— Тебе совсем дурно. Может, воды?
— Нет! — воскликнул я и замер, наблюдая за руной, которая не желала активироваться, а по-прежнему сияла на его ладони.
Что-то не так. Но что? Я в совершенстве изучил все руны своего мира, неужели что-то случилось с моей памятью, и я позабыл? Неужели что-то неправильно изобразил?
— Ну же… — прошептал я, не мигая уставившись на нее.
Время шло, но руна, которая вытянула из меня всю энергию, не желала активироваться. Руночерть задери! Что не так? Что?!
Я принялся обшаривать пытливым взглядом каждую черточку, склонившись над рукой Федота. Он же с удивлением наблюдал за мной.
— Где-то ошибка. Я что-то сделал не так, — шептал я.
— Парень, ты чего? Ведь нет там ничего, — настороженно произнес Федот.
Я поднял на него взгляд и увидел в глазах страх. Видимо, он думает, что я тоже немного не в себе. Ну или много.
— Есть, только вы не видите, — пояснил я и вновь уперся взглядом в светящиеся линии.
— Да? — удивился он, поднес руку к глазам и принялся вертеть ею в надежде разглядеть что-то.
И тут я все понял.
— Дайте сюда! — я схватил его руку и посмотрел на руну сбоку.
Так и есть. Рисуя, я не учел, что у Федота много глубоких линий на сухой ладони. Именно они помешали мне изобразить руну так, как положено. Несколько черточек оказались прерывистыми, и это можно было заметить, только повернув руку — сбоку.
Быстро исправив недоработку, я с облегчением выдохнул — руна вспыхнула и пропала.
— Ну что? Получилось? — уточнил Федот, заметив довольную улыбку на моем лице.
Не мог я скрыть радости, ведь уже начал сомневаться в своих знаниях и умениях.
— Сейчас увидим, — я переключил зрение, и в это же самое время мою голову пронзила острая боль.
— А-а-а! — Федот схватился за голову, упал на пол и начал кататься по нему.
Я его понимал, ведь казалось, будто голову сверлили иглами. Сущность, которую изгоняла руна, цеплялась изо всех сил и не желала покидать наши головы.
— Терпите! — прокричал я, наблюдая за тем, как ржаво-красный клубок превращается в черное месиво. — Скоро все закончится!
— Что же ты сделал? А-а-а-а! — хрипло проорал он, стуча ногами по полу и держась за голову.
Вдруг почерневшая сущность взорвалась, разлетевшись на мелкие частички, которые просто растворились в воздухе.
Боль в моей голове прошла, и Федот тоже успокоился и устало растянулся на полу. Наступила звенящая тишина, в которой слышалось лишь частое дыхание мужчины.
— Как вы? Легче стало? — спросил я, удостоверившись, что в его голове больше не было сущности и ко мне не тянулся красный след.
— Стало, — выдохнул он и, приподнявшись на локтях, посмотрел на меня. — Что это было?
— В вашей голове жила сущность, которая хотела перебраться ко мне. Но я ее уничтожил, — я решил не скрывать от него правду.
— Сущность? Это еще что такое? — опираясь о скамью, он поднялся на ноги.
— Сам не знаю. Но, похоже, эта она погубила всю вашу семью.
Мужчина ничего не ответил, а лишь покачал головой. Затем замер и расплылся в счастливой улыбке.
— Тишина. Больше нет голосов. Как же хорошо! Спасибо тебе! — он схватил меня за плечи, поднял на ноги и крепко обнял, продолжая смеяться. — В первый раз за последние годы тишина! А-ха-ха! Как же хорошо!
— Рад был помочь, — улыбнулся я.
— Погоди-погоди, у меня где-то еще оставалось, — он бросился к вешалке с вещами и начал рыться в карманах. — Я твоему знахарю все деньги отдал, но на черный день рубль оставил.
— Не надо денег. Я не только вам, но и себе помог.
— Значит, денег не надо, — задумчиво повторил он и тут же вспыхнул вновь. — Огурцы моченые любишь? На дне бочонка осталось штук десять. Возьми, а. Ведь не могу не отблагодарить тебя. Совестно мне будет, понимаешь?
— Ну ладно. Огурцы давайте, — согласился я.
Федот взял с полки глубокую плошку, открыл крышку погреба и спустился вниз. Пока его не было, я прокрутил в голове произошедшее и ужаснулся. Не было шара энергии. Что это значит? Сущность не погибла?
В груди поселился страх. Я быстро осмотрелся и, заметив небольшое зеркальце у печи, подбежал к нему. «Вторым» зрением осмотрел свою голову, шею и, распахнув ворот рубашки, взглянул на грудь. Нет, все чисто. Хм… Выходит, что у сущности своей энергии нет. Она, как паразит, использовала силы хозяина. Именно поэтому я ничего не получил в награду за лечение. Жаль, ведь я снова пуст.
— На, держи, — Федот поднялся из подвала и протянул мне плошку с раздувшимися слегка пожелтевшими огурцами, плавающими в мутном рассоле. — Может, тебе еще чего-нибудь надо? У меня мука есть, два мешка. Крупы кое-какие.
— Нет, ничего не надо. Этого хватит, — я забрал плошку и почувствовал аромат приправ.
Не удержавшись, вытащил один огурец и захрустел им. Терпкий соленый рассол с нежной мякотью заполнил рот.
— М-м-м, вкусно. Спасибо.
— Тебе спасибо, — улыбнулся мужчина.
Выглядел он гораздо лучше: ясный взгляд, спина выпрямилась, будто даже кожа посветлела.
Я кивнул и вышел из дома. Когда уже подходил к воротам, Федот меня окликнул:
— Как хоть зовут тебя?
— Степан Устинов.
— Я запомню тебя. На всю жизнь запомню! Если помощь моя понадобится — приходи. Не откажу.
Я еще раз кивнул, и двинулся к постоялому двору. По пути съел все огурцы и даже рассол выпил, до того он был вкусный. Плошку подарил мимо проходящей старушке и зашел за ворота нашего временного пристанища.
— Где тебя черти носят?! — на весь двор разразился Ерофей. — Опять где-то шляешься вместо того, чтобы делом заняться!
Он стоял у повозки, а два конюха запрягали наших лошадей.
— Где был? — строго спросил лекарь, когда я подошел к нему.
— Прошелся по деревне. Интересно ведь, — ответил я, подстраиваясь под манеру речи Степана. — Дядька, вы же сами говорили, что не вернемся сюда больше. Вот и решил напоследок…
— Садись уже, — в нетерпении прервал он меня. — Выезжаем.
Мы взобрались на скамью, и лошади потянули повозку, подгоняемые выкриками Ерофея.
Вдруг перед открытыми воротами выбежали пятеро мужчин и перекрыли нам дорогу.
— Эй, проваливайте! — крикнул Ерофей и щелкнул плетью. — Не загораживайте дорогу!
— Никуда ты не поедешь, знахарь, — сказал крепкий мужичок с окладистой бородой. У него на поясе висел топорик и блестел лезвием.
Вглядевшись в лица мужчин, я понял, что ничего хорошего ждать не следует. Они явно пришли не с миром.
— Что вам надо? — спросил я и слез со скамьи.
— Не вмешивайся, паря. Без тебя разберемся, — буркнул пузатый мужик с вилами в руках.
— Беги за старостой или урядником, — громким шепотом велел мне испуганный Ерофей. — Ты только глянь, что творится: посреди бела дня простых людей грабят.
— Это ты-то простой? — вдруг из-за забора появился тот служитель храма, в черной рясе. — Простые люди к нечистой силе за помощью не обращаются.
— Когда это я к нечистой силе обращался? — возмутился Ерофей.
— Знаю я все! Колдуешь, демонов своих призываешь, народ смущаешь. Мне уже все донесли. Слезай с повозки и за мной пошли.
— Еще чего! Ты кто такой вообще?
Я не знал, как поступить и что намерены делать эти мужчины, поэтому решил остаться и послушать, о чем будет разговор, хотя Ерофей еще раз шепнул мне бежать за старостой.
— Я — проповедник храма «Лика Истинного», — вздернув подбородок, ответил он глубоким слегка дрожащим голосом. — На моих плечах лежит ответственность за выполнение наставлений из книги «Откровения Лика». Я слежу за тем, чтобы такие как ты не сбивали моих прихожан с пути Истины. Обращаться к демонам, прикрываясь лечением, безбожно! Ты должен за это ответить! — он поднял кулак и потряс им.
Словно по команде мужчины двинулись на нас, вытаскивая орудия.
Ну уж нет, в мои планы не входило оставаться в этой деревне, да еще и с такими фанатиками.
Я запрыгнул обратно на повозку, выхватил из рук застывшего Ерофея вожжи и, орудуя плетью, заорал:
