Предлагаю встретиться и обсудить взаимовыгодные перспективы. Сегодня, в 15:00. Адрес водитель сообщит по прибытии — машина будет у Вашей студии в 14:30.
С уважением,
П. А. Гордеев'.
Интересный поворот. Гордеев неожиданно предложил мне личную встречу.
И из этого же можно было сделать вывод, что он знал обо мне. Больше, чем я о нём.
Глава 16
Эта цепь на мне тяжким грузом висит!
Машина подъехала к студии ровно в 14:30. До этого момента я успел принять пару клиентов и позаниматься делами студии.
В назначенное время вышел на улицу. Водитель тут же выбрался наружу и открыл мне заднюю дверь. Мужчина лет сорока, в костюме. Он не поздоровался и не представился.
— Артём Сергеевич? — только и спросил он.
— Он самый.
Он молча кивнул на салон.
Я сел внутрь, и мы поехали. Забавно.
В прошлой жизни меня тоже вот так возили. Только в карете, а не на машине, и приглашения были во дворец. Но ощущения те же, тебя не спрашивали, хочешь ли приехать, а просто говорили время.
Ничего в мире не меняется.
* * *
Мы доехали до здания областного управления. Вахтёр посмотрел на моего водителя и махнул рукой. Никаких пропусков, никаких записей.
Третий этаж, кабинет, приёмная.
— Артём Сергеевич? — женщина встала из-за стола. — Пётр Аркадьевич ждёт. Проходите.
Я прошёл в кабинет, и мне навстречу поднялся сам Гордеев.
Сухой мужчина лет пятидесяти пяти. Серый костюм, дорогие очки в тонкой оправе. Держался вежливо.
— Артём Сергеевич, рад знакомству, — сказал он. — Присаживайтесь. Чаю? Кофе?
— Чай, если можно.
— Разумеется.
Он нажал кнопку, что-то негромко сказал в трубку. Через минуту секретарь принесла чай в стакане с подстаканником. Такие я видел в поездах, когда мы с Викой ездили в путешествие.
Себе Гордеев налил воды из графина.
— Я следил за вашей работой, — начал он. — И должен сказать, что впечатлён.
— Спасибо.
— Не благодарите, — он чуть покачал головой. — Я не комплименты делаю, а констатирую факт. Я тридцать лет смотрю на предметы искусства. У большинства современных мастеров есть техника, но у вас есть замысел. Это разные вещи.
— Согласен, — сказал я.
— Вот видите, — Гордеев отпил воды. — Мы уже нашли общий язык.
Чай оказался крепким и вкусным. Я молчал и ждал. Такие люди всегда начинают издалека, и торопить их бессмысленно.
— Я знаю о вашем маленьком сообществе, — наконец сказал он. — Цех. Осколки. Хранитель. И всё прочее.
Он произнёс эти слова буднично, хотя речь шла о грандиозном тайном сообществе этого мира.
— Не спрашивайте, откуда я узнал про эти ваши сказки, — продолжил Гордеев. — И не переживайте, этого больше никто не знает. Однако я кое-что вижу.
— Что именно?
— Эти предметы, Осколки, как вы их называете, обладают реальной ценностью, — сказал он. — Ценностью для людей. За ними охотятся, из-за них рискуют, за них платят. А то, за что платят, это ресурс. И им можно управлять.
Логично. Отвратительно, но логично.
— Поэтому я и пригласил вас, — Гордеев отпил маленький глоток воды. — Я хочу предложить вам сотрудничество.
— Сотрудничество?
— Я могу обеспечить вам защиту, — сказал он. — От Хранителя, который, насколько я понимаю, хочет уничтожить ваши предметы. От Наследников, которые хотят их забрать. От любых проверок, которые могут внезапно обрушиться на вашу студию.
Интересно. Гордеев знал довольно много.
— А взамен? — спросил я.
Гордеев сделал паузу.
— Мне нужна Игла, — сказал он.
Чай я допил спокойно. А внутри уже перебирал варианты.
Игла, значит. Предсказуемо. Я знал, что ему потребуется какой-то из Осколков. Чаша у него уже была, а теперь понадобилась и Игла.
— У меня её нет, Иглой сейчас владеют Наследники, — сказал я.
Гордеев усмехнулся.
— Артём Сергеевич, мы говорим откровенно. И я прекрасно знаю, что у них Игла пропала. Они тщательно ищут её, но пока не догадались, что в их рядах затерялся шпион.
Значит, он уже и про это в курсе. Неожиданно.
Я поставил стакан на стол. Спорить дальше было бессмысленно и унизительно.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда говорим откровенно.
Гордеев чуть склонил голову. Он не торжествовал, просто отметил, что первый раунд закончился.
Он знает слишком много. Возможно, Чаша как-то даёт доступ к информации о других Осколках. Другого объяснения пока что не было.
— У вас уже есть один Осколок, — я решил тоже показать, что кое-какой информацией обладаю.
Гордеев и бровью не повёл.
— Есть, — кивнул он. — Чаша — это инструмент, который дал мне доступ к людям, желающим её заполучить. К вам в том числе.
Гордееву не нужны были Осколки. Ему нужны были мы. Все, кто за ними охотится. Ему просто хотелось управлять людьми так, как он считает нужным.
Пальцы сами потянулись к броши в кармане.
«Анализ слабых звеньев активен».
«Объект: Гордеев П. А.».
«Ложь не зафиксирована».
«Слабое звено: убеждённость в собственной незаменимости. Объект не рассматривает вариант, при котором система, стоящая за ним, обернётся против него».
«Мотивация: контроль. Страх отсутствует. Личная выгода вторична».
Занятно. Он не соврал ни в одном слове. Он действительно предлагал защиту и действительно её обеспечил бы.
И так же спокойно снял бы её в любой момент.
— Вы не удивлены, — заметил Гордеев.
— А чему тут удивляться? — я пожал плечами. — Я изначально примерно знал, какая у вас позиция. Вы мне её и озвучили. А теперь мне надо её обдумать.
Гордеев чуть прищурился.
— Время — это то, чего у вас, боюсь, не так много, — сказал он. — Хранитель активизировался, Наследники тоже не дремлют. И моё предложение не будет действовать вечно.
— Понимаю, — кивнул я. — И ценю вашу заботу. Но такие решения не принимаются с ходу.
Он смотрел на меня некоторое время, а потом кивнул.
— Разумно, — сказал Гордеев. — Не люблю людей, которые соглашаются сразу. Что ж, даю вам три дня на размышления. Но учтите: если ваш конечный ответ мне не понравится, я могу подружиться и с другими сторонами.
Мне нужно заполучить Чашу. Ему нужно отобрать Иглу. И он ясно дал понять, что знает, у кого она.
Давить не стал, но угрозу обозначил.
Три дня. Значит, часы уже пошли.
* * *
К четырём часам я вернулся в студию. На сегодня были ещё записи, и одна из них — та самая Елена, которая почти выиграла в нашем конкурсе, но потом снялась с участия. И сделала татуировку сама.
Я набил ей волну на запястье. Стилизованную, без лишних деталей, с маршрутом, угадывающимся в изгибе. Точка на одном берегу, точка на другом, и линия между ними. Система тогда присвоила два свойства — «Преодоление» и «Своя вода».
На этот раз Елена решила продолжить татуировку выше, на предплечье, и мы принялись обсуждать варианты.
— Артём, я, наверное, глупость скажу, — внезапно проговорила она.
— Говорите.
— После той татуировки у меня страх окончательно прошёл, — сказала Елена. — То есть я его и до этого победила, сама. Но тогда, после вашей работы, он словно бы отпустил до конца.
Логично. Свойства делали своё дело, хотя сама она связывала это с личной работой.
— И что? — спросил я. — Отлично же.
— Отлично, — согласилась она. — А недели полторы назад стало… обычно. Не как раньше, страха нет, я плаваю. Просто ушло то чувство, что мне всё по плечу. Даже объяснить толком не могу.
— Думаю, это нормально, — проговорил я. — Борьба с собой продолжается всю жизнь. Но вы отлично справляетесь.
— Спасибо, — улыбнулась Елена.
Она снова склонилась над эскизом, а я надел Монокль и посмотрел на зажившую работу.
Волна выглядела прекрасно. Зажило чисто, линия держала форму, глубина ровная. Только вот свойства не было. Раньше линии словно светились — теперь пустота.
