Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Пришлось смириться и завтракать. Жевал, привалившись к стене дома, и наблюдал, как Сурик извлекает плитки и раскладывает их ровным рядком. Лепёшка кончилась раньше, чем черепица в горне, и это, пожалуй, единственная претензия к завтраку.

— Ну что, будем посуду загружать? — Сурик выпрямился, отряхнул ладони и посмотрел на меня с таким энтузиазмом, будто ещё секунда и начнёт подпрыгивать.

Ему действительно настолько нравится возиться с горном, или он просто рад, что кто-то доверяет ему работу и кормит за неё? Оба варианта вполне рабочие, и копаться в мотивации четырнадцатилетнего пацана не вижу ни смысла, ни необходимости. Главное, что горит желанием помогать, а остальное приложится.

Перед загрузкой проверил посуду под навесом. Снял тряпицы, провёл ладонью над каждым изделием, прислушиваясь к ощущениям. Кружка, горшок, тарелка, ложка, лампа: всё подсохло равномерно, трещин нет, стенки набрали нужную плотность и не продавливаются при лёгком нажатии пальцем. Основа, вложенная вчера, никуда не делась, глина удержала энергию, пусть и в мизерных количествах. Можно загружать в горн, время не ждёт.

Минут за десять загрузили, а по ходу как раз показал Сурику, как расставлять предметы внутри камеры, чтобы жар обтекал каждый со всех сторон, и мальчишка подхватил идею влёт. Ставил аккуратно, проверял зазоры между стенками, и даже ложку умудрился пристроить так, чтобы она не касалась ничего и не прилипла при обжиге. Толковый, определённо толковый.

Сурик начал разводить огонь, подкладывая щепу и тонкие лучинки, а меня ждала менее приятная, но неизбежная часть утра, а именно дрова, вечные проклятые дрова. Сколько бы ни нарубил, всегда мало. Подхватил топорик, кинул на плечо и потопал в лес, утешая себя мыслью, что это отличная утренняя зарядка, даром что организм предпочёл бы вместо зарядки ещё часок полежать.

За час нарубил достаточно, притащил две ходки и свалил у горна. Сурик к этому времени уже вывел огонь на ровное горение, из трубы тянулся бледный дымок, и вся картина навевала спокойную уверенность, что мальчишка справится без меня. Объяснил ему последовательность ещё раз, убедился, что запомнил, и переключился на другие дела.

Перед выходом на ярмарку стоило разобраться с товаром. Корзины я вчера так и не проверил, а продавать вслепую, не зная, что именно несёшь, глупо. Подошёл к навесу, где стояли две большие корзины с ручками и лежала дамская сумочка, и присел на корточки.

Положил ладонь на ближайшую корзину, сосредоточился и запросил анализ. Система откликнулась знакомым ощущением, и перед глазами проявились характеристики.

Как и ожидалось: «малое сохранение», прочность выше обычной, устойчивость к влаге. Всё ровно то же, что и у первой корзины, проданной Гвигру. Свойство полезное, содержимое портится медленнее обычного, но на глаз этого не увидишь и за минуту не докажешь, но ведь я специально отдал первую поделку за копейки, чтобы у торговца была возможность оценить мое изделие по достоинству. Ну и вторая корзина показала то же самое, один в один.

А вот сумочка удивила… Положил ладонь на мягкую стенку, и пальцы сами отметили разницу. Материал податливый, тёплый на ощупь, и совсем не похож на жёсткое дерево, из которого, по идее, сплетён. Система подтвердила догадку и выдала кое-что новенькое.

Особое свойство: «повышенная мягкость материала», и это все вкупе с повышенной прочностью и остальными базовыми свойствами лиственницы. Прутья, прошедшие через Основу при плетении, утратили древесную жёсткость и приобрели гибкость, сравнимую с дорогой выделанной кожей.

Повертел сумочку в руках, помял, потянул за край. И правда, ощущения как от хорошей кожаной вещицы, только приятнее и мягче. Ни единого жёсткого прутика, ни одного острого ребра, всё гладкое, податливое, как будто не из дерева сплетена, а из чего-то, чему в этом мире пока нет названия. Выглядит при этом необычно, чёрные глянцевые переплетения с лёгким блеском, и если бы не форма, типичная для дамского аксессуара из прошлой жизни, можно было бы принять за какую-нибудь диковинку из дальних земель. Хотя, здесь такая форма тоже должно быть в новинку…

Вот теперь это по-настоящему интересно. Такую вещь Гвигр оценит, даже если притворится, что не оценил. Материал уникальный, свойство очевидное на ощупь, и никакие руны для этого не понадобились.

Ладно, с анализом покончено, пора на площадь. Подошёл к угольной яме и разбил глиняный купол обухом топора. Глина раскололась крупными кусками, и в воздух взметнулся столп черной угольной пыли. Разгрёб осколки, заглянул внутрь и начал оценивать результат.

Не идеально, конечно, но придираться грех. Основная масса древесины превратилась в уголь, тёмный, плотный, увесистый в ладони. Разломил один кусок, осмотрел срез: структура однородная, без рыхлых участков и непрогоревших сердцевин. Несколько поленьев на краю закладки не прогорели до конца и остались полуобугленными головешками, а пара-тройка у самого дна, наоборот, обратились в золу. Но это в порядке вещей для ямного углежжения, потери неизбежны, и если из всей закладки три четверти вышло пригодным, то результат более чем достойный.

Отобрал годный уголь и нагрёб в тачку. Получилась приличная горка, пусть и не огромная. Сверху кинул две корзины, а сумочку повесил на плечо, ощущая мягкую тяжесть у бедра. Нелепо, наверное, выглядит: чумазый мальчишка в мешковатой одежде, с дамской сумочкой через плечо и тачкой угля. Но здесь-то никто не в курсе, что она дамская. Это в городе, может, таким балуются, а тут у женщин в основном ведра в руках и всякий садовый инструмент.

На площади оказалось шумнее и многолюднее, чем в прошлый ярмарочный день. Городские торговцы расставили телеги и шатры, деревенские облепили прилавки плотной толпой, и над всей этой суетой висел густой коктейль из запахов жареного мяса, свежего хлеба, навоза и дешёвых благовоний.

Вон приехал какой-то франт с телегой яркой одежды, расписывал изумлённым бабкам про изысканные ткани с юга, шёлк, парчу и прочие чудеса, от которых у него самого глаза горели не хуже, чем у покупательниц. Красивые тряпки, конечно, но нас подобным не заманишь. Нам уголь сбыть надо, инструмент присмотреть, а цветастые обрезки пусть покупают те, кому не нужно каждый вечер отскребать глину из-под ногтей.

Первым делом подкатил тачку к лавке Борна. Кузнец сидел на своём привычном месте, сложив могучие руки на груди, и выглядел мрачнее тучи. Товара на прилавке почти не осталось, а покупателей и подавно, обходили кузню стороной, потому что без свежего железа глазеть там не на что. Наковальня молчала, горн давно остыл, и вся картина напоминала лавку, готовую вот-вот закрыться на вечный обед.

— Привёз, — остановил тачку перед ним и хлопнул ладонью по горке угля.

Борн поднял взгляд, и на лице последовательно сменились недоверие, интерес и осторожная надежда.

— Да ну? Правда нажёг? — он встал с лавки и подошёл, разглядывая содержимое тачки так, будто ожидал подвоха. — И что, мне привёз?

— Тебе, кому ж ещё. Понимаю, пока негусто, — поднял руки, — но это пробная партия. Дальше буду жечь побольше.

— Ну давай посмотрим, чего ты там напортачил…

Кузнец запустил руку в кучу и вытащил первый попавшийся кусок. Покрутил в толстых пальцах, подбросил, поймал, взвесил на ладони. Потом разломил пополам и осмотрел срез, поднеся к глазам так близко, будто разглядывал ювелирное изделие, а не обожжённую деревяшку.

— Гм… Нет, ну видали и получше, — буркнул он, но уголок рта дёрнулся вверх помимо воли. Подкинул обломок ещё раз, взвесил и кивнул. — Да, сгодится. Жги ещё, Рей. Всё лучше, чем та проклятая угольная пыль, которую мне спихивали эти дармоеды! И ведь, сволочи, они умеют делать хороший уголь, но лучшее уже два года как в город шлют, а мне объедки.

Борн выгреб уголь из тачки в подготовленный короб у стены, действуя размашисто и с явным удовольствием. Горка перекочевала на новое место за минуту, и кузнец уже прикидывал что-то, бормоча себе под нос и косясь на наковальню, по которой давно соскучились его руки.