школе нового мастера такого события не требует. Да и в год Большого Турнира малые никто не устраивает! Однако три из пяти подмастерьев подгадали так, чтобы заодно сыграть свадьбы сразу после экзаменов. Молодцы, не могу их за это обвинять, здоровое желание сэкономить на расходах для молодой семьи. Опять же, новые семьи — отлично для имиджа Школы.

В целом ситуация вроде бы выправлялась.

Проблемы со сбором налогов и наличием серебра в вотчине никуда не делись — последняя даже усугубилась, тем более, что увеличить добычу на руднике в требуемом объеме мы никак не могли. Однако на остальных фронтах все понемногу налаживалось. Эпидемия шла на спад. Моя матушка если и не приняла Сору как лучшую подругу, то окончательно выстроила с ней теплые и конструктивные отношения, и с большим энтузиазмом обсуждала с моей женой, как нужно будет организовать размещение в поместье еще одного ребенка. Даже как-то сказала мне:

— Милый, когда ты только женился, я опасалась… ты знаешь, чего. Мне нужно было догадаться! Ты с детства оживляешь любое место, и наш дом ты сделал живее! Сначала Рены с их детьми… я не думала, что мне придется по душе постоянно жить под одной крышей с другой хозяйкой, но кто бы мог подумать, что Айна станет для меня таким утешением! Потом еще юные Бонеи, и теперь вот мои собственные внуки… Спасибо тебе, дорогой!

— Погоди, мама, — я приобнял ее за талию. — Тебе не приходило в голову, что ты можешь выйти замуж еще раз, если захочешь? Естественно, когда Ульн вырастет.

Тильда вскинула брови, покачала головой с улыбкой.

— Даже с чудом омоложения как я могу позволить себе связать судьбу с мужчиной не из нашего рода? Я имею в виду, не из рода Коннахов. Да и… вся моя жизнь здесь, в поместье. Мне очень повезло, что Сора не хочет брать на себя его управление… я имею в виду, что она занимается другими твоими делами! — быстро добавила мама. — Я не хотела сказать, что она плохая жена!

— Я тебя понял, — успокоил я ее.

— Что еще я знаю, что еще я умею? — продолжила Тильда с той же улыбкой. — Разве что смешивать яды и готовить некоторые лекарства.

Я прикусил язык, чтобы не сказать, что нам очень пригодятся фармацевты, и мама могла бы подключиться к систематической разработке лекарств, которой мы с Сорой планировали заняться теперь, когда у нас появились средства. Людей нам космически не хватало, а пенициллин — это только первый шаг. Даже на Терре разработка новых антибиотиков идет постоянно, потому что к старым бактерии повышают сопротивляемость — а в этом мире и вовсе полюшко непаханое в плане лекарственных препаратов! Творец, как бы нам пригодился даже обычный аспирин, не говоря уже о парацетамоле!

То есть это и впрямь было бы неплохое направление работы для матери, но я предчувствовал, что говорить об этом еще рано. Она пока вся поглощена детьми и поместьем, если я попытаюсь переключить ее внимание на что-то другое, она подумает, что я недоволен ее работой. Кроме того, они с Фиеном отличный рабочий тандем, благодаря им я вообще могу не беспокоиться ни за Школу, ни за поместье и вотчину. Что-то менять потребуется только тогда, когда мама реально начнет быть неудовлетворенной жизнью. А это непременно случится — но, думаю, не раньше, чем Ульн вырастет и женится.

— Яды и лекарства — это очень полезно и нужно, — сказал я. — Я понимаю, у вас в семье это передается только по женской линии?

— Вроде того, — усмехнулась Тильда, — хотя меня учила не мама, а моя бабушка, пока была жива. Она сказала, что матери свое искусство не смогла доверить. Я тоже ждала внучку, если уж не дочку! Когда Ория подрастет, наверное, научу ее… Или… — тут мама закусила губу, неуверенно посмотрела на меня. — Я могла бы предложить Сорафии — или она умеет?

— Не умеет, — заверил я маму, — так что в самом деле предложи! Я думаю, ей понравится идея научиться еще и этому.

В общем, я был поглощен хлопотами и решением проблем именно такого рода — и мне это нравилось. Воспринималось почти что передышка, тем более что я возобновил свою привычку таскать Орию по тем своим делам, на которых присутствие ребенка было относительно уместно (вроде осмотра сельскохозяйственных угодий или мастерских). В свободное же время понемногу учил ее читать по книжкам с картинками — а многие стали брать пример с «Храброго лисенка» и выпускать свои детские книжки! Во всяком случае, с пяток неплохих я в книжной лавке, что возле Арены в Тверне, приобрел.

Именно этим мы с Орией и занимались, сидя в беседке в огороженном садике бабушки Тильды с книжкой на коленях, когда я услышал яростный лошадиный топот, возгласы: «Курьер! Курьер!»