Жрец Хаоса. Книга VIII (СИ) - Борзых М.

— Спина к спине, — проревел тот, — глядишь сколько-то продержимся!

Сорваться на помощь сестре хотелось тотчас же, но я удержал себя всего лишь на несколько секунд лишь для того, чтобы подключиться по мыслесвязи к химерам на запястьях у сестры и определиться с её местонахождением. То, что я увидел, мне ни разу не понравилось. Сестра стояла спиной к спине с огромным медведем, а именно с Павлом Урусовым, и отбивалась от целого вала тварей, очень подозрительно напоминавших мне астральных братьев, живущих внутри служителей Ордена Святой Длани.

Я понятия не имел, какого демона орденцы вдруг решили напасть на мою сестру после того, как у нас с ними вроде бы организовался нейтралитет? С другой стороны, уже само наличие Урусова рядом меня несколько обнадёживало. Но, судя по тому, что они на пару дрались едва ли не врукопашную, а сестра и вовсе использовала собственных химер для защиты, выходило, что их резерв должен был опустеть.

«Где вы⁈» — задал я химерам главный вопрос.

Ответ пришёл смазанным, сперва мне попытались показать амфитеатр арены для гладиаторских боёв, а после урывками показали башню с профильными магическими полигонами и затёртую дверь на третьем этаже башни.

Твою мать! Это кто у нас такой бессмертный, что устроил нападения на наследников двух княжеских родов прямо посреди столичной академии магии? Так-то служба Савельева прошляпила, а мне теперь пожинать плоды.

Плевать! Жалеть точно никого не буду.

Я принялся отдавать команды:

— Сейчас переходим порталом в гущу боя. Горги и властители неба, на вас защита и эвакуация сестры и княжича Урусова, большого мишки гризли, если я не ошибаюсь. Кродхан, Маляван, вы в состоянии усыпить большое количество людей в одном месте, как Кхимару?

— Да, но ненадолго. Всё зависит от количества людей и их плотности на определённой территории.

— У нас гладиаторская арена со зрителями… Вместимости не знаю…

— Арену удержим не больше четверти часа, — будто бы извинился Маляван. — Они же здоровые, и все зрители разгорячённые, сопротивление бешеное будет…

— Мне хватит!

Но пришлось также ввести в курс дела Эсрай:

— На мою сестру напали на территории академии, и не только на неё. Я за ней, а ты найди Капелькина и заблокируй выход вот здесь, — я показал иллюзию неприметной дверцы полигона на третьем этаже башни, — чтобы никто не смог уйти оттуда.

— Я с тобой, — тут же отреагировала богиня. — Прикрою спину. Поверь, мн, ничего не будет.

Так-то я почти не сомневался в сказанных словах, ведь уже однажды видел её с перерезанным горлом, но сейчас она стояла живая и здоровая при мне. Кстати, нужно будет потом уточнить, как ей удалось выжить.

— А выход я и изнутри заблокирую, заодно и тебя подстрахую. В одиночку на армии никто не ходит!

Возражать, что я не буду воевать в единственном числе не стал. Времени и так не осталось. Потому я просто открыл портал, ориентируясь на образ, показанный защитницами сестры.

Первыми в портал отправились химеры: мои горги и воскресшие властители неба. Они тут же рванули к Эльзе с Урусовым. Горги успешно рвали астральных братьев, устроив на них загонную охоту. Мне даже отсюда был слышен тихая ругань княжича:

— А это ещё, мать вашу, что за твари непонятные? Они за кого?

— За нас! Не тронь! — тут же узнала моих горгов Эльза.

Пока я переключался на магическое зрение и искал организатора покушения, за работу принялись Кродхан и Маляван. Но, что удивительно, магия их действовала на людей, включая сестру и даже Урусова, но никак не сказалась на потоке астральных тварей и на нас с Эсрай. Прежде чем волна успела захлестнуть сестру с оборотнем, властители неба успели схватить их цепкими лапами и поднять в воздух.

— Я прикрою их, — шепнула мне Эсрай и расправила собственные крылья, последовав за сестрой и Урусовым.

Разгадка невосприимчивости астральных паразитов к усыплению оказалась проста. Это были не астральные сущности, а кошмары, воплотившиеся в их форме. В магическом взоре гладиаторская арена клубилась от бесформенных клякс тьмы, формируясь в смерчи, уходящие в небо.

Я верхом на Горе поднимался всё выше над ареной для того, чтобы отследить источник магического воздействия.

Завихрения магии кошмаров вели меня в одну точку не хуже указателей артефакторных вывесок, указывая место, где засел кукловод, покушавшийся на сестру. Точкой этой был балкон с золотыми колонами и пилястрами, на котором в древние времена, во время гладиаторских боёв, восседал император вместе с почётными гостями. При этом я заметил, как по трибунам туда же с двух сторон неслись и Кродхан с Маляваном, попутно расточая вокруг себя волны сонной магии.

На этом самом балкончике я увидел уснувшего распорядителя, настоящее лицо которого вдруг начало проявляться сквозь магию кошмаров. А лицо-то знакомое — кто-то из преподавательского состава старших курсов, но я, хоть убей, не мог вспомнить имени этого человека. Кроме того, чуть дальше, в паланкине за шёлковыми вышитыми занавесками, восседал кукловод всего этого действа. Магией кошмаров оттуда фонило за версту, будто костёр чадил дымом сырых дров.

И первыми, что удивительно, добрались демоны, и подмигнув мне, они откинули занавески на паланкине и пали ниц:

— О, сильнейшая! О величайшая! Прими нашу службу! Нет воистину более сильного носителя магии кошмаров, чем ты!

Они склонили колени с обеих сторон перед индийской девицей, неуловимо чем-то похожей на Шайянку Раджкумари — дочь индийского махараджи из Раджпутана, с которой я познакомился на именинах принца. Только если у Шайянки были мягкие черты лица, и я бы даже сказал добрые глаза, то это была та ещё стерва и мегера в одном флаконе, а то и змеюка ядовитая в придачу.

Магичка победно взирала на склонившихся перед ней демонов, а после одарила меня уничижительным взглядом.

— Вот видишь, ты нам не ровня. Шайянка ошиблась. Ты всего лишь грязный полукровка, пустое семя, которое мой отец не успел вымарать окончательно из памяти нашего мира. Но я буду милостивой, если ты отдашь наши родовые артефакты, то я пощажу твою сестру. На пощаду для себя не надейся. Ты поедешь в клетке в Раджпутан, как зверёныш, и умрёшь от руки моего отца. И не надейся, на помощь ракшасов. Как видишь, они твари ветренные, подчиняются тому, кто сильней, даже без артефактов. А это значит, что сила моя мощнее твоей.

— Да-да-да, твоё кунг-фу, круче моего, — кивнул я, приземляя Гора и спускаясь с его крыла. — Мамзель, а губа не треснет? У вас в семье только Маляван побывать успел. Маляван, хочешь служить этой кикиморе индийской? — спросил я у демона.

Тот выпрямился, окинул презрительным взглядом незнакомку и выдал:

— Этой змеюке подколодной? Тадж меня упаси!

Индуску даже перекосило от такого заявления.

— Вот видишь, не хочет! Так ничего тебе не достанется. Ни доспех Атикаи, ни игла Кхимару, ни наруч Кродхана. Артефактов у тебя не было и не будет, а всё лишь потому, что ты никогда не сможешь напялить на себя средоточие души ракшаса-мужчины. Он тебе не подчинится никогда. А единственный женский — Шула-Вахини — ушёл к твоей сестре. Вот незадача. Выбор оказался тоже не в твою пользу.

Вот уж не знаю, то ли я действительно научился подспудно видеть главные страхи и болевые точки соперников, как и Кхимару, то ли я просто каждым своим словом попадал в точку, цепляя индийскую принцессу за самое больное.

Та сверлила меня взглядом, будто пыталась изучить мою родословную до седьмого колена.

— Боги с ними, с реликвиями, сама заберу. Уничтожить его, — в холодной ярости прошипела индуска, ткнув в меня пальцем с заточенным острым когтем. Но ничего не произошло.

— Где твои страхи? Почему?..

— Не помню, — пожал я плечами. — Память отбило. Что на таких ушибленных не действует твоё кунг-фу?

— А ведь Тадж прав, — разогнулся теперь уже и Кродхан. — Шула-Вахини никогда бы не приняла тебя в качестве носителя, ведь у тебя и даже близко нет понятия справедливости, милосердия и дипломатичности, которые были у неё.