Истинная. Талисман генерала драконов (СИ) - Оболенская Любовь

— Уважаемый доктор, — жестко проговорила я. — Даже если мне придется отдать всю свою кровь Армхарду, а самой умереть, я сделаю это не задумываясь. Потому что, если он умрет, мне незачем будет жить. Откровенно говоря, я уже не жила, а лишь доживала в своем мире, где мне никто не был интересен, да и я стала никому не нужна. А здесь я впервые узнала, что такое настоящая любовь!

— И что же это по-вашему? — приподнял бровь лекарь.

— А это когда ты, не задумываясь, готова отдать свою жизнь ради того, чтобы остался в живых человек, которого ты любишь, — произнесла я. — Потому прикажите вашему помощнику принести всё, что нужно для переливания крови, да поскорее.

— Прекрасная речь, — кивнул лекарь. И, хлопнув в ладоши, крикнул: — Анри! Я знаю, что ты подслушиваешь под дверью. Будь любезен, принеси из моей кареты то, о чем сказала эта леди. А также захвати аммиачной воды на случай, если дама потеряет сознание и нужно будет привести ее в чувство.

...Примерно через четверть часа я лежала рядом с Армхардом и наблюдала, как лекарь сосредоточенно орудует огромным латунным шприцем, от которого отходили две трубки, оканчивающиеся иглами, введенными в руки мне и моему любимому.

— Что поделать, таковы законы нашего мира, — вздыхал лекарь, методично работая своим примитивным механизмом, напоминающим велосипедный насос. — Хорошо, что хоть у нас не стопроцентное средневековье, и лекарям разрешено использовать медицинские приборы, изобретенные двести лет назад, как, например, этот автожектор для переливания крови из вселенной шестнадцать М. А то я даже без понятия как можно было б работать в таких условиях представителям нашей профессии... Эй, Анри! Кажется, наша леди теряет сознание! Быстрее поднеси ей к лицу салфетку с аммиачной водой!

Я и правда «поплыла» — еще немного, и отрубилась бы напрочь. Но молодой помощник лекаря вовремя сунул мне под нос тряпку, воняющую нашатырным спиртом, и меня немного отпустило.

— Сударыня, я забрал у вас литр крови, — произнес лекарь. — Это уже считается массивной кровопотерей. Дальнейшее переливание опасно для вашей жизни.

— А сколько надо... Армхарду, — с трудом произнесла я — и сама удивилась насколько тихим голосом сказала это.

— Ну, еще хотя бы половина этого объема — и я думаю, перелитой крови должно хватить для запуска процесса регенерации. Пока что организм Армхарда лишь поддерживает жизненные функции, не более...

— Работайте дальше, — произнесла я. — Берите столько, сколько нужно, чтобы он выжил...

— Хорошо, — пожал плечами лекарь. И вновь взялся качать поршень своего латунного «насоса»...

...Я плавала в каком-то тумане на границе между беспамятством и явью, когда почувствовала, как из моей руки выдернули иглу.

— Готово, — донесся до меня голос лекаря. — Пожалуй, я, с вашего позволения, останусь тут до завтра. Не думаю, что смогу помочь, если кто-то из вас окажется при смерти, но хоть моя профессиональная совесть будет чиста.

Врач продолжал что-то говорить, но я все хуже и хуже разбирала его слова, проваливаясь в мягкий черный туман, который через несколько мгновений окончательно поглотил мое сознание...

Глава 48

— Что будем делать, господин?

— Понятия не имею, Анри. Даже если один из этих пациентов выживет, это будет большая удача.

— А если никто не выживет?

— Боюсь, что тогда нас обоих разорвут на части стражники Армхарда — уж слишком они преданы своему господину.

— Так может лучше было ничего не делать?

— Не разочаровывай меня, Анри. Запомни, ученик: истинный лекарь должен использовать все способы для того, чтобы вылечить пациента. Даже ценой собственной жизни.

— Я понял, учитель. Хотя это не очень укладывается у меня в голове. Собственная жизнь мне нравится больше, чем любая чужая.

— Вот потому я лекарь, которого знают во всех за̀мках и городах этого края, а ты так долго ходишь у меня в учениках, и до сих пор не постиг сердцем самого главного принципа нашей профессии...

...Голоса плавали где-то далеко на краю реальности, похожей на туман, плотной пеленой обволакивающий мое сознание. Но мне удалось мысленно зацепиться за них — и это, похоже, помогло.

— Смотрите, учитель! Дракайна кажется приходит в себя!

— Не называй господ драконами и дракайнами. Так они именуют себя между собой, но не любят, когда люди говорят о них подобным образом. Тут как с женщинами: друг дружку они легко называют «бабами», но попробуй какой-то мужчина назвать их так в глаза. Действительно, к леди Маре, кажется, возвращается сознание. Сударыня, извольте испить этот эликсир, он придаст вам сил.

Моих губ коснулся холодный край стеклянной колбы, но при этом в нос ударил настолько омерзительный запах, что я без эликсира открыла глаза и рефлекторно поползла наверх, подальше от тошнотворного зловония. Одной мысли о том, что придется пить эту гадость, хватило чтобы меня чуть не вывернуло наружу.

— Анри, что ты ей даешь?! — раздался крик лекаря. — Это же навоз виверны, разбавленный в моче гигантского земляного червя!

— Ой, ошибся! Но зато посмотрите, учитель, как он работает! Леди сразу пришла в себя!

— Ох, уж эти ученики... Немедленно убери эту жидкость для лечения позвоночных грыж, и дай леди восстанавливающий эликсир из цветов папоротника мира четыре З, настоянных на живой воде вселенной восемнадцать М!

Лекарь был прав. Вонь грыжевой жидкости довольно быстро вернула меня в эту реальность. Я открыла глаза, и увидела смущенного молодого человека в одежде того же цвета, что и у лекаря, протягивающего мне прозрачный сосуд с настойкой цвета вечернего неба, внутри которой лениво переливались звезды.

— Прошу прощения за мою ошибку, леди Мара, — проговорил молодой человек, пряча глаза, в которых я заметила искру веселого озорства. — Испейте пожалуйста этот эликсир, приготовленный моим учителем.

​​​​​​​

Я повиновалась, выпив приятную на вкус жидкость, пахнущую цветами и шоколадом — и почти сразу почувствовала, как от желудка во все стороны по моему телу начала распространяться теплая, бодрящая волна.

— Сдается мне... не случайно вы, сударь, дали мне сначала понюхать ту гадость, — усмехнулась я, пока еще с трудом ворочая языком. — Уверена, что из вас получится отличный лекарь... склонный к садистским экспериментам.

— Благодарю вас, госпожа, — поклонился молодой человек.

И тут внезапно меня пронзила мысль... А что с Армхардом? Тоже мне, влюбленная невеста! Лежит тут, слова говорит, а парень, сделавший ей предложение, того и гляди откиснет в мир иной за милую душу...

Сделав над собой усилие, я повернула голову — и увидела Армхарда.

Похоже, он до сих пор был без сознания. Но при этом раны на его теле выглядели уже... по-другому.

Казалось, будто тело выталкивало из себя пораженные участки, под которыми шли восстановительные процессы. И это было жутковатое зрелище. Внутри Армхарда словно варилось некое зелье, шевелящее черные корки ран, из-под которых местами сочилась желто-красная жидкость...

— Лучше вам не смотреть на это, госпожа, — произнес лекарь. — Регенерация у представителей вашего вида всегда выглядит не очень аппетитно. Но могу сказать, что если Армхард не умер, а его тело запустило процессы восстановления, то у данного пациента есть некоторые шансы остаться в живых. И все это благодаря вашей крови. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Так, словно меня пару часов дубасили палками, потом провернули через мясорубку, и из фарша вновь слепили меня, — произнесла я, садясь на кровати. — Синдром «ушиба всей леди» налицо.

— Ну, если вы сохранили способность шутить, то, думаю, дело идет к вашему выздоровлению, — заметил лекарь. — Кстати, не опирайтесь так активно на левую руку даже в мягкой постели. Кость у вас, думаю, уже срослась за прошедшие сутки, но рука еще точно не вернулась к прежнему состоянию.

— Я провалялась тут целые сутки? — удивилась я.

— Совершенно верно, — кивнул лекарь. — И настоятельно рекомендую вам еще пару дней не покидать постель. Сейчас вам необходим отдых, полноценное питание и здоровый сон, который поможет вашему восстановлению...