Он обхватил ладонью мой затылок и поцеловал меня в макушку.
— Тебе действительно стоит выйти за меня замуж. В данный момент я даже не буду возражать, если это будет из‑за моих денег, — тихо произнёс он.
У меня перехватило дыхание, и я тут же посерьёзнела, подняв на него взгляд:
— Ты действительно хочешь этого?
Он провёл пальцами вдоль моей шеи:
— Выйдешь за меня? Позволь мне заботиться о тебе, Бель.
Я сглотнула комок в горле и решительно кивнула:
— Я определённо выйду за тебя, и это будет не из‑за твоих денег.
Его губы медленно изогнулись в очаровательной улыбке:
— Тогда почему?
— Потому что я очень сильно тебя люблю. И я собираюсь заботиться о тебе так же усердно, как ты заботишься обо мне.
Он усмехнулся и слегка стукнул своим холодным носом о мой:
— Твои условия приемлемы.
Я положила одну руку ему на сердце, а второй обхватила затылок:
— Нико?
— Да, любовь моя?
— Я готова к следующему уроку.
Его глаза загорелись, он обхватил меня второй рукой за поясницу и крепко прижал к себе:
— И что это за урок?
— Как следует целовать своего жениха?
Он опустил голову, и его губы замерли прямо над моими:
— Может, выясним?
— Да, пожалуйста.
Его губы коснулись моих. Сначала легко, потом сильнее, нежно притягивая и наслаждаясь каждым мгновением. Оказалось, что целовать своего жениха куда менее…сдержанно, чем первый или второй поцелуй. Так что нам совсем несложно было согреваться друг с другом, хотя снег продолжал идти, а температура всё падала. Я пылала от любви и света, и от осознания, что только что согласилась выйти замуж за человека, который любит меня всем сердцем, во всех самых важных смыслах.
***
— Поверить не могу, что ты чуть не позволил мне выйти замуж за Александра, — сказала я, пока мы медленно шли по дороге к дому Александра и моя рука лежала на его локте, а голова — на его плече.
— Поверить не могу, что этот негодяй, мой брат, сделал тебе предложение.
— Будет ужасно неловко, когда мы придём? — спросила я, нервничая из‑за того, что придётся признаться своему работодателю, что вместо того чтобы выйти за него, я собираюсь замуж за его брата.
Нико фыркнул, и от этого мне сразу стало легче:
— Сомневаюсь. Когда я пришёл отчитать его за то, что он сделал тебе предложение, он быстро догадался, что я в тебя влюблён. Уверен, он будет рад, что у меня хватило смелости об этом заявить.
Я хихикнула:
— Ты отчитывал своего брата?
— Конечно. Мало того что он мог быть с тобой день ото дня, так ещё и имел наглость попытаться увести тебя у меня…
Я посмотрела на него, забавляясь тем, как он надулся при этой мысли, и не смогла сдержать улыбки:
— Ты что, ревновал, любимый?
Он посмотрел на меня в упор:
— Он попросил тебя выйти за него, и ты почти согласилась. Я сгорал от ревности. — Он притянул меня ближе, укутывая теплом от холода.
Никогда прежде я не чувствовала себя настолько защищённой и окружённой заботой. Ощущение принадлежности было невероятно глубоким, пока я впитывала его тепло.
Он поцеловал меня в волосы и тихо произнёс:
— Поверить не могу, что ты теперь со мной.
Я закрыла глаза, переполненная красотой момента и резким контрастом между моими нынешними чувствами и той полной сумятицей, что терзала меня последние два дня:
— Ты полностью изменил мою жизнь. Ты ведь это понимаешь, правда?
— Я планирую, чтобы мы оба изменим жизни друг друга множеством чудесных способов.
Я улыбнулась, но потом слегка нахмурилась:
— Могу придумать только один минус.
Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на его красивом лице отразилась тревога:
— Какой?
— Ну, когда мы поженимся, я буду жить с тобой в Доме Фоулер, а значит, мне придётся находиться рядом с Брунсоном. — Я не смогла сдержать пренебрежения, произнося его имя.
— О, — сказал он с улыбкой. — У меня отличные новости на этот счёт.
Я взволнованно вдохнула:
— Правда?
— Брунсон больше не работает в Доме Фоулер.
У меня вырвался вздох облегчения:
— Это чудесные новости! Как тебе это удалось? — Я уже начала думать, что влияние Брунсона слишком велико, чтобы его когда‑либо уволили.
— Я поймал его на том, что он сломал что‑то из вещей Виллы, — сказал Нико, выразительно приподняв бровь. — Это стало последней каплей, которая была мне нужна. Лорд Калдерон обычно не перечит леди Калдерон, но когда дело касается их дочери…
Я просто кивнула. Мы все знали, что лорд Калдерон переставил бы звёзды на небе для Виллы, если бы она попросила.
— Значит, он действительно ушёл?
— Да, — заверил он меня, и свет и надежда, которые я увидела в его глазах, укрепили и мою надежду.
— Я просто… — Я сглотнула, чувствуя, как глаза жжёт от непролитых слёз. — Я так рада, Нико. Я очень волновалась за остальных.
— Удивительно, что у тебя вообще оставалось место для переживаний о слугах Дома Фоулер при всех тех проблемах, с которыми ты сталкивалась дома каждый день. Когда я впервые увидел тебя у твоего коттеджа, я испугался за тебя. — Он погладил меня по щеке, словно ему нужно было коснуться меня, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. — Огонь в твоих глазах был таким тусклым.
Его слова были правдой, но они также заставили меня осознать, насколько всё изменилось за последний час. Я повернулась к нему лицом:
— А как выглядят мои глаза сейчас? — спросила я, желая, чтобы он увидел перемены во мне, те перемены, которые произошли благодаря ему.
Его губы медленно растянулись в улыбке. Тыльной стороной пальцев он провёл вдоль контура моего лица:
— Сверкающие. Прекрасные. — Он наклонился и поцеловал меня сначала в одну щеку. — Тёплые и живые. — Потом в другую. — Манящие и полные жизни.
Затем его губы прижались к моим, медленно, словно исследуя, и волна тепла прокатилась вдоль моего позвоночника и разлилась по всему телу.
Он… это было всё, чего я хотела, и всё, что, как мне казалось, я никогда не смогу получить.
Когда он отстранился, я провела пальцами по его виску, а затем зарылась ими в его кудрявые волосы, купаясь в любви, светившейся в его глазах:
— Ты — самый величайший дар, который я когда‑либо получала.
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему:
— А ты — мой.
Эпилог
Пять лет спустя
Огонь в камине весело потрескивал, а я устроилась в своём любимом месте, а именно на коленях мужа в удобном кресле. Голова моя покоилась на его плече; одна его рука лежала на моём колене, а другая лениво выводила круги на моей спине. На столике рядом стояла пустая кружка, а на языке всё ещё ощущался насыщенный вкус пряного сидра.
Наш домик был одним из ближайших к Дому Фоулер, так что Нико мог без труда добираться до поместья. Двое наших сыновей спали в детской в дальней части дома, оставляя нам тишину, так необходимую для принятия решения.
— Может, Невины? — предложил он. — Их мальчик болен.
— Да, но оба его родителя живы и полны сил, — заметила я.
— Верно, — согласился он. — У тебя есть кто-то на примете?
Было первое декабря, и, следуя нашей традиции, мы выбирали семью, которой не помешало бы маленькое чудо. В первый год после свадьбы я стеснялась предложить это, но глаза Нико загорелись так, словно он услышал величайшую идею в жизни. Подарок, который он оставил моей семье, полностью изменил нашу жизнь, и я была счастлива дарить такое же чудо другим.
— Я думала о Лоутонах.
— Ах, да. — Он прижался поцелуем к моей макушке и проговорил в мои волосы:
— Мистер Лоутон получил травму во время сбора урожая.
Я кивнула:
— Он всё ещё не встал на ноги, а Минни уже ждёт ещё одного ребёнка.
— Хорошо. Как мы доставим подарок в этом году?
Я подняла голову с его плеча и усмехнулась:
— Что, не хочешь пробираться в их дом?
