Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

— А что с поместьем теперь?

-Так баронет всё заколотил, осталась там жить только одна супружеская пара, сторож да служанка, чтобы за усадьбой следить, да давно это было, может, их уже и в живых-то нет.

— А как давно?

— Да почти уж годков так семь, а может, и восемь.

— И что, за это время никто там больше не объявлялся? Наследники, например?

-Вот чего не знаю, мадам, того не знаю. Только вот что я скажу: брат-то моей Молли так и остался жить в Сент-Мари, так вот он мне писал, что дурная слава о том поместье ходит. Говорят, по ночам стук раздаётся на всю округу, вой и огни в окнах горят. Местные эти места стороной обходят. Поговаривают, приведение самой хозяйки покойной там поселилось.

Мужчина замолчал, а я задумалась.

С большой вероятностью, речь шла о поместье моей матери. У меня на руках есть необходимый документ, так что я могу без опасений туда отправиться и спрятаться там, если что, в любой момент. Вряд ли кто-то догадается искать меня там.

После рассказа Ганса я ощутила, как внутри меня разливается волна спокойствия. Очевидно же, что мадам Каро блефовала — её угрозы были пусты, а слова — не более чем игра на публику. Она услышала, как Арджун окликнул меня, и это, вероятно, всё, что у неё было против меня. Как говорил Шут, эта женщина и мать родную готова за деньги продать.

Понимание того, что у меня теперь есть пути отступления, придало мне уверенности. Я расслабилась, позволяя напряжению покинуть тело. Глубокий вдох наполнил лёгкие свежим воздухом, и я позволила себе улыбнуться — свободно и искренне, словно сбросив с плеч тяжёлый груз.

На рынке не оказалось леденцов, но были яблоки в карамели. Дети, привыкшие к ограниченному выбору сладостей, наслаждались каждым кусочком, словно это было величайшее лакомство в их жизни. Их искренняя радость и восторг тронули моё сердце. Я решила, что если вечером не упаду от усталости, то приготовлю для семьи шоколадную ореховую пасту и безе. Впереди у меня было много дел: встреча с Арджуном, разговор с Марго и работа в лаборатории. Каждый из этих пунктов был важен, и я понимала, что времени на отдых почти не останется. Но я всё же прошлась по рынку и купила нужные ингредиенты. Арахиса не оказалось, а вот фундук был, купила две головки сахара, которые стоили безумно дорого, но я всё же решила раскошелиться, и корзину яиц.

Время, конечно, было уже достаточно позднее, и торгующих прилавков на рынке было мало, но всё же решила пройтись и по овощному ряду. Взяла зелени, огурцов и чеснока, проглотив слюну, представив, как завтра буду есть малосольные огурчики. Эх, к ним бы ещё картошечки на сливочном масле с укропчиком. Но такого корнеплода мне не встретилось, и на вопросы о нём торговцы на меня смотрели с недоумением. Следующий ряд был цветочный, но там почти все прилавки были пусты, и я с равнодушием быстро пробежала вдоль него, мельком бросая взгляд на немногочисленные остатки товара. Как вдруг мой взгляд зацепился за знакомые кустики в горшках.

— Да ладно, — сказала я удивлённо и, развернувшись, вернулась к прилавку с растениями. Это были томаты, сами плоды были маленькие и почти все зелёные, но кусты были полностью ими обвешаны.

— Добрый день, месье, — обратилась я к пожилому торговцу, — и почём у вас эти прекрасные растения?

Мужчина, сидевший до этого с унылым лицом, обрадованно подскочил: «Мадмуазель, да сколько не жалко».

— Мадам, — пробасил рядом со мной вставший Луи, завешанный корзинами.

— Простите, мадам, — мгновенно поправил себя торговец, — ни одного сегодня не продал, — сокрушённо добавил он и с опаской покосился на великана.

— Можно? — спросила я его и взяла в руки горшок с кое-где красными плодами. Недолго думая, оторвала один и полностью засунула его в рот, начала усиленно жевать под удивлённые взгляды торговца и Луи.

Маленький помидорчик оказался на удивление сладким и сочным. «Мы-ы, вкуснота, немного посолить, и слюной можно захлебнуться. Беру всё», — уверенно сказала я, окинув растения взглядом. — «Сколько кустов у вас всего?»

— Тридцать, мадам, — заикаясь, пролепетал торговец, не веря до конца в своё счастье, что я забираю всё.

Я достала золотой и протянула ему: «Этого хватит?» Мужчина вытаращил на меня глаза и чуть не потерял сознание от переполняющих его чувств. Согласно кивнул и, придя в себя, активно засуетившись, выпалил: «Мадам, я могу это всё вам доставить прямо домой».

— Месье, это было бы отлично, тогда доставьте всю эту красоту в аптеку месье Гюлена.

Торговец с готовностью кивнул, но затем его лицо озарила тень сомнения. Он замялся, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и в итоге произнёс: — Мадам, позвольте дать вам совет. Не примите это за оскорбление, но я бы не рекомендовал вам употреблять эти плоды. Риск отравиться слишком велик.

Я не смогла сдержать улыбку. — Благодарю вас за заботу, месье, — ответила я с лёгким оттенком иронии. — Но я могу заверить вас с полной уверенностью: эти плоды абсолютно безопасны. Более того, они чрезвычайно полезны и обладают изысканным вкусом.

Торговец бросил на меня изучающий взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно. Его лицо отразило смесь сомнения и лёгкого недоумения. Он покачал головой, но, видимо, решив не вступать в спор, промолчал. Возможно, он счёл меня немного не в себе, но, в любом случае, не стал настаивать на своём мнении.

Я вернулась к карете, чувствуя удовлетворение от удачных покупок. За время моего отсутствия дети успели поглотить весь лоток с яблоками, покрытыми карамелью, и теперь сидели с довольными, перепачканными лицами.

— Ганс, простите за задержку, — произнесла я, усаживаясь на мягкое сиденье кареты. Мой голос звучал слегка извиняющимся, хотя я знала, что пожилой мужчина вряд ли будет на меня сердиться. Он сидел, откинувшись на спинку, его седые волосы слегка растрепались, а на лице читалось умиротворение. Похоже, он успел вздремнуть, пока я бродила по рынку.

— О, что вы, мадам, — ответил он, слегка наклонив голову. — Я даже не заметил, как пролетело время.

— Ну, вот и отлично, теперь к вам в лавку, мне не терпится посмотреть на ваши изделия, — сказала я и улыбнулась малышам.

Лавка оказалась неожиданно просторной и уютной. На первом этаже располагалась мастерская и торговый прилавок, где была выставлена готовая обувь различных моделей и размеров. На втором этаже находились жилые помещения.

Нас встретила жена Ганса — невысокая, изящная женщина с мягкими чертами лица и выразительными, но немного печальными глазами. Её улыбка была искренней, а в голосе звучала теплота и гостеприимство.

Пока я с любопытством изучала ассортимент обуви, женщина, держа на руках девочку, поднялась на второй этаж. И довольно-таки быстро вернулась обратно.

— Мадам, вы не представляете, как мы вам благодарны за нашу внучку, — с искренней теплотой произнесла она. — Она у нас такая непоседа, мы уже начали беспокоиться, что она могла сломать ножку. Так наша малышка кричала, так кричала. Но благодаря вам все обошлось.

Она повернулась к своему мужу, стоявшему рядом, и обратилась к нему с легкой улыбкой:

— Ганс, я знаю, что именно подойдет для изящных ножек мадам Жанны.

Женщина что-то тихо прошептала ему на ухо, отчего его лицо озарилось довольной улыбкой. Он кивнул и, не говоря ни слова, направился в мастерскую. Через несколько минут он вернулся, держа в руках два свертка из бархатной ткани.

Мужчина аккуратно положил свёртки на деревянную поверхность стола. Я не смогла сдержать восхищённого возгласа, когда он развернул их передо мной. На столе появились замшевые туфельки-лодочки глубокого тёмно-зелёного цвета. Их изящные линии, прошитые золотой нитью, были искусно расшиты мелким жемчугом, создавая эффект тонкой паутинки. Рядом стояла вторая пара — элегантные ботиночки из тонкой тёмно-коричневой лайковой кожи. Они были украшены аккуратной шнуровкой и миниатюрным каблучком в форме рюмочки, придававшим им особую утончённость и элегантность. Качество обуви было настолько высоким, что даже в моем мире, где стандарты совершенства постоянно растут, редко можно было бы найти что-то столь же безупречное.