— Ждать придётся долго, либо отходить далеко. Есть способ проще и надёжнее!
Мы с Хвоей воззрились на Кулину. Та подмигнула нам и демонстративно похлопала себя по полупрозрачному животику, очертания которого просвечивали сквозь полупрозрачный же фартук. Логично, какой ещё вариант могла предложить кухарка Полуночи?
— И чем мы их будем кормить?
— О, это вообще самая элементарная вещь в мире! Вы же их не всех добили, правда?
У меня начали закрадываться нехорошие подозрения — которые немедленно подтвердились.
БАБАХ!!
Первый живой мертвец умудрился подкрасться к нам почти незамеченным — под покровом густого кустарника и ветра, дующего в противоположную сторону. По меркам экспериментов Бертрама этот выглядел весьма консервативно — две руки, две ноги, голова. Подумаешь, голова вшита в центр груди, а из шеи торчит венец каких-то отростков, напоминающих то ли пальцы, то ли… неважно. Шустрый гад прожил недолго — я развернулся на треск из кустов и всадил в него серебряную пулю прежде, чем успел задуматься, кто же это там трещит.
— Не, этот на обед уже не сгодится, — решительно заявила Кулина, рассматривая опадающий жирный пепел. — Вы бы их не до конца испепеляли, Вик, половины туши вполне хватит! Ну или хотя бы руку оставьте там, ногу.
Райнигун так не работал — уж точно не на низшую нежить, лишённую специализированной защиты. Но чтобы в другой раз не ошибиться, я спрятал револьвер в кобуру, сменив его на полэкс. Двуручное оружие, как-никак, теперь можно не опасаться взыгравших рефлексов.
Впрочем, второго мертвяка мы заметили издали — он каким-то боком забрался на раскидистый старый дуб и умудрился застрять там между ветвей. Хвоя, слегка морщась от запаха, положила руку на ствол, и наш клиент оказался стряхнут вниз, где едва не развалился от удара об землю. Полэкс лишил его головы и конечностей, так что тот перестал дёргаться, а Кулина любезно предоставила пару объёмных мешков для переноса останков.
В самом деле, элементарно. Только самую малость некомфортно.
— Слаймы по сути своей падальщики! Совсем как люди, только попроще и поэффективнее! Всё едим, если нужда припрёт, а в большом страшном мире нужды просто через край.
Мы оставили нашу добычу в центре лощины, сами переместившись повыше. Не прошло и десяти минут, как из нор показались первые полупрозрачные «колобки», в основном зелёные, но встречались и розоватые с фиолетовыми. Они подползали к останкам зомби с осторожностью, а затем делали короткий уверенный прыжок, прилепляясь к той или иной части.
«растения и грибы… питаются похоже», — с пониманием отнеслась Хвоя.
— И часто ты… таким перебивалась? — не удержался я.
— Не, я же замковая, в Полуночи родилась, в Полуночи и помру. Там, сами знаете, с едой заметно попроще, так что я бы мертвечину есть не стала. А вот для диких это, считайте, деликатес!
Кулина, теперь ничуть не скрываясь, начала спускаться назад в лощину. Мы последовали за ней.
— Всё, пошло дело! Пока они едят, их голыми руками брать можно — вот, смотрите.
Она наглядно продемонстрировала свои слова, ухватив одного «колобка», подняв в воздух и слегка подёргав из стороны в сторону. Розовый слайм никак не пытался сопротивляться.
— Сейчас мы их расспросим, видели ли что-то их бабушки да прабабушки. А скорее, пра-пра-пра-пра…
Быстро сообразив, что цепочка «пра» может растянуться на полчаса, Кулина оборвала себя на полуслове и вместо этого приложила пойманного слайма к уху. Задумчиво послушала его, словно большую раковину и плюхнула назад.
— Этот не помнит! Возьмём другого…
Шесть слаймов спустя нам повезло — небольшой перламутровый «колобок», успевший за это время схавать целый палец мертвеца, оказался хранителем памяти исключительно внимательных предков. Группу Кирана видели к северо-западу отсюда, ориентиром выступала река и небольшой холм с примечательным валуном.
Больше мы слаймов не беспокоили, оставив их вдоволь пировать на халявном трупе. Кому-то другому это могло бы надолго испортить аппетит от будущих блюд Кулины, но я прекрасно знал, как вкусно она готовит, и не планировал портить себе жизнь из-за таких мелочей. В конце концов, чем скорее лес очистится от мертвецов Бертрама, тем лучше — какая разница, каким способом?
Последние лет пятьсот у реки, протекающей сквозь Полночь, не было названия, хотя именно она обеспечивала замок питьевой водой. Конечно, когда распределение и фильтрация оставались на попечении магической системы, легко было забыть о чём-то подобном. В последний раз я изучал вопрос реки, когда мы организовывали оборону замка от осады армии Бертрама, чтобы убедиться, что зомби не пролезут в Полночь под водой. Тогда быстро выяснилось, что кто-то уже озаботился защитой, перегородив путь потока толстыми нержавеющими решётками. Вода беспрепятственно проникала в замок, а вот ничего крупнее рыбы среднего размера попасть не могло.
— Ещё слаймы.
— А? Что слаймы?
— Проникают в Полночь по реке, — охотно пояснила Кулина. — Когда-то и мои предки так туда попали! Им решётки не помеха, просачиваются.
«удобный… способ»
— Очень удобный! Вы же знали, что именно слаймы дали этой реке первое имя?
— Не знал, — признался я. — Какое?
— Бульк!
После короткого обсуждения реку Бульк было решено переименовать в Тишину — поскольку текла она быстро, но удивительным образом почти бесшумно. Её иногда можно было услышать со стороны, с большой высоты, но не вблизи.
Спустя ещё час пути вдоль берега, мы добрались до холма, поросшего редколесьем, со вросшим в землю замшелым валуном размером с миниатюрную скалу. К большой удаче, здесь тоже поселились «энты», совсем старые и почти иссохшие, но ещё живые. Хвоя быстро прошла от одного к другому, грустно качая головой, пока не добралась до последнего.
«сюда… скорее»
— Этот помнит? — спросил я, подходя ближе.
«посмотрите сами… будьте осторожны»
Я хотел переспросить, о какой осторожности может идти речь, но вместо этого просто активировал «Траву» и коснулся ствола. На сей раз воспоминания хлынули ко мне почти без паузы, окружая потоком образов, словно дерево кричало на меня своей памятью! Усилием воли я собрал нужные сегменты воедино и запустил в правильном порядке — холодея с каждой минутой просмотра.
Киран Книжник вновь делал замеры почвы — он, и ещё двое учеников, без Аскаля. Сперва на вершине холма, затем в какой-то пещере — похоже, сейчас вход в неё закрывал этот самый валун. Но в пещере был кто-то ещё, кто в древесных воспоминаниях выглядел, как размытая тёмная фигура без отличительных черт. Только вот анонимность сыграла против неизвестного — поскольку я моментально узнал в нём того же персонажа, который однажды пришёл с предложением к Бертраму.
Посланник Затмения. Тот, кто всадил Адеррайсер в сердце Полуночи и оставил его там на тысячу лет, пока та истекала кровью.
Киран говорил с фигурой, как со старым знакомым, они обменялись беззвучными фразами, пока вдруг кто-то не включил звук — ровно на одно предложение из двух слов. То самое, что затем эхом разнеслось по всему лесу Шёпотов.
«Уничтожить замок».
После этого «кино» вновь стало немым, а происходящее быстро пошло наперекосяк. Фигура нависла над магом, и один из его учеников попытался её оттолкнуть — лишь чтобы осесть на пол сломанной куклой. По мановению руки Кирана конечности посланника опутали корни, а из почвы сформировались длинные атакующие шипы. Но геомант не успел пустить их в ход — каким-то образом фигура переместилась ему за спину и положила ладонь на затылок, заставив рухнуть вслед за своим учеником. Всё происходящее напоминало странный дурной сон, который продолжался без возможности проснуться.
Но что хуже всего, теперь я отчётливо ощущал ауру, что испускал загадочный незнакомец. Ту же, что ранее исходила от лорда Конрада фон Неймена — может, намеренно, а может и нет.
