Я покачала головой и слегка улыбнулась ему:
— Вы и не напугали. Но отец отметил, как нам повезло, что в дом проникли именно вы, а не кто‑то другой.
Его лицо тут же исказилось от тревоги, и он сглотнул.
— Однако я также чувствую облегчение и безмерную благодарность, — моя улыбка чуть дрогнула, и я склонила голову набок. — Вы обозвали меня ангелом мщения однажды, но очевидно, что чудотворец здесь именно вы.
Он покачал головой, внимательно вглядываясь в моё лицо:
— Никакого чуда. Просто… доступ к средствам.
Я стала серьёзнее, чувствуя, как во мне нарастает благодарность:
— Вы подарили мне и моим сёстрам неоценимый дар, и я буду любить вас вечно за эту доброту. Благодаря этим деньгам о моих сёстрах позаботятся. — Мой голос дрогнул. — Вы святой, Нико, настоящий святой, и я никогда не смогу отблагодарить вас в должной мере. Вы ведь это понимаете, правда?
— Мне не нужны благодарности.
Смятение заставило меня слегка нахмуриться:
— Тогда чего вы хотите?
Он сделал крошечный шаг ко мне:
— Я хочу, чтобы вы были свободны в своём выборе. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я хочу…
Я подождала, закончит ли он фразу, но он замолчал. Он дал мне свободу выбора. И я уже сделала его.
— Это невероятно мило с вашей стороны.
Неуверенность промелькнула на его лице:
— Вы будете счастливы? — спросил он так, будто ожидал от меня чего‑то другого, но я не могла представить, чего именно.
Буду ли я счастлива? Да, в каком‑то смысле.
— Я буду счастлива оттого, что у моих сестёр теперь есть приданое. Теперь они смогут выйти замуж, и о них позаботятся. Я буду счастлива, зная, что аренда будет оплачена. Это делает меня счастливой.
Он нахмурился:
— А как насчёт вас? Если вы решили использовать деньги на приданое для сестёр, то если вы захотите выйти замуж, наверняка…
Я прервала его, не желая, чтобы он давал мне ложную надежду:
— Мне приданое не нужно. Обо мне уже позаботятся. — Я посмотрела на него, надеясь, что моё выражение лица выглядит жизнерадостным.
Его лицо сначала выражало замешательство, а затем исказилось чем‑то похожим на ужас.
— Аннабель…
— Было разумнее разделить деньги только на двоих, особенно учитывая, что нам понадобится значительная часть, чтобы оплатить аренду, — объяснила я, отчаянно желая, чтобы он понял, чтобы согласился, что это к лучшему, — тогда я смогу перестать сомневаться в своём решении. — Оказалось, что Грейс отчаянно влюблена в ученика аптекаря, и если они хотят, чтобы у них всё получилось, им понадобится вся возможная помощь. К тому же останется немного и для Шарлотты, пока она не подрастёт настолько, чтобы захотеть выйти замуж.
Он закрыл глаза, будто я его разочаровала, или будто он желал для меня чего‑то лучшего, или будто… будто ему не всё равно. Он сжал губы и осторожно выдохнул через нос:
— Значит, когда вы говорите, что о вас позаботятся, вы имеете в виду… что выходите замуж за Александра?
— Да, — я гордилась тем, что мой голос не дрогнул.
— Нет, — он покачал головой, явно сбитый с толку. — Нет, вы не можете этого сделать. Вы не можете выйти замуж за моего брата.
Его решительность удивила меня:
— Он добрый и хороший, разве нет? Так почему же мне не выйти за него?
— Потому что вы не хотите, чтобы вас принуждали к браку, — он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и заговорил медленно и чётко. — Вы прямо и решительно говорили мне, что не можете представить ничего хуже этого. Зачем, по‑вашему, я дал вам эти деньги? — Сейчас он выглядел не просто расстроенным, почти злым. — И даже теперь вы выбираете брак по принуждению?
— Да, — ответила я, ненавидя то, что он расстроен, но при этом искренне не понимая причины. — Вы дали мне деньги, чтобы я могла выбрать, и я выбрала. Я выбрала это. Так будет лучше для всех.
— Для всех, кроме вас, — сказал он, и его палец дрожал, когда он указал на меня. — Вы жертвуете собой, чтобы всем остальным было лучше.
— А что в этом плохого? — возмутилась я. Как он может упрекать меня за желание позаботиться о сёстрах наилучшим образом?
— Ты не обязана всегда ставить всех остальных на первое место, Бель, — тихо произнёс он.
Я судорожно вдохнула и отступила на шаг. Он никогда раньше так меня не называл, и то, как он это произнёс, творило с моим сердцем что‑то ужасное и в то же время чудесное.
— Не называте меня так, — прошептала я умоляюще.
Он прищурился и наклонился ближе:
— Почему нет?
Слезы внезапно навернулись на глаза, и всё то, чего у меня никогда не будет, мгновенно всплыло в сознании:
— Потому что это заставляет меня думать, что вы ко мне неравнодушны.
Его ноздри расширились, и он сделал шаг ко мне:
— Поверь мне, я очень сильно неравнодушен.
— Почему? — потребовала я ответа.
— Потому что ты должна выйти замуж за меня! — Он ткнул пальцем себе в грудь, глядя на меня с мукой. — Я хочу тебя. Но я не могу этого сказать, потому что не хочу, чтобы ты выбрала меня из отчаяния. Я не хочу, чтобы ты выходила за меня только ради того, чтобы избежать брака с Александром. Я хочу, чтобы ты выбрала меня, потому что обожаешь меня так же, как я обожаю тебя. — Он выглядел как безумный. Глаза лихорадочно блестели, челюсть была сжата, дыхание прерывистым. — Я хочу, чтобы тебе не хватало меня, когда меня нет рядом. Я хочу…
Я стояла, задыхаясь короткими прерывистыми вдохами, пытаясь осознать сказанное им:
— Ты хочешь…?
— Тебя, — просто ответил он. — Всю тебя.
Я замерла, оцепенев, ведь внезапное тепло разливалось по всему телу. Глаза Нико были умоляющими и уязвимыми, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать все последствия его слов. Затем восторг наполнил глаза слезами:
— Ты хочешь меня? — с трудом выговорила я.
— Да, — выдохнул он.
Почти в трансе я наклонилась и положила руку ему на щёку, мне было необходимо до него дотронуться. Он тут же схватил моё запястье и повернул лицо к моей ладони, чтобы поцеловать её. Затем посмотрел на меня и сглотнул, ожидая.
Слёзы готовы были пролиться, но улыбка изо всех сил старалась их сдержать. Я обхватила его щёку ладонью, большим пальцем слегка коснувшись его нижней губы, и начала верить, что, может быть, может быть, я вот‑вот получу всё, о чём когда‑либо мечтала.
— Я не думала, что у меня когда‑нибудь будет шанс это сказать, — с губ сорвался дрожащий смешок. — Я думала, что выйду за Александра и у меня никогда не будет такого шанса. — Я с трудом сглотнула, внезапно ощутив жар, несмотря на то что вокруг нас мягко кружился снег. — Но теперь у меня есть этот шанс.
— Что сказать, дорогая? — он поцеловал мою руку.
Мои губы приоткрылись, и я несколько мгновений боролась с собой, прежде чем произнести слова.
— Я люблю тебя. — сказала я тихо, но твёрдо.
Он закрыл глаза и вздохнул.
— Думаю, что я люблю тебя уже какое‑то время, с тех пор, как мы были в Доме Фоулер, — продолжила я, чувствуя, как облегчение и радость переполняют меня от возможности высказать всё, о чём я думала так долго. — Я восхищалась в тебе всем, и тем, как ты относился к другим, и тем, как заботился обо мне. — Я подняла вторую руку и стёрла несколько снежинок с его волос.
Он обнял меня за талию и притянул ближе.
— И ты позволишь мне и дальше заботиться о тебе? — Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, от чего всё моё тело обмякло от этой нежности. Его поцелуй проник в каждую клеточку моего существа, и я начала по‑настоящему верить, что этот момент настоящий. После нескольких ласковых поцелуев в губы он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Потому что я влюблялся в тебя с самой первой нашей встречи.
Собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах:
— Влюблялся?
— Конечно. Как я мог устоять? — Уголок его рта изогнулся в кривой улыбке. — С твоей виртуозностью в выбивании ковров и эпическими баталиями с игрушками.
Я рассмеялась и опустила голову ему на грудь.
