Мы провели в лесу уже добрую пару часов, и счастливый настрой Хвои, увы, быстро рассеялся. Она объяснила, что из себя представляли «энты» — дриад, искажённых древней порчей, отдалённо схожей с проклятьем нежити. Обычно дриада, лишившаяся родного дерева, врастала в землю, и сама деревенела — или попросту погибала, если находилась в неподходящей обстановке. В любом случае, она теряла разум, а её душа, как считалось, находила новый росток, чтобы переродиться.
С дриадами леса Шёпотов не происходило ни того, ни другого. Проклятые в незапамятные времена, они намертво застряли в серединной форме между человеком и деревом, не способные ни толком умереть, ни по-настоящему переродиться. Влияние Полуночи не помогало, а лишь усугубляло их состояние. Они росли как деревья, жили долгую и очень мучительную жизнь, затем погибали и вырастали снова, с каждым разом принимая всё более чудовищные формы. Несчастные, искалеченные души, не способные лишиться остатков рассудка, знающие лишь боль и глубинный, гложущий, неистребимый страх.
Хвоя ласково звала их «братьями», хотя, по сути, те не имели пола. Её присутствие слегка их ободряло, успокаивало — видимо, потому что она всё ещё оставалась «настоящей» дриадой. Когда Хвоя сбежала и жила в этом лесу последние пару столетий, то находила утешение в том, что могла о ком-то заботиться и кого-то защищать. В итоге этот путь никуда не вёл — проклятье леса Шёпотов довлело над ним не одну тысячу лет, и никто даже не пытался найти решения.
Подозреваю, что хозяева вроде Бертрама скорее захотели бы дополнительно усугубить ситуацию. Просто ради научного интереса.
— ОСТАНЬСЯ С НАМИ, СЕСТРА!
— НЕ УХОДИ!
— НЕ БРОСАЙ НАС ОДНИХ!
Дриада гладила по чёрной коре каждый голосящий ствол и печально качала головой. Те неохотно умолкали.
«не… могу… простите»
Не все «братья» Хвои были окончательно безумны, даже не все уговаривали её остаться. Но легче от этого всё равно не становилось.
— Они помнят что-то конкретное?
«тени… как и они сами… обрывки прошлого»
— А что насчёт способа уничтожения замка? — живо спросила Кулина.
«передают друг другу… сплетничают… не видели лично»
Я хотел задать ещё несколько вопросов, но Хвоя тяжело вздохнула и взяла меня за руку, привлекая внимание.
«попробуй увидеть сам… коснись их… как умеешь»
— А они не будут сопротивляться «тирану и мучителю»? — нахмурился я.
«не будут… успокоились»
Мне вдруг вспомнился визит в бывший Дом Серых Корней и незавидная судьба, постигшая его главу. Судя по всему, у тамошней семьи тоже имелись дриады в родословной — или какая-то тесная духовная связь. Так или иначе, «Трава, что крушит камни» в самом деле позволяла наладить общение с растительными формами жизни, пусть пользовался я ей не слишком часто.
Я сел по-турецки перед ближайшим «энтом», который выглядел наиболее прилично на фоне своих собратьев — всего-то как фигура без головы и с парой десятков рук-ветвей. Тот и в самом деле не возражал, хотя откровенного восторга тоже не наблюдалось. Теперь, когда я привёл Хвою назад живой, невредимой и цветущей, меня перестали оскорблять напрямую, но напряжение сохранялось.
— Лорд Виктор, — представился я. — Будем знакомы.
Ответа я не дождался, но его и не требовалось — может, этот экземпляр вообще не умел говорить. Не страшно, это общение проходит через другие каналы.
«Трава, что крушит камни». На удивление, внутри почерневшего от времени ствола я не сразу обнаружил жизнь — будто коснулся сухого полена. И всё-таки, «брат» Хвои продолжал существовать, принимая моё присутствие как должное, и к тому же открывая возможность увидеть его память. Это отдалённо напоминало фильмы на заре кинематографа, чёрное-белые и беззвучные, даже без сопровождения музыкой. Только этот «фильм» длился порядка шести столетий, и состоял из очень похожих кадров. Мало того, они были перемешаны не по порядку — из-за особенности восприятия, «энты» могли помнить события многовековой давности, но забыть то, что случилось вчера. Деревья, что с них взять?
Впрочем, древесная память довольно цепко хранила эпизоды, когда кто-то проходил рядом — скорее всего, из соображений безопасности. Повинуясь моему запросу, возникли несколько образов — группа из двух людей и двух альвов бредёт по лесу Шёпотов, периодически делая замеры почвы. Одним из альвов явно был Аскаль Риварис, а одним из людей — Киран Книжник, судя по почтительному отношению остальной группы. Память выбранного мной «энта» запомнила три эпизода — в двух из них Аскаль присутствовал, в одном — нет, но кроме того не происходило ничего подозрительного. Никаких тайных ритуалов или попыток припрятать секретные записи. При этом, Хвоя была права, образы данной группы настойчиво ассоциировались с лихорадочным ажиотажем — уничтожение замка. Ажиотаж можно было понять, мнение проклятых дриад о Полуночи оставалось на нижайшей точке. Но откуда он вообще взялся?
Я вынырнул из глубин древесного сознания и задумчиво посмотрел на Хвою — та сидела рядом и держала меня за руку для поддержки.
— Всё нормально, — сказал я. — Всё, как ты и говорила.
«они видели… недостаточно»
— Но ведь кто-то передал сообщение, верно? Кто-то из них увидел именно то, что нам нужно и донёс до остальных.
Хвоя просто кивнула, как в старые добрые времена. Но было понятно, что при всех наших возможностях задачка оказалась не из простых. «Энты» кучковались отдельными группами, на расстоянии от пары сотен метров до километра друг от друга. Если просто переходить от одной говорящей рощи к другой, собирая воспоминания по кусочкам, можно потратить на поиски недели. Это при том, что нам крупно повезло, что Киран с Аскалем вообще проходили в этой части леса.
Я извлёк под лунный свет золотого ястреба Зун’Кай, хотя с магическими поисками шансы тоже были невелики. Аскаль предупреждал, что его учитель накладывал сильные чары на каждый из своих тайников, которые сбивали с толку любые артефакты. С другой стороны, если задать вопрос не напрямую…
— Укажи, где стоит дриада, помнящая, где Киран Книжник спрятал свои записи.
Ноль внимания, фунт презрения. Тут, правда, имелся ещё один вариант — за четыре с гаком сотни лет часть осквернённых дриад леса Шёпотов засохли, сгнили или были срублены, чтобы затем вырасти уже в других местах. Не исключено, что нужного нам экземпляра попросту не сохранилось в живых.
Я сформулировал ещё несколько запросов — с аналогичным результатом. Можно было на этом умыть руки. Заявить, что раз уж хозяин Полуночи не отыскал записи, то никто их не отыщет, и, даже если там и содержалась страшная тайна, она в полной безопасности. Но мало того, что это был совершенно безответственный вариант, так ещё и безобразно ленивый. С самого начала моего правления меня страшно раздражало, когда мироздание пыталось отобрать те жалкие крохи контроля над ситуацией, что я старательно собирал.
С тех пор прошло немало времени, ситуация здорово изменилась, а вот раздражение никуда не делось. Взялся за дело — будь любезен довести его до конца.
— Вик, а давайте другой запрос!
— А? Какой?
— Где здесь ближайшее гнездо диких слаймов.
К этому моменту, признаться, я едва не забыл, зачем упросил Полночь отпустить с нами Кулину. Зато не забыла она сама — и её запрос амулет принял без малейших проблем, как будто только и ждал чего-то подобного. Спустя полчаса похода по весьма пересечённой местности, мы оказались в глубокой лощине, стенки которой украшали норы различных форм и размеров. Обитатели нор, впрочем, не торопились выходить к гостям, хотя Кулина старательно потопталась рядом.
— Никого нет дома? — предположил я.
— Все они дома! — фыркнула леди-слайм. — Скромничают, боятся, вот и прячутся. Обстановка в лесу — не то, что в замке, воскрешать никто не будет! И в замке-то не всех воскрешают.
«подождём… неподалёку»
