Знахарь VIII (СИ) - Шимуро Павел

Серебристый ковёр расползался от стебля во все стороны, как разлитая жидкость на ровной поверхности, только жидкость эта была живой и целеустремлённой. Мох покрывал утоптанную землю, огибал камни, переползал через корни и расстилался ровным серебристым покрывалом, прибавляя по полметра каждые несколько секунд.

Двадцать секунд. Радиус пять метров. Серебристый край коснулся ноги Ферга, и кузнец вздрогнул, открыл глаза и уставился вниз с выражением крайнего недоумения. Его рот приоткрылся, и он произнёс единственное слово нормальным, собственным голосом, без чужих обертонов:

— Щекотно.

Тридцать секунд. Радиус восемь метров. Мох подобрался к частоколу и начал карабкаться по брёвнам.

— Варган! — я крикнул в сторону ворот, но Варган уже стоял на ногах, с копьём в руке и растерянностью в глазах, потому что враг, которого он привык встречать, обычно не представлял собой серебристый ковёр из мягкого мха, ползущий со скоростью прогулочного шага.

— Лекарь, что это?

— Не трогай. Отведи людей за внутренний круг.

Варган не стал переспрашивать. Развернулся и заревел на всю деревню голосом, от которого с ближайшей крыши сорвалась стайка мелких птиц:

— Все ко мне! К Обугленному Корню! Живо!

Дверь ближайшей хижины распахнулась, и оттуда выглянула заспанная Динка с мятым лицом и соломинкой в волосах. Увидев серебристый ковёр, подбирающийся к её порогу, девочка взвизгнула и юркнула обратно. Через три секунды из хижины вывалилась вся семья: Динка, её брат и мать, прижимающая к груди узел с одеждой.

Пятьдесят секунд. Радиус двенадцать метров. Мох перевалил через частокол и пополз по внешней стороне, спускаясь к ловушкам.

Аскер появился из своего дома одетым и собранным, словно не спал вовсе.

— Опасно? — Аскер остановился в трёх шагах от меня, не переступая серебристую границу.

— Нет. Это побег. Он транслирует.

— Что транслирует?

Я не ответил, потому что ответ появился сам.

На минуте двадцатой, когда радиус мхового ковра достиг пятнадцати метров и покрыл добрую четверть деревни, рост замедлился, а потом остановился. Серебристая поверхность перестала расползаться, уплотнилась и застыла, блестя в утреннем свете, как тонкий слой инея. Лис, стоявший у самого стебля, наклонился и тронул мох кончиками пальцев.

— Лекарь, тут линии.

Я подошёл к нему и посмотрел вниз. Мох под ногами изменился. Его поверхность, прежде однородная, теперь покрывала сеть тонких серебряных линий, чуть ярче основного фона, и эти линии складывались в рисунок.

Семь горизонтальных полос, пересекающих спираль на равных интервалах. Центральная точка на самом дне, пульсирующая медленным ровным светом. Масштаб один к ста, если мои расчёты верны.

Я стоял посреди карты Глубинного Узла, нарисованной живым мхом на поверхности деревни, и смотрел на неё сверху вниз, как хирург смотрит на рентгеновский снимок, приколотый к световому панно.

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ ПОВЕРХНОСТИ: карта Глубинного Узла

Масштаб: ~1:100

Источник: побег Реликта (трансляция через мховую сеть)

Совпадение с визуализацией коридора: 97%

Новые данные: обнаружены боковые ответвления на ярусах 2 и 5 (ранее не зафиксированы)

Коридор не просто спиральная труба с семью дверьми, у него есть развилки. На втором и пятом ярусах от основного ствола отходят горизонтальные тоннели, и на карте из мха они обозначены чуть более яркими линиями, уходящими вбок от спирали и обрывающимися у края мхового ковра.

— Впечатляет, — голос Рена раздался у меня за спиной.

Инспектор стоял на границе мхового ковра, и в левой руке у него была береста из архива, которую он носил с собой со вчерашнего дня. Рен поднял бересту на уровень глаз и медленно перевёл взгляд с неё на рисунок под ногами, сравнивая.

— Спиральная структура совпадает, — Рен заговорил ровным аналитическим тоном, но побледневшие костяшки пальцев, стискивающих бересту, выдавали его с головой. — Семь ярусов совпадают. Центральная камера совпадает. Но на моей схеме нет боковых ответвлений.

— Потому что схема из архива неполная?

— Потому что схеме из архива четыреста лет, и за это время коридор мог вырасти. Он ведь органический. Вы сами сказали, что стенки живые.

Рен не ошибается. Четыреста лет для органической структуры, питаемой Кровяными Жилами, это достаточный срок, чтобы отрастить пару дополнительных тоннелей. Человеческие сосуды прорастают коллатерали за недели, когда основной путь перекрыт. Мировой сосуд глубиной в полкилометра вполне мог создать обходные маршруты за четыре столетия.

— Лекарь, — Аскер подошёл ближе, аккуратно ступая по серебристому ковру. Его тяжёлые сапоги оставляли на мху неглубокие вмятины, которые затягивались через секунду. — Мне нужно что-то рассказать людям. Они стоят у Обугленного Корня и смотрят на серебряную поляну, которая выросла за минуту. Динка спрашивает, можно ли на ней прыгать. Хорус спрашивает, не отравит ли это колодец. Я должен ответить на оба вопроса, желательно одновременно.

— На ней можно прыгать. Колодец она не отравит. Мох питается субстанцией побега, а не водой.

— А что это за рисунок?

Я помедлил, подбирая формулировку, которая была бы правдой, но не вызвала бы массовой истерики.

— Побег показывает мне дорогу. Это карта подземного прохода, который находится под деревней. Мне нужно будет спуститься туда, когда придёт время.

Аскер пожевал нижнюю губу, обдумывая услышанное.

— Под деревней подземный проход. — Аскер кивнул, словно ему сообщили, что в амбаре закончилась соль. — Я скажу людям, что лекарь проводит ритуал для защиты деревни и мох безопасен. Динке скажу, что прыгать можно, но тихо. Хорусу скажу, что если он не прекратит мутить воду, Варган с ним поговорит ещё раз.

Староста развернулся и пошёл к толпе у Обугленного Корня, и его ровная спокойная походка, вероятно, успокоила людей больше, чем любые слова.

Рен спрятал бересту за пазуху и повернулся ко мне.

— Глубинный Узел видит поверхность. Он транслирует через побег детальную схему самого себя. — Инспектор чуть понизил голос. — Зачем?

— Приглашение. Я получил пятнадцатое слово Языка. «Войди».

Рен не вздрогнул, не побледнел ещё сильнее и не выругался. Он просто стоял неподвижно секунды три, обрабатывая информацию, и я видел, как за его выдержанным фасадом инспектора пятого Круга работает быстрый аналитический ум.

— Вы получили слово от самого Узла без посредников.

— Через резонанс. Ладонь-ключ передала запрос, ярус ответил. Прямой контакт.

— Сколько ещё неизвестных слов?

— Три. На ярусах два, три и шесть. Я могу получать одно слово за сеанс, два сеанса в день. Три слова за полтора дня, если тело выдержит.

— Полтора дня. — Рен посмотрел в сторону крон, где где-то за листвой скрывались девять наблюдателей пятого Круга. — Мудрец рассчитывал быть монополистом на знание слов. Если вы получите все семь до его приезда, он потеряет свой главный козырь.

— И у него останется только сила.

— А у вас останется только незаменимость. — Рен выдержал паузу. — Этого достаточно. Культиватор восьмого Круга не станет ломать единственный ключ от замка, даже если ключ ведёт себя не так, как запланировано. Но он может попытаться… ограничить условия использования ключа.

— Я знаю, поэтому мне нужны все четыре слова до его приезда.

Рен кивнул и ушёл к лазарету, и я заметил, что его шаг стал чуть быстрее обычного. Инспектор торопится. Он понимает, что события ускоряются, и хочет проверить Кеса, пока тот ещё в сознании.

…

Горт выбежал из мастерской через минуту после ухода Рена, и его лицо выражало смесь восторга и тревоги в пропорции примерно семьдесят на тридцать.

— Лекарь! «Дедушка»!

— Что с ним?

— Загудел в момент, когда мох начал расти. Я как раз протирал его и он завибрировал так, что у меня рука соскользнула. А потом на стенке появился налёт серебристый и тонкий, как паутинка, но он там есть, я проверил три раза.