Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария

Зоси, потеряв былую грациозность и прыткость, словно уточка, переваливаясь с ноги на ногу, наблюдала за миром, впервые сменив меховую накидку на более тонкую, холщовую. И, не прикрыв голову тёплым капюшоном, наслаждалась лёгким ветерком, что игрался в её распущенных волосах, разделяя их на тонкие пряди.

Она тоже расцветала по-своему.

Алзо наблюдал за ней из окна, потом тайком пробрался на улицу, стараясь оставаться незамеченным — ему нравилось любоваться Зоси, её естественным поведением, когда она думала, что никто на неё не смотрит. Живот её заметно увеличился в размерах, и грудь вожака каждый раз наполнялась приятным волнением, когда он смотрел на него. Там, в неведом таинстве, не открытом ни одному смертному, рос и развивался его ребёнок. Его наследник. Его будущее. И, осознавая это, Алзо чувствовал каждый раз прилив силы и нежности к той, что смогла подарить ему это счастье. И тогда его переполняло неведомое до знакомства с ней чувство, которое нельзя было назвать любовью. Ибо это было больше, чем любовь…

Зоси смотрела на небо, Алзо смотрел на Зоси. Его мало волновала весна, но раз она так нравилась его самой желанной женщине на свете, то он готов был растопить весь этот снег, весь этот лёд, чтобы она была счастлива. Вот она медленно прошлась по двору, касаясь деревьев, росших здесь. Кажется, она тосковала по дому, но ни разу не высказала даже мысли о возвращении. Конечно же, что там её ждало? В лучшем случае презрение соплеменников, в худшем — смерть её и их ребёнка. Алзо покрывался неприятными мурашками, когда осознавал, что той роковой встречи в лесу, в пещере, могло и не быть.

Что бы тогда с ней стало? Погибла бы от холода или от рук тех, кто звал её своими сородичами? Хвала всем богам, они этого не допустили!

— Выходи! Думаешь, я не вижу, что ты за мной следишь?

Алзо усмехнулся сам с собой, выходя из-за угла дома. А она всегда была наблюдательной, его девочка. И ведь ни за что не выдаст, что сама давно заметила его! Из неё вышел бы отличный следопыт…

— Думаешь, убегу? — сощурившись недовольно, спросила она, смешно выставив округлый живот — не специально, просто сейчас это смотрелось так потешно и мило.

Алзо, улыбаясь, покачал головой, подходя ближе.

— Нет. Я просто волнуюсь… Здесь всегда небезопасно.

Зоси привычно задиристо хмыкнула, как всегда, подвергая насмешке его слова. Алзо давно привык и не обращал на эту её манеру внимания. Вместо этого он засмотрелся на еле заметные веснушки, что показались на её носу и щеках с приходом солнца, теперь девушка казалась ещё моложе, ещё милее — совсем девочка.

— Что? — грубо бросила она, всё ещё пытаясь что-то ему доказать. — Опять пялишься!

— Ты красивая, — прошептал он так, что Зоси резко расхотелось и грубить, и шутить.

— Конечно… С эти распухшим носом и губами… Да я вся как будто опухла!

— Ирма говорит, это отёки… Они пройдут, потом. Но тебя они ни капли не портят…

Кажется, Зоси окончательно смутилась, пробормотав что-то нечленораздельное себе под нос.

— Зоси… Я хочу обменяться с тобой клятвами. Я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему, даже если ты больше никогда не подпустишь меня к себе…

Зоси нахмурилась.

— Мы уже говорили об этом, и не раз. Я не собираюсь оставаться здесь, потом…

Он схватил её за руку, ступая на тонкий лёд. Сколько раз он убеждал себя, что не стоит давить на девушку, и каждый раз, вновь и вновь заводил этот разговор.

— Подумай хорошенько. Ты уже привыкла жить здесь, со мной, и, если даже не любишь, — он осёкся, но продолжил. — Всё равно это лучше, чем твой бывший дом. Мне нужна жена, а ребёнку — мать. Неужели ты готова проститься с ним вот так?..

Зоси выдернула руку, зло сверкнув глазами.

— Ты — зверолюд, я — человек! Чего ты ждёшь, Алзо?! Рано или поздно твои сородичи прикончат меня, клетка может и не спасти, и тогда…

— Скажи, ты любишь меня? — страстно перебил он её. — Хотя бы немного? Хоть самую каплю…

Зоси боролась с собой, но он не понимал, не знал, что она пытается скрыть — любовь или ненависть.

— Отстань! — в конце концов вскрикнула она, быстрым, насколько это было позволительно в её положении шагом направилась к дому.

Алзо не стал догонять. Ну почему с этой женщиной всё так сложно? Но без неё — вовсе никак… Может, он и впрямь требовал от неё слишком многого? Но что ему было делать со своей пылающей любовью душой? И телом, да, телом, с желания которого всё и началось…

— Зоси! — окликнул он грозно.

Она остановилась раздражённо, но лишь для того, чтобы повернуть к нему голову.

— Я люблю тебя!..

Миг. Взгляд растерянных голубых глаз. А после фырканье, и побег в дом, который они вот уже несколько месяцев делили вместе.

— Ты всё равно будешь моей, — прошептал он, хотя Зоси, конечно же, не могла этого слышать. — Ради нас и нашего сына, упрямая девчонка!

Ему нужно было прогуляться, проветриться, чтобы выкинуть отчаяние из головы, чем Алзо и занялся. Привести в порядок мысли, чтобы вернуться домой спокойным и уравновешенным, как всегда. Чтобы продолжить делать вид, что он вовсе не опечален её отказом. Ну что же. Он всё это вытерпит. Всё.

Глава 51

Только захлопнув за собой дверь и навалившись на неё спиной, Зоси смогла выдохнуть. А вот усмирить тревожно стучащее в груди сердце — нет. Подумать только! Она едва не сдалась, едва не согласилась на всё, что он ей предлагал, потому что и сама желала этого! Грязная предательница! Она предала всех людей, отца, забыв при этом, что, отказываясь от Алзо сейчас в первую очередь она предаёт себя. Ведь он давно не был ей чужим, и она уже не представляла своей жизни без него. Но упрямо отказывалась признавать это, и лгала даже самой себе. Слёзы брызнули из глаз, и она невольно, до боли закусила губу, чтобы хоть как-то оправдать их, если Алзо зайдёт следом. Но он не торопился догонять её, и это к лучшему — было время успокоиться.

Нет, так не должно быть! Зоси упрямо стиснула зубы, растирая по щекам горячие слёзы. Может быть, на неё так беременность влияла? Не могла же она, будучи здрава рассудком, полюбить зверолюда — почти животное, пусть и находящееся большее часть времени в обличии человека?

Хотя, кого она обманывала? Она жила здесь не первый день, и как бы не хотела увериться в обратном, понимала, что кроме способности к обороту, зверолюды от людей ничем не отличались. И, возможно, некоторые из них были даже лучше, чем люди.

Конечно, в этом отношении она сравнивала Алзо и Латера. Второй был человеком, но именно по его вине ей пришлось так скоро покинуть дом. Она ненавидела его всей душой и теперь отчётливо понимала, что не смогла бы с ним прожить и дня. Хотя Алзо, казалось, виновник всех её бед, совсем не вызывал в девушке ненависти. Напротив, она прониклась к нему. И хуже того, привыкла — к его заботе, уходу, ласке. Она уже не смущалась под его взглядом, когда он растирал её в бане, при этом не позволяя себе ничего лишнего, хотя ей самой порой невыносимо хотелось, чтобы он, наконец, забыл о своём обещании.

Но Алзо был всё так же нежен, трепетен и верен своему слову. Руки Зоси ещё долго не заживали, и ей пришлось уступить, но после она ни на минуту не пожалела о том. И даже потом скучала по тем дням, уже после, когда раны затянулись, и в баню она начала ходить одна.

Ей не доставало этих прикосновений и мучительно-голодного взгляда отца её будущего ребёнка, когда он тайком осматривал её юное тело, ещё не изуродованное (как ей казалось) беременностью. Она привыкла к ним настолько, что почти физически тосковала по его рукам, большим ладоням, длинным пальцам, что с невероятной нежностью касались её кожи во время мытья, чуть вздрагивая, боясь причинить хоть толику боли.

Он зря боялся… Она жаждала этих прикосновений не меньше его самого. Но признаться в этом?! Нет! Ни за что на свете!

Однако, когда живот заметно увеличился, а Алзо уже не мог видеть её обнажённой, его «голодные» взгляды никуда не исчезли. Казалось, он вообще не замечал, что она носит ребёнка, постоянно отекает и уже не так хороша, как прежде. Взглядом он так же боготворил её, Зоси, иногда спрашивая дозволения коснуться её живота, и тогда его улыбка становилась настолько счастливой, что и сама девушка иногда позволяла себе улыбаться.