От него неприкрыто разило влиянием Шар’Гота.
Глава семнадцатая
Затмение. Один из семи вечных замков, самый загадочный из них. Стремящийся уничтожить остальные замки, поскольку те, якобы, уже исполнили своё предназначение и теперь лишь отравляют мироздание своей бессмысленной враждой. Полночь отзывалась о Затмении, как о «несчастной, обезумевшей сестре», но в остальном предпочитала о ней не упоминать. В целом, информации очень сильно недоставало — и это при том, что в моём распоряжении оставался Адеррайсер. Знаковый меч Затмения, прямой проводник её воли.
Если задуматься, этот проклятый меч не принёс мне решительно ничего, кроме неприятностей, причём они начались задолго до моего рождения. Сперва, ещё тысячу лет назад, посланник Затмения с его помощью чуть не уничтожил Полночь — спасибо доброму дедушке Бертраму, что провёл гада к сердцу. Затем, именно Адеррайсер поймал Роланда в смертельную ловушку, когда тот спустился к сердцу для ремонта. Фламберг Затмения попытался поймать и меня, вполне успешно, так что я еле выкарабкался с помощью шкатулки и самой Полуночи.
Я сам применял Адеррайсер дважды, и это даже нельзя было назвать «переменным успехом». Первый раз — чтобы пригрозить Заре, которая не желала отпускать меня, Илюху и Мелинду, и тогда мне не хватило нескольких секунд, чтобы на самом деле нанести удар. Не останови меня тогда Илюха, я бы здорово об этом сейчас жалел. Второй раз — чтобы уничтожить Резчика и тем самым положить конец безумным планам Конрада. Можно сказать, что эта операция прошла успешно, если бы не крохотный нюанс, связанный с пробуждением Пожирателя.
Гибель «великого дара» запустила процесс, в конце которого лежала катастрофа невообразимых масштабов, по сравнению с которой всё, что сотворил Конрад, покажется детской игрой. Альхирет не посвятил меня в подробности, но их вполне можно было представить по косвенным признакам и рассказу Гвендид, которой передавали истории её наставники. Неостановимое уничтожение девяноста процентов узлов великой паутины, гибель разумной жизни, сопоставимая с тотальным вымиранием, разрушение связей между уцелевшими мирами на тысячелетия вперёд. Можно было сколько угодно говорить, что всё это запланировал Альхирет, выстроив и укрепив цепь необходимых событий. Что Резчика мог прикончить кто угодно, обладающий достаточной силой. Но история не знает сослагательного наклонения, так что скажем прямо — грядущий конец света запустил лично я.
Вопрос лишь в том, знал ли об этом Адеррайсер, когда наносил смертельный удар деревянному чудовищу? Знала ли об этом Затмение?
Что-то мне подсказывало, что да.
«Сделай это. Нанеси удар. Оборви поток силы. Третий замок никогда не оправится от потери».
И ведь не соврал — Закат в самом деле не оправился, власть и амбиции лорда Конрада фон Неймена окончились вместе с гибелью Резчика. Но уже тогда лёгкость, с которой магический клинок согласился помочь, показалась мне подозрительной. Сейчас же эти подозрения оформились в уверенность.
Затмение, седьмой замок, обезумевшая древняя сущность, что поклялась уничтожить своих братьев и сестёр, играла на поле Шар’Гота. Возможно, независимо от других его действующих слуг, но вполне однозначно. Ещё четыре века назад от её посланника разило влиянием Пожирателя с такой силой, что это могли почувствовать проклятые дриады. Затмение прекрасно понимала, к чему приведёт план Альхирета и активно поспособствовала его исполнению.
И её меч всё ещё оставался в моём замке.
— Вик? Вик, вы меня слышите?
— Да. Да, просто задумался.
«они были… здесь»
— Я всё видел. Хотя не до конца понял, как ему удалось запомнить, что произошло в пещере.
«корни… видят не хуже глаз… иногда и лучше»
— Может, объясните для неспособных общаться с деревьями, что случилось? — поинтересовалась Кулина.
Мы с Хвоей переглянулись.
— Саботаж, — сказал я. — Только не совсем тот, о котором говорил Надзиратель. Но, чтобы разобраться окончательно, надо проверить саму локацию.
«под этим… камнем»
— Судя по всему, да. А ну-ка, взяли…
Чтобы вырвать из земли и откатить в сторону валун с два моих роста и весом в несколько тонн понадобилось некоторое время — даже с подключением «Зверя в лунном свете» и силы Авалона. Вход в пещеру оказался полузасыпан, но не завален с концами, и нам быстро удалось расчистить проход. Похоже, когда-то очень давно здесь располагалась неплохо обустроенная землянка для Кирана, позволявшая ему беспроблемно изучать окрестности Полуночи, не наведываясь в сам замок. Я бы даже предположил, что одна из многих, поскольку старый геомант потратил двадцать лет жизни на свои исследования.
Беглый обыск не обнаружил ничего ценного, так что я снова подключил «Траву, что крушит камни», прикоснувшись к земляному полу. Тайник оказался закопан в дальнем углу, хотя его содержимое с трудом пережило прошедшие столетия. Защитный короб не уберёг записи, большая часть страниц сгнила и истлела, но оставшегося хватало, чтобы дополнить сложившуюся картину. В начале — подробные замеры и аккуратные формулы силовой структуры почвы на разной глубине и на разном расстоянии от крепостных стен. Скупые комментарии, абсолютно вписывающиеся в образ серьёзного учёного, специалиста по изучению мест силы. А вот в конце — разительная перемена. Тот же почерк, но вместо научной работы — бессвязный бред, перемежающийся кусками описания подозрительно знакомого колдовства. Ритуал лишения силы, которому когда-то давно научил меня Оррисс.
Киран Книжник, разумеется, не мог бы им воспользоваться — он не был хозяином замка, и даже двойником хозяина. Но это не значило, что у него отсутствовали иные опции, менее масштабные, и при этом действенные. Как раз то, о чём говорил Надзиратель — подключиться к душе Полуночи, ослабить её ещё чуть-чуть, подтолкнуть к пропасти. В последние столетия, особенно после гибели Роланда, она совсем сдавала, а хозяева приходили один другого хуже.
— Так что, он здесь не погиб? — спросила Кулина.
— Нет, его казнили, как и было сказано на суде. Но здесь ему промыли мозги, если можно так выразиться — вложили в голову идею фикс насчёт уничтожения замка.
«стёрли часть личности… превратили в оружие»
Я кивнул на один из чудом уцелевших листов записей.
— Именно. Скорее всего, до способа он дошёл самостоятельно, просто не планировал им пользоваться. Либо из научной этики, либо опасаясь последствий. А после встречи с таинственным незнакомцем — который для него явно был старым знакомым — Киран благополучно поехал крышей. Сформулировал ту самую запретную магию, только воспользоваться не успел.
Что, пожалуй, любопытнее всего — Оррисс как раз-таки успел пообщаться с геомантом за некоторое время до его смерти. И не просто пообщаться, натурально выведать страшную тайну в подробностях, чтобы спустя четыре сотни лет поделиться со мной. Круг замкнулся. Знание, не выстрелившее несколько веков назад, могло сработать недавно, словно бомба замедленного действия. Окажись на моём месте кто-то, мечтающий стать богом, и план Затмения бы наконец удался.
«мальчик… говорил правду… насколько мог знать»
Упомянутый Хвоей «мальчик» разменял как минимум пятьсот лет, но дриада действительно была гораздо старше. Технически, поскольку по характеру оставалась вечно юной.
— Да, с Аскалем неловко получилось. Боюсь, только, он не обрадуется, даже когда узнает правду и выйдет на волю.
«лучше так… чем вечный сон… вечные сомнения»
— А я бы сейчас вздремнула, — легонько зевнула Кулина, хотя я вовсе не был уверен, что у неё имелись рабочие лёгкие. — Раскрывать древние заговоры крайне утомительно, а уже утро на дворе!
Она была права — ночь подходила к концу, и вокруг Полуночи вскоре опустится непроницаемый барьер Покрова. Если мы не поторопимся, то останемся дневать в лесу, что было вполне доступным, но не самым удобным вариантом.
