Только я хотела встать с пуфика, как вдруг увидела Иарменора.
Он стоял неподвижно, будто врос в пол. Вместо слов я услышала хриплый выдох, похожий на рык.
— Я так и знал, — послышался голос. — А мне говорила, что всё в порядке.
Я сглотнула.
— Он навсегда, — мрачно выдохнула я. — Или по крайней мере до того момента, пока что-нибудь не придумаю… И смотрится уродливо.
— А ты представь, что это метка истинности, — прошептал он, и в его голосе не было жалости. Была одержимость. — Я уже устал тебя разубеждать, что всё в порядке… Я уже не знаю, как тебе объяснить, что всё хорошо… Хотя нет. Кажется, знаю.
Он повернулся и вышел. Быстро. Слишком быстро для человека.
Сердце дёрнулось в груди — не от страха. От предчувствия.
Я бросилась за ним, слыша, как закрывается дверь лаборатории. Дёрнула ручку — заперто.
— Иарменор! — закричала я, ударяя кулаком в дерево.
За дверью — тишина. Потом — шорох ткани. Запах нейтрализатора — резкий, едкий. Я унюхала его даже за дверью.
— Нет… — прошептала я, и мир сузился до одной мысли.
Но тут дверь открылась, впуская меня.
Он стоял у стола. На щеке — свежий, кроваво-алый шрам. Тот самый нейтрализатор стекал по его скуле, как слеза дракона.
— Что ты наделал?! — выдохнула я, бросаясь к нему. Мои пальцы впились в его запястье, отнимая тряпку. — Ты совсем дурак?!
Голос дрожал. Не от гнева. От боли. От боли за него. За то, что он сделал это ради меня. Ради моего стыда. Ради моей сломанной души.
Под действием нейтрализатора шрам на его щеке начал затягиваться — медленно, мучительно, оставляя после себя багровый след, зеркальный моему.
— Вот тебе и метка истинности, — прошептал он, и в его глазах плясали янтарные искры. — Так что мы с тобой дважды истинные. Первая — на спине. Вторая — на щеке. И обе — навсегда.
— Ты… дурак… зачем… — всхлипывала я, вытирая слезы о его мундир. — Вот чем ты думал…
— Драконом, — ответил он, прижимая меня к себе. Его сердце билось под моей щекой — слишком быстро, слишком горячо. — Дракон решил, что должен был иметь такое же.
— Вот что ты творишь! — задохнулась я, направляясь к столу и беря тетрадь. — Ты понимаешь, что теперь придется искать способ это убрать?
— Понимаю.
В голосе за моей спиной звучала улыбка. Я растерла слезы рукой.
— А еще я понимаю, что здесь в центре нужно делать каменную кладку. Надежную. Чтобы за ней можно было прятаться. И заказать у мастера ложечку на длинной ручке… Чтобы было безопасней. Сделаем отверстие, вставим ложку. Ты добавляешь слезы на ложечку, заходишь за стенку и переворачиваешь ее в котел. Так взрывная волна тебя не достанет. И вообще, я думаю, делать это в отдельной комнате. Где ничего нет…
Я судорожно листала тетрадь, пытаясь зацепиться глазами хоть за что-то. Ничего, я найду способ. Это уже… вызов!
— Успокойся…
Я почувствовала руки на своих плечах.
— Выдохни…
Я спрятала лицо в ладонях. Вдохнула глубоко — до боли в лёгких. И выдохнула. Вместе с выдохом ушла часть льда, сковывавшего сердце.
— Все хорошо, — я услышала эти слова на ухо. Я растерла лицо руками, как вдруг в холле послышался голос дворецкого: «Одну минуту, мадам… Пройдемте со мной!».
Шаги приближались к лаборатории. Дверь открылась, а я увидела женщину лет сорока. Очень ухоженную… Я бы даже сказала, красивую. С огоньком в глазах. Она была низкого роста, но довольно фигуристая.
— Так, дылда и куколка, — послышался голос, в котором я узнала голос мисс Иллюзаны. — Я попробовала то, что вы мне дали! И с уверенностью заявляю, что это антинаучно, целиком и полностью неправильно и… гениально… Я когда себя в зеркало увидела, не поверила. Я до конца была уверена, что ничего не выйдет. Точнее, выйдет… боком.
«Оно сработало!» — пронеслось в голове.
— Конечно, я выгляжу не на двадцать, но мужчины вслед оборачиваются. Ректор уже цветы прислал. Но сам виноват. Нечего было меня раньше старой каргой называть. Ишь, какой взыскательный выискался!
Она нервно заправила прядь за ухо — жест юности, забытый десятилетиями.
— У меня уже спрашивают остальные преподавательницы. Готовы платить золотом. И душой. Если нужно — готовы отдать душу. Вы с ценой определитесь — и мне скажете. Я им передам. Так что не благодарите. Я нашла вам первых клиентов! Жду вас в Академии. Только не каждый день. Ко мне вернулась личная жизнь!
Я едва сдержала улыбку.
— Я вот тут хотела уточнить. Эффект временный или постоянный? — спросила она, подойдя ко мне поближе. — Если временный — тоже хорошо. Просто… не хотелось бы, чтобы молодой преподаватель по боевой магии проснулся, а рядом… бабушка лежит…
— Постоянный, — вздохнула я. — Вроде бы…
Она ушла, а я чувствовала, как надежда расправляет крылья внутри. Мне удалось. Думаю, что этот шрам я тоже исправлю.
Так! Одну минутку! Я вспомнила. Где моя тетрадочка? Кажется, я что-то где-то видела…
Я вцепилась глазами в формулу. Надо пробовать. Всё нужно пробовать!
— Короче, у меня есть идея, — вздохнула я. — Но мне понадобится помощь. Ты готов помочь?
Иарменор не ответил словами. Просто прижал мою ладонь к своей щеке — и в этом жесте было всё: боль, любовь, одержимость и обещание.
