Леди Мари заплакала. Я смотрела на них и не знала, кому верить. Его потрясение выглядело искренним. Но и страх бабушки, а особенно ее синяки, которые были не только на руках, невозможно было подстроить.
Кому из них верить?
Благородному лорду, чье имя было безупречным? Который помогал приюту, в глазах которого тоже была боль. Или герцогине? Ей-то зачем наговаривать на внука? Да и выжившей из ума старухой она не казалась. Ее ум был живой, она много чем помогла нам в приюте.
— Ваша Светлость, — обратилась я к герцогине. — Вам нужно отдохнуть. Рублик проводит вас в вашу комнату. Мы с вами поговорим вечером.
Домовой появился тут же, словно поджидал мои слова за дверью. Они вместе покинули кабинет, одарив герцога ненавистным взглядом. После их ухода в кабинете повисло тягостное молчание. Была бы моя воля, я бы тоже ушла вместе с ними, но увы. Приходилось разбираться до конца.
— Только не говорите мне, что вы поверили ей? — первым заговорил герцог, глядя на меня с некоторой долей надежды.
— Ваша Светлость, — выдохнула я. — Я не знаю, кому из вас верить. Но синяки на ее теле реальны, в отличие от ваших слов.
Герцог сжал кулаки. Это не укрылось от моего взгляда. Эдгар злился? Могло ли быть так, что он просто выходил из себя и не помнил те моменты, когда причинял своей бабушке боль?
— Но я ни в чем не виноват! — воскликнул он безвыходно. — Все, что говорит, это неправда. Я не знаю, зачем она оболгала меня. Но я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней наедине или не уговорю ее вернуться назад, домой. Так и знайте!
Я опешила от слов герцога. У меня тут не постоялый двор, а приют для пожилых людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации!
— Я не могу поселить вас в приюте, — спокойно произнесла я, глядя как меняется в лице герцог. — Вы не являетесь постояльцем приюта, но, — замолкал я, не договорив и следя за реакцией лорда Брайтвуд. — Но могу разрешить вам остаться здесь. На моих условиях.
— И что же вы предлагаете, Аннабель? — обратился он ко мне по имени. — Своими личными руками отремонтировать вам этот приют? А замок вам не возвести?
— Замок на мне нужен, а вот лишние руки не помешают, — спокойно ответила я.
Мне даже не пришлось ничего придумывать. Эдгар сделал это сам. Ведь иногда на мне хватало элементарной мужской силы и приходилось бегать с просьбой к рабочим.
— Вы сейчас серьезно? — удивился герцог.
— На полном, — прошла я за стол. — Вы хотите, чтобы герцогиня вернулась домой. Не скрою, я бы была этому только рада, если бы не одно “но”. Синяки на ее руках. Потому предлагаю вам единственный выход из сложившейся ситуации. Докажите, что вы не такой человек, каким вас описывала леди Брайтвуд, — я выпрямилась, глядя герцогу в глаза.
Интересно, он согласится?
— Если вы действительно не поднимали на бабушку руку, то вы с легкостью выдержите все те испытания, через которые вам придется пройти. Ведь зачастую те, кто старается скрыть свое истинное лицо, бывают самодовольны, надменны, упрямы и нетерпеливы. Также они вспыльчивы, импульсивны и несдержанны, легко выходят из себя. Вот мы и посмотрит на вас, какой вы человек: себе на уме или же тот, кому можно доверить пожилого человека, — с вызовом произнесла я.
— Вы предлагаете мне унизиться? — с опасной мягкостью в голосе задал свой вопрос герцог. При этом его глаза сузились.
— Нет, — уверенно и твердо произнесла я. — Я предлагаю вам доказать всем живущим в приюте, что вы не такой человек, каким вас нам представила герцогиня. Уверена, все постояльцы сейчас на ее стороне. Понадобится, они поднимут такой шум, что вам не отмыться до конца своих дней. Вы потеряете все, что до этого имели.
Герцог замер. По его глазам видела, что он усиленно думал, выбирая, что ему делать и как поступить. В какой-то степени мне было даже жаль его. И я ждала, когда он согласится. Мне отчаянно хотелось верить, что он не делал того, о чем нам рассказала леди Мари. Точнее, леди Марибэль.
— Хорошо, — наконец выдал герцог уставшим голосом. — Я согласен на ваши условия. Но знайте, — его взгляд буквально вонзился в меня. — Я делаю не потому, что признаю какую-то свою вину, а из лучших целей. Я просто хочу вернуть бабушку домой. В ее дом. Я вам тут не доверяю, — обвел он рукой кабинет, намекая на приют и его жильцов.
— Как пожелаете, Ваша светлость, — кивнула я, чувствуя, как внутри меня зарождается странная смесь из чувств. Надежда, вера и возбуждение от предстоящих дней?
Но я тут же взяла себя в руки. Герцог здесь из-за бабушки, а не по мою душу.
— Пройдемте, я покажу вам место, где вы будете жить, — обошла я стол. — Вы же понимаете, что я не могу вам выделить комнату на одном этаже с постояльцами и вашей бабушкой? — герцог согласно кивнул. — Но и оставить вас на улице я не могу себе позволить. Но есть один отличный вариант. Пройдемте со мной.
Я повела герцога к выходу из приюта, и оказавшись на крыльце, была приятно удивлена. Дождь уже закончился и из-за облаков выглядывало солнце. Не это ли хороший знак?
Аккуратно обойдя лужи мы дошли до самого сарая, в котором несколько лет жили постояльцы приюта. Только он один оставался нетронутым рабочими. Ни у меня, ни у жильцов не поднималась рука, чтобы снести его или же переоборудовать во что-нибудь еще. Так он и стоял, дожидаясь своего часа.
— Вот ваше временное жилище, — озвучила я, оказавшись внутри.
В сарае ничего не поменялось, кроме того, как постояльцы забрали те вещи, которые были дороги им.
— Вы серьезно? — обратился ко мне герцог, одарив меня таким взглядом, что он меня уже трижды придушил и столько же раз закопал. — Вы мне предлагаете жить здесь?
— А по мне видно, что я шучу? — не стушевалась я перед ним. С этого самого дня он просто работник в приюте, а не герцог. — Гостевого домика у меня нет. Это все, что я могу вам предложить. Не нравится — можете возвращаться в свой дворец. В этом случае герцогиня Брайтвуд останется в приюте.
Мои слова возымели эффект. Герцог снял с себя свой грозный вид и натянул терпение.
— Меня все устраивает, — процедил он сквозь зубы.
— Вот и хорошо, — хлопнула я в ладоши. — Вы пока обустраивайтесь, привыкайте, а меня ждут дела. На ужин вас позовут, — и я шагнула к хлипкой двери, не скрывая улыбку.
— Постойте, — остановил меня герцог, схватив за руку. — Мне надо съездить домой за вещами и предупредить слуг. Не могу же я ходить в одном и том же.
— Хорошо, — согласилась я. — Не вернетесь к вечеру, то наша договоренность отменяется, и я вынуждена буду обратиться за помощью куда следует. И еще одно условие: никаких слуг и помощников! Вы должны все делать сами, своими руками.
— А Готфрид? — опешил герцог. — Он может приходить и сообщать мне о делах? Я не могу пустить все на самотек и бросить герцогство на неопределенный срок.
— Как пожелаете, Ваша Светлость, — согласилась я. — С сегодняшнего дня вы не герцог, а работник приюта. Привыкайте к своему новому положению и роли.
Я повернулась и вышла во двор, оставляя герцога одного и чувствуя на спине его взгляд. И где-то в глубине души все же теплилась надежда, что он не виноват. Тогда зачем герцогине наговаривать на внука? Это мне и предстояло выяснить.
Глава 27. Ниже положением
Глава 27. Ниже положением
Аннабель Хэдли
Меня разбудил шум возле окна. Погода стояла теплая, и на ночь я не стала запирать его. Лето только вступало в свои права, но уже радовало нас погожими деньками. Приподнявшись, посмотрела в сторону задернутых штор, но ничего не заметила. Упала обратно на подушки.
— Хозяюшка, Его Светлость ожидает вас в столовой, — сообщил мне Рублик, появившись в моем кабинете как обычно, словно он просачивался сквозь стены.
Это еще зачем?
Видимо, все было написано на моем лице, раз Рублик начал объясняться.
— Все постояльцы приюта приняли решение, что они достаточно “наказали” Его Светлость, — сообщил мне домовой. — Они готовы подтвердить, что герцог сумел доказать свою невиновность. Все в один голос просили передать, что лорд Брайтвуд теперь ваша забота.
