Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай

Вот только она не убегала.

В комнате повисла вязкая, как болотная жижа, тишина.

Моя рука уже намертво вросла в рукоять ножа.

Вожак? Я нужен? — пришёл мыслеобраз Режиссёра.

Нет.

Рядом сжалась в пружину Лана, её зрачки расширились, улавливая малейшее движение, а ноздри хищно раздувались.

Мы были в мышеловке. Одно слово незнакомки, один магический всплеск — и дворец поднимется по тревоге. Нас размажут по стенам быстрее, чем Мика успеет достать скальпель.

— Вы хотите помешать друидам, — её голос прозвучал пугающе спокойно, словно мы обсуждали погоду.

— Кто ты? — мой голос упал до сухого щелчка взводимого арбалета.

Внутри заворочался Зверь, требуя крови, но я сдержал его железной хваткой воли. Не сейчас. Пока Эрика жива — нельзя.

Незнакомка медленно перевела взгляд на огромную кровать, где едва слышно хрипел король Валдрис.

— Я усыпила его для вас, — кивнула она. — Примите как жест доброй воли. Ненадолго, но вам хватит.

Я даже не моргнул. В тайге росомаха тоже часто отводит взгляд и припадает к земле перед тем, как вцепиться тебе в горло.

— Отойди от окна. Внутрь, — медленно, с расстановкой приказал я, мысленно просчитывая траекторию броска. Если она дёрнется, нож войдёт ей под ключицу. — Руки на виду. Живо.

Она проигнорировала приказ с тем особым безразличием, которое бывает только у людей, давно перешагнувших черту отчаяния. В её темных и глубоких глазах плескалась глухая, застарелая усталость.

— Мне было велено охранять Валдриса, — она горько усмехнулась, и эта усмешка исказила её лицо, словно шрам. — Стать его тенью. Но я не буду этого делать.

Она чуть наклонила голову, вглядываясь в меня, словно искала что-то знакомое.

— Никому обо мне не говорите, Макс. Иначе меня убьют свои же… Или те, кого я считаю своими. Я — Мирана. Дочь Первого Ходока.

Слова ударили под дых сильнее, чем удар медведя. Дочь Романа?

Но расслабляться нельзя. Предательство здесь подают с улыбкой.

— Если хочешь, чтобы мы поверили, — процедил я, не опуская ножа, — дай мне что-то весомое. План Тадиуса на завтра. Что он готовит?

Тень пробежала по её лицу.

— Я сама не знаю всего. Тадиус… — она запнулась, её взгляд метнулся к двери, словно она услышала что-то, недоступное нам. — Я не уверена, что это вообще Тадиус.

Она резко выпрямилась, балансируя на грани падения. Ветер с улицы рванул её волосы, скрывая лицо.

— Вам нужно спасти Валдриса. Прямо сейчас. Вытащите дрянь. А завтра… Я дождалась вас, чтобы сказать. Завтра, на арене, рассчитывайте на меня.

— Стой! — яростно шепнула Лана, делая шаг вперёд.

Но девушка лишь качнулась назад. Просто позволила гравитации сделать своё дело. Она беззвучно скользнула спиной в пустоту ночи, как падающий лист.

Я бросился к окну раньше, чем успел подумать зачем. Тело сработало быстрее головы. Схватился за деревянную раму, перегнулся через подоконник. Холодный ночной воздух ударил в лицо.

Она падала.

Летела вниз с той же невозмутимостью, с какой сидела на подоконнике. Тёмный силуэт на фоне серых камней сада. Три этажа. Несколько секунд до удара.

Воздух у земли взорвался.

Послышался плотный короткий удар, будто что-то тяжёлое возникло из ничего. Каменная пыль брызнула в стороны, и из этого облака выступила огромная рысь! Её шкура отблёскивала в лунном свете как отшлифованный гранит.

Мирана мягко и точно приземлилась ей на спину — будто делала это тысячу раз. Каменная рысь рванула с места и стремительно понеслась через сад. Вскоре они растворились в темноте за дворцовой стеной.

Я смотрел в пустоту ещё секунду.

Дочь Первого Ходока. Друид, который предаёт своих.

Слишком много вопросов и слишком мало времени.

— Что это вообще было… За ней? — выдохнула Лана.

— Уже нет. За двумя зайцами мы не побежим. Погонимся — и вся операция пойдёт к чёрту.

Я повернулся к Мике, который следил за происходящим, уже ничему особо не удивляясь. Парень просто привык.

— Работаем.

Лекарь сосредоточенно кивнул и поставил сумку на пол рядом с кроватью. Руки у него не дрожали — хороший знак. За последние недели парень научился держать себя в руках, когда цена ошибки измерялась чужими жизнями. Застёжки сумки тихо щёлкнули, но в ночной тишине королевских покоев даже этот звук казался громким.

Я подошёл к двери и осторожно вышел наружу.

Стражники всё ещё лежали без сознания. Нужно перестраховаться. Поскольку снотворное Ария не понадобилось — использовал его на охранниках. Так надёжнее. Советник знал своё дело — дозировку рассчитал правильно.

Осторожно вернулся в покои Валдриса.

— Лана, к окну, — сказал тихо. — Смотри на подходы со стороны сада.

Она беззвучно скользнула к подоконнику. Встала сбоку от проёма, прижавшись спиной к каменной стене — не светиться на фоне лунного света. Инстинкт хищника, отточенный за долгие годы охоты.

Мика уже разложил инструменты на краю кровати. Скальпель с тонким лезвием, щипцы для извлечения, несколько чистых тряпок, склянка с прозрачным антисептиком, который пах спиртом. Всё аккуратно — на расстоянии вытянутой руки.

Свечи на столике давали тёплый жёлтый свет, но его явно не хватало для тонкой работы. Мика взял подсвечник и поставил рядом с изголовьем, так чтобы пламя освещало голову короля. Воск капнул на деревянную столешницу — крошечное пятнышко, которое завтра горничная сотрёт не задумываясь.

Лекарь наклонился над Валдрисом и начал осмотр.

Сначала виски — пальцы двигались медленно, методично, ощупывая кожу с той осторожностью, которая приходит после сотен операций на живых людях. Потом шея, за ушами. Мика искал что-то неестественное, инородное, что не должно было быть под человеческой кожей.

Невероятный дар видеть проблему, чувствовать её кожей.

Валдрис лежал неподвижно. Грудь всё ещё поднималась и опускалась с механической точностью. Лицо бледное, но кровь циркулировала нормально, сердце работало.

— Там, — прошептал Мика через минуту. Голос у него был сосредоточенным, рабочим. — Чувствую за левым ухом. Уплотнение под кожей. Он перемещается…

Я приблизился и посмотрел туда, куда он указывал. На первый взгляд ничего необычного — обычная кожа, чуть покрасневшая от прикосновений. Но когда присмотрелся внимательнее, заметил едва различимую припухлость. Она была почти незаметна, спрятана в складке за ухом — место, которое сам человек никогда бы не проверил.

Мика взял скальпель и поднёс к коже короля. Лезвие было острым — я видел, как оно ловило отблески пламени свечи. Но руку парень не опускал — контролировал дыхание.

— Делай, — сказал я негромко. — Чем дольше тянешь, тем хуже для всех.

Мика кивнул и сделал надрез.

Движение было уверенным — лезвие прошло вдоль складки кожи ровной линией длиной в палец. Глубина точная — достаточно, чтобы добраться до подкожной клетчатки, но не настолько, чтобы повредить важные сосуды. Из разреза выступила тёмная кровь.

Мика промокнул кровь чистой тряпкой, потом осторожно расширил края надреза щипцами. Кровотечение было слабым, контролируемым — он рассчитал угол правильно.

И тут я увидел эту тварь.

Червь был тонким, как швейная нитка, длиной около двух пальцев. Тело почти прозрачное, с тёмными сегментами, которые пульсировали.

Головка была чуть толще тела и медленно, нехотя шевелилась — паразит явно не ожидал, что его потревожат. Мерзкая тварь извивалась под кожей короля, словно чувствуя опасность.

Мика зафиксировал червя щипцами за середину тела.

— Главное не раздави-и-и-ить, — шёпотом протянул Мика.

Если паразит лопнет под кожей, неизвестно, что произойдёт с его содержимым.

Парень приготовился к извлечению, слегка потянул щипцы на себя.

Червь сопротивлялся. Видимо, головка зацепилась за что-то внутри — может, за мелкий сосуд или нервное волокно. Мика не дёргал, не торопился. Правильно. Резкое движение могло оборвать паразита пополам.