Мастер драгоценных артефактов 3 (СИ) - Майерс Александр

— Если бы, — фыркнул я и сел в кресло. — Это только легенда. Город — жуткая дыра с жуткими правилами. И он постепенно поглощает всё вокруг…

Я рассказал им про городские отряды, которые ловят людей за стенами. Про работорговлю, которая официально «не приветствуется», но процветает. Про стражников, которые днём охраняют порядок, а ночью грабят и убивают. Про отели, где травят гостей. Про магические фермы под землёй, где выращивают какую-то дрянь вместо нормальной еды.

Они слушали молча с возрастающим удивлением. Ильдар становился всё мрачнее с каждым словом. А Герман, наоборот, улыбался и приговаривал что-то вроде «так я и знал».

— Короче говоря, — закончил я, — рано или поздно нам, возможно, придётся столкнуться с городским дружелюбием. А точнее — с амбициями его правителей. А может, и не только с ними.

Я поведал, сколько видел по пути деревень. От семейных хуторов на два-три дома до больших поселений. Рассказал про колонну с бронемашиной и добавил:

— Это, кстати, не так далеко было.

Ильдар почесал затылок.

— Слушайте, господин, а может, не всё так плохо? Есть ведь и другие города. На севере и на западе их вообще много.

— Не думаю, что там лучше. Возможно, ещё хуже. Судя по тому, что я в Мирнограде слышал, подобные порядки везде. Города пользуются своим положением и пожирают все ресурсы, до которых могут дотянуться.

Я встал, прошёлся по комнате и решительно заявил:

— Теперь надо по максимуму работать над укреплением обороны!

Думал о том, что не только жуки и бандиты приносят беды. Есть угрозы и пострашнее.

Сильные мира сего ускорили крушение цивилизации после Падения. Устроили полномасштабную войну в формате «все против всех». И подобная война вполне может повториться. Когда один город решит пойти на другой, постепенно многие втянутся.

Я не уверен, что наш регион способен выстоять в такой мясорубке.

— В идеале, — сказал я вслух, — нам надо добиться полной независимости.

Все посмотрели на меня.

— А мы до этого чем занимались? Шахта, поля, новые жители… — спросил Макар.

— До этого мы работали в достаточно щадящем режиме, — усмехнулся я. — Теперь всё будет по-другому. Работать будем упорнее. А главной ценностью в моём графстве станут люди. Кстати, о людях. Где там наш пьяный мастер? Уже проснулся?

Макарыч кивнул.

— Проснулся. И теперь хочет говорить с тем, кто его покалечил.

— Покалечил? Как интересно. Ладно, завтра приведите его ко мне. Поговорю. А пока все свободны. Мне надо выспаться…

Все разошлись, а я поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать.

Через секунду уже спал.

Проснулся очень рано.

Ещё темно было, а сон уже ушёл. Голова ясная, тело отдохнувшее. Редкое ощущение в последнее время.

Недолго думая, я сразу же занялся артефактами. Руки прямо чесались.

Тот крутой арбалет, который видел в городе, натолкнул на интересные мысли. Вообще, идей появилось много. Но в первую очередь — арбалет.

О, это будет особенный арбалет…

Способный выпускать шесть болтов одновременно. Мощная игрушка, тяжёлая, не для всех. В нём будет масса камней со сложной сетью зачарований. А каждый болт настроен под своё заклинание.

Выстрелил в большого жука — один болт вызовет огненный взрыв, второй морозный, третий кислотный, ну и так далее. Площадь поражения большая, целиться особо не нужно.

Крутая получится штука.

Я работал несколько часов. Чертил схемы, рассчитывал углы, прикидывал расположение камней и устройство механизма. Сложная конструкция, но осуществимая.

В дверь постучали.

— Войдите, — ответил я.

Дверь открылась и Макар завёл какого-то мужика. Точнее, того самого, кого я до этого видел только спящим.

Тот самый пьяный мастер.

— Оставь нас, — сказал я Макару.

Тот кивнул и вышел. Я откинулся в кресле, разглядывая гостя, и спросил:

— Как тебя зовут?

— Прохор, — буркнул он.

— Ну и как тебе быть трезвым, Прохор?

Он молчал, хмуро глядя на меня исподлобья.

— Пить вообще плохо, — продолжил я. — Поэтому поздравляю, ты больше не пьёшь.

— Исцели меня обратно, колдун, — процедил он.

— Я даже близко не колдун. А исцелить от чего ты имеешь в виду?

— Верни всё как было.

Я вздохнул.

— Понятно. У нас тут проблемы с психикой. Ладно, давай поговорим. Я, конечно, не душевный доктор, но кое-что умею.

Он скривился.

— Не надо мне твоих разговоров.

— Надо. В чём основная проблема?

— Я на это не подписывался, вот в чём проблема, — ответил он.

— Как это? Леший сказал, что ты сам попросил тебя от пьянства исцелить.

— Не помню такого.

— Так ты же пьяный был. А знаешь, есть такое выражение — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так что всё в порядке. Тебя не обманули, — развёл руками я.

Прохор почесал в затылке.

— Помню, этот ваш Леший обещал мне полное содержание. За обучение солдат.

— Верно. Только в пьяном состоянии ты никого не обучишь.

Он покачал головой.

Я смотрел на него и думал. При желании, конечно, я мог бы вернуть всё как было. Но зачем? Сильный воин прозябает в пьянстве, а мне нужны хорошие учителя.

Сдаваться смысла нет. Надо разобраться, в чём дело.

Прохор вздохнул и сказал:

— Я в нетрезвом состоянии лучше кого-нибудь смог научить, чем сейчас, когда я ни на что не способен.

Он поднял руки и я увидел, что они сильно дрожат.

— Понятно, — сказал я.

Проблема не в алкоголе. Это душевные травмы. Зелья Тихона должны были убрать все симптомы похмелья, включая тремор. Значит, дело в другом.

— Я видел подобное у людей, которые убили многих, — сказал я. — И постепенно теряли рассудок.

Прохор посмотрел на меня тяжёлым взглядом, а потом признался:

— Правда твоя, колдун… то есть, граф. Не могу я спать без выпивки. Уже несколько дней не сплю. Как только закрываю глаза — вижу всех, кого убил.

Он помолчал немного и добавил:

— А убил я многих. Участвовал в Большой войне после Падения. Потом служил двум разным аристократам — там тоже пришлось немало крови пролить. Я был хорошим солдатом, но война меня сломала.

Он снова покачал головой и посмотрел на свои трясущиеся руки.

— Когда закрываю глаза — вижу их лица и глаза. Всех, кого убил. Это невыносимо.

— Ты не похож на человека, который может сломаться, — заметил я.

— Оказалось — могу. Все могут.

— Когда это началось? Во время войны или после?

— Во время. И из-за этого я допустил большую ошибку, — он сжал кулаки, пытаясь успокоить дрожь. — В какой-то момент, прямо перед битвой, я потерял контроль над собой. Тремор, приступ паники. Я не стал передавать управление сотней, которой командовал, повёл их бой. И в итоге… Моя сотня понесла огромные потери. И это моя вина.

Вот оно как. Понятно.

— Секундочку, — сказал я.

Пошарился в своей шкатулке и достал из неё камень. Обычный кварц, не очень большой. Достал резец и быстро нанёс руны. Аккуратно собрал пыль в специальный мешочек, а потом бросил кварц Прохору.

— Лови!

Он поймал. Повертел камушек в руках.

— Что это?

— Держи, пока не начнёт жечься. Сколько сможешь, — ответил я.

Прохор пожал плечами и сжал камень в кулаке.

Прошла минута. Две. Три.

Он начал морщиться. Потом — скрипеть зубами. Потом — шипеть от боли.

Наконец, выронил кварц. Он упал на пол и тут же изменил цвет. Из прозрачного стал многоцветным.

— Вот видишь? — сказал я. — Синий с фиолетовым — состояние твоего психического здоровья. Есть травмы, но не так страшно. Красный — ты сейчас очень напряжён. А вот чёрный…

Прохор смотрел на камень.

— Это души убитых мной людей?

— Почти. Это похоже на проклятие, которое кто-то мастерски наложил.

Он поднял на меня глаза.

— Проклятие?

— Оно самое. Не было ли у тебя ссоры с каким-то серьёзным человеком? У которого есть доступ к магии? С кем-то, кого ты часто видел? Для такого проклятия нужно было находиться рядом с тобой не меньше месяца.