Дело в ридикюле (СИ) - Лерн Анна

Я улыбнулась в ответ.

Молодые люди влились в толпу танцующих, а я допила свой бокал, наблюдая за весельем. Под юбкой моя нога притопывала в такт музыке.

— Добрый вечер, миссис Холмс.

Я повернула голову и увидела маркиза. Он стоял рядом, заложив руки за спину. От его ястребиного профиля по позвоночнику пробежали мурашки.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — ответила я. — Чудесный вечер, не правда ли?

— Да, наверное, — он посмотрел на меня с высоты своего роста. — Нам нужно серьёзно поговорить. Возможно, после этого вечер не будет казаться вам таким чудесным. Вас ждут большие неприятности, миссис Холмс.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Что вы хотите этим сказать?

— Давайте выйдем на улицу, — маркиз не стал дожидаться моего ответа и направился к двери.

— Чёрт с тобой… — прошептала я, двинувшись следом. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Немного отойдя от здания ратуши, мы остановились под сенью старой яблони. В тусклом свете фонарей лицо Кессфорда казалось немного зловещим.

— Итак, могу ли я знать, по какой причине вы угрожаете мне? — спросила я, стоя в нескольких шагах от маркиза.

— Я не угрожаю вам, а констатирую факт, миссис Холмс, — его голос был холодным, но в нём слышались злые нотки. — Вы понимаете, что будет, когда семейство Фарбери узнает, что вы скрываете у себя их дочь?

Я растерялась. Сердце ёкнуло от страха. Но длилось это недолго. Раз правда всплыла наружу, то пусть знает и причину. Тем временем Кессфорд продолжал:

— Зачем вы всё это делаете? Это личная неприязнь ко мне? Или вами движет какое-то другое чувство? Какого чёрта вы лезете в чужую жизнь? Неприятная, сумасбродная…

— Остановитесь, пока не наговорили лишнего, ваше сиятельство, — прервала я его. — Если бы я не влезла в чужую жизнь, то, возможно, она бы прервалась в ближайшие дни.

— Вы бредите? — маркиз сжал кулаки. — Миссис Холмс, вам не кажется, что вы заигрались?!

— Леди Фарбери обеспокоена нежелательной беременностью своей дочери. В которую вы не верите. Она обратилась к местной повитухе, чтобы избавить Алисию от бремени. Я узнала об этом совершенно случайно и, естественно, не могла остаться в стороне. Но к побегу Алисии не имею никакого отношения. Девушка сбежала из дома по собственному желанию, понимая последствия ужасной процедуры!

Кессфорд отшатнулся, словно от удара. В его глазах отразилось неверие и ужас.

— Это ложь!

— К сожалению, это правда. Мы можем поехать к нам домой, и вы поговорите со своей невестой, — я не могла сдержаться, чтобы не добавить: — Если бы в этом мире мужчины прислушивались к желаниям женщин, то таких ситуаций было бы куда меньше. Но вас ведь не заботит душевное состояние какой-то там девицы. Вы решили жениться на Алисии, не зная о том, что у неё на сердце. Скорее всего, женские чаяния для вас блажь! А родители готовы на всё, чтобы подороже продать своего ребёнка, не оглядываясь на последствия! Так чем же вы отличаетесь друг от друга?

После моих слов повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием маркиза. Он смотрел на меня потемневшими от ярости глазами. Мои слова вывернули его мир наизнанку, обнажив неприглядную правду.

— Я должен поговорить с леди Алисией, — наконец произнёс Кессфорд глухим голосом. — Прямо сейчас.

— Я не могу бросить кузину и троих детей, чтобы выполнять ваши требования, — отрезала я. — Приезжайте завтра утром. Только прошу вас, проявите благоразумие. Пусть это останется нашей тайной.

— Вы обо мне слишком дурного мнения. Завтра я приеду с визитом к десяти часам утра, — процедил маркиз и, кивнув мне, быстро пошёл прочь.

Глава 37

Я вернулась на праздник, поискала глазами Иви и обнаружила у стола с закусками. Подруга с наслаждением ела какие-то сладости, запивая их шампанским.

— Не откажите мне в танце, миссис Холмс. Вы обещали.

От неожиданности я вздрогнула и, повернув голову, увидела лорда Ланкастера. Он, как всегда выглядел идеально: тёмный фрак сидел безупречно, узел шейного платка без единой складки. В глазах мужчины плясали искорки веселья. Легкая усмешка тронула губы, когда он протянул мне руку. Что ж, отступать некуда. Я вложила свою руку в протянутую, и мы направились к танцующим парам.

— Я бы хотел пригласить вас на прогулку, миссис Холмс, — вдруг сказал лорд Ланкастер, кружа меня в вальсе. — Как вы смотрите на пикник у реки? Возьмите с собой кузину и детей. Им точно понравится.

— Почему нет? — я вдруг заметила стоящего у стены маркиза. Он держал в руке бокал вина и наблюдал за нами угрюмым взглядом. — Я с удовольствием приму ваше предложение.

— Тогда я заеду за вами во вторник после обеда.

Танец закончился и, поцеловав мне руку, красавчик лорд направился к брату. Я незаметно наблюдала за ними. Кессфорд что-то недовольно проговорил, но лицо Ланкастера оставалось непроницаемым. Неужели маркиз недоволен тем, что тот уделяет мне внимание? Хотя что тут удивительного? У нас сложились непростые отношения.

Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на миссис Оппит. Жена священника быстро шла к Иви, лавируя между танцующими. Лицо женщины выражало крайнее беспокойство. Она что-то сказала подруге, и та, отставив тарелку, вытянула шею, высматривая меня. Я помахала ей рукой, чувствуя, как в душе зашевелилось дурное предчувствие.

Иви махнула мне в ответ и мотнула головой в сторону комнаты, где находились дети. Они с миссис Оппит направились туда, а я последовала за ними.

Оказалось, что у Джая начался жар. Мальчик сидел в кресле с пылающими щеками, на его лбу поблёскивали бисеринки пота.

— Он весь горит. Нам нужен доктор, — взволнованно произнесла подруга. — Надеюсь, он тоже на празднике?

— Нет, доктор Ричардсон сегодня спасает руку нашему пекарю. Тот упал с крыши сарая и заработал открытый перелом, — с сочувствием сказала миссис Оппит. — Мистер Ричардсон противник ампутаций, поэтому всегда старается сохранить конечность. Давайте отнесём Джая к нам. Как только доктор освободится, то сразу осмотрит его.

— Да, хорошо… — я сунула клатч стоящей рядом миссис Туки, после чего подхватила вялого Джая на руки. — Всё будет хорошо, милый. Потерпи.

Иви забрала близнецов, и мы вышли в зал. Танцы тут же прекратились. Тихо перешёптываясь, люди пропустили нас к выходу.

— Миссис Холмс, позвольте мне взять ребёнка.

За нами на улицу вышел граф Шетленд, и я передала ему Джая. Мальчик хоть и был худеньким, но я и сама весила, словно воробей.

— Благодарю вас. Его нужно отнести в дом отца Оппита.

— Мой экипаж неподалёку. Так будет быстрее, — ответил граф, направляясь к карете, которая стояла под деревьями. Туда не попадал свет от фонарей, и в полумраке поблёскивали лишь её полированные дверцы.

Я пошла было за ним, но вспомнила, что оставила клатч.

— Иви, давай мне близнецов, а сама поезжай с графом. Мне нужно забрать сумочку, — я взяла мальчиков за руки. — Мы скоро придём.

— Хорошо, — подруга быстро пошла за Шетлендом, а я вернулась в танцевальный зал. С миссис Туки мы столкнулись прямо в дверях.

— Адель! Вот вы где! Забыли сумочку! — женщина протянула мне клатч, в её голосе явственно слышалось волнение. — Пусть Господь хранит вашего мальчика.

— Благодарю вас, — отозвалась я, перекинув ремешок через плечо и торопливо подгоняя близнецов: — Ну-ка, шевелим ножками! Может, экипаж графа ещё не уехал.

Мы почти дошли до кареты, когда тишину разорвал женский крик. Словно тень, мимо нас пронеслась закутанная в плащ фигура, растворившись в зарослях. И я почувствовала аромат сладковатых духов, в котором угадывались нотки жасмина. Да это же женщина!

Моё сердце болезненно сжалось, когда я увидела, как жена священника бережно поддерживает Иви. Согнувшись от боли, подруга стонала, прижимая руку к плечу. Даже в полумраке было видно, как между ее пальцев просачиваются тёмные струйки. Кровь!

— Что случилось?!

— В карете кто-то прятался! — отрывисто бросил граф, и его лицо исказила гримаса гнева. — Полагаю, нож предназначался мне. Я попросил мисс Пинкертон занять место в карете, чтобы передать ей ребенка. Едва она открыла дверцу, как на неё напали!