— Большинство людей не поощряет полигамию. Нормально предъявлять партнёру претензии, если он вдруг пошёл налево.
— Предъявлять претензии — нормально, — согласился Дэйк. — А вот травить его непонятными зельями — нет. Ничего не мешало этой дамочке, как только она узнала о том, что муж посещает «Дом огненных цветов», поговорить с ним на эту тему. Однако она предпочла промолчать, вместо этого опоив его зельем, что и привело его к смерти.
— Ты, как всегда, слишком суров к окружающим, — насмешливо заметила я.
— Нет, я всего лишь настаиваю на рациональности.
Я весело фыркнула, поднялась и перебралась к Дэйку, бесцеремонно оседлав его колени и обвив руками шею.
— Хочешь сказать, что сам всегда поступаешь исключительно рационально? — мурлыкнула я, с удовольствием отметив, как его ладони сразу же легли мне на ягодицы, поддерживая.
— Когда речь не касается тебя — да.
Я не удержалась от смешка и нежно коснулась губами гладковыбритого подбородка мужчины.
— Тебе совсем невтерпёж? — как-то обречённо уточнил он. — Сейчас проводник должен прийти.
— Ничего, подождёт.
И накрыла губы Дэйка своими губами, втягивая в страстный поцелуй.
Предложение
Естественно, именно этот момент выбрала проводница, чтобы войти к нам в купе. Её возмущённое восклицание немало позабавило меня, а вот факт того, что пришлось оторваться от столь желанных губ и переместиться с колен Дэйка на сиденье, вызвал закономерное недовольство.
— Поезд — это общественное место, молодые люди, — строго проговорила проводница, наградив нас с Дэйком суровым взглядом. — Соблюдайте приличия!
Я окинула её оценивающим взглядом. На вид около пятидесяти-пятидесяти пяти лет. Фигура стремительно приближается к идеальной с точки зрения математики, на голове — жуткая химическая завивка на пережжёном блонде.
— Дорогуша, не советую учить нас манерам — вы нам в пра-пра-правнучки годитесь, — осадила я её елейным голосом и частично сняла маскировку, заставив глаза светиться синим, чем вызвала испуганный писк со стороны женщины. — Делайте свою работу и забудьте о нашем существовании. Никакого чай-кофе и прочих дополнительных услуг. Купе мы закроем, чтобы не нарушать своим вопиющим поведением ваш покой.
Проводница закивала головой, точно китайский болванчик, быстро проверила наши с Дэйком билеты и документы и шустро выскочила из купе, чтобы буквально спустя пару минут вернуться с двумя комплектами постельного белья и подушками. Во второй заход она принесла скатанные рулоном матрасы, пожелала нам хорошей поездки и окончательно ушла, плотно закрыв за собой дверь.
Я тут же набросила на дверь запирающие и заглушающие чары, после чего повернулась к Дэйку.
— Теперь нам точно никто не помешает, — заметила я и положила руку ему на бедро. — Продолжим?
— Ты не голодна и не обессилена, — Дэйк пристально посмотрел мне в глаза. — Зачем тебе это?
Я моргнула, пытаясь осмыслить вопрос.
— А что, для того, чтобы хотеть секса, я обязательно должна быть голодна или ослаблена? — в свою очередь спросила я. — Почему ты не рассматриваешь вариант, что я просто хочу приятно провести время и получить удовольствие?
— Прежде ты не горела желанием затащить меня в постель. Что изменилось?
Я пожала плечами.
— Времена? — предположила я. — Раньше ты бы скорее отрубил мне голову одним из своих мечей, нежели согласился добровольно предаться страсти.
— Однако когда я пришёл к тебе с просьбой заняться со мной сексом, чтобы снять проклятье, ты была настроена весьма категорично, — напомнил Дэйк и насмешливо предположил: — Неужели я оказался настолько хорош в постели?
— Не без этого, — не стала лукавить я. — А что, тебе не понравилось?
— Понравилось. Но я всё ещё не могу понять твои мотивы.
— Какие могут быть мотивы у суккуба, чтобы затащить в постель сексуального мужчину? — рассмеялась я. — Ты мне просто нравишься, и я хочу заняться с тобой сексом к нашему обоюдному удовольствию. Никаких подводных камней, далеко идущих планов и интриг. На любовь до гроба не претендую, в жёны к тебе тоже не набиваюсь. Как только надоем или ты найдёшь кого-то более подходящего — сразу же закончим эти отношения.
— Ты этого хочешь? — взгляд Дэйка потяжелел. — Отношений?
Это была скользкая тема. Однако я не привыкла врать самой себе.
— Да, хочу, — призналась я. — Если, конечно, ты не против. Обещаю, всё происходящее останется между нами и никак не повредит твоей работе. И, разумеется, я никогда не стану использовать это против тебя.
— Я… — Дэйк осёкся и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Мне нужно подумать.
Я огорчённо вздохнула, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.
В душе я надеялась, что он сразу согласится. Наивная! Подумала, будто происходящее между нами, важно для него точно так же, как и для меня.
Что ж, очевидно, я ошиблась. Обидно, но не смертельно.
В конце концов, Дэйк не сказала категоричное «нет». А значит, пусть и призрачный, но всё же шанс у меня есть.
Во сне и наяву
Поскольку с сексом Дэйк меня обломал, а никакую интересную книжку с собой в поезд я прихватить не додумалась, я решила провести время с пользой и как следует выспаться. Поэтому деловито разложила матрас, застелила простыню, надела наволочку на подушку и с блаженной улыбкой растянулась на спине на получившемся ложе.
Дэйк с невозмутимым видом что-то просматривал у себя в телефоне и на меня не обращал никакого внимания.
Ну, и ладно. Не очень-то и хотелось.
Перевернувшись на живот и обхватив подушку руками, я закрыла глаза.
Мерный стук колёс и лёгкое покачивание поезда очень быстро сморили меня, и я погрузилась в сон.
Со снами у меня всегда были определённые проблемы — сказывалась слишком долгая и чересчур насыщенная мрачными событиями жизнь.
Хорошие или хотя бы нейтральные сны мне не снились никогда, только кошмары. Казни на площадях, стычки с охотниками, пытки… слишком много было того, о чём я отчаянно пыталась забыть. В бодрствующем состоянии получалось, но подсознание всё равно издевательски подбрасывало мне страшные картинки, как бы говоря: никуда ты от этого не денешься.
Вот и сейчас, засыпая, я внутренне напряглась в ожидании, какой кошмар мне достанется на этот раз.
Я оказалась в тёмной крохотной комнатке, будучи распластанной на жёстком деревянном полу, а надо мной склонился человек, чьё лицо было скрыто за непроницаемой металлической маской — такие во второй половине шестнадцатого века носила городская стража.
Увидев это «лицо» я расслабилась — данное воспоминание нельзя было назвать приятным, но и полноценным кошмаром оно тоже не являлось.
Когда я говорила Дэйку, что делила постель с девятью мужчинами, не считая его самого, я не то чтобы лукавила… скорее не говорила всей правды.
А правда заключалась в том, что я понятия не имею, кто был тем, кому досталась моя невинность.
Выбравшись из застенков монастыря после убийства садиста-священника, я была, мягко говоря, не в себе. К небольшому помутнению рассудка добавлялось магическое и физическое истощение и кровавые раны на теле.
Зрелище я тогда, должно быть, представляла собой жуткой. А ещё совершенно точно была не в состоянии скрывать свою «демоническую» сущность.
Однако это не помешало какому-то городскому стражнику притащить меня к себе домой.
У меня практически сразу началась сильнейшая лихорадка, так что те несколько дней, что я провела с ним, полностью стёрлись из моей памяти, как и лицо моего «спасителя».
Из тех обрывков, что удалось сохранить, я знала, что едва ли не силой заставила бедолагу со мной переспать: глубокие раны и магическое истощение активировали мою суккубью сущность, поскольку для любого суккуба секс — лучший способ исцеления.
Когда я окончательно пришла в себя, рядом никого не было — мой случайный любовник просто сбежал, оставив меня одну. Впрочем, не убил — уже хорошо.
