Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия

Я был совершенно не против. И даже возражать ей не стану. Виноват — значит, должен ответить. Но и молча стоять в стороне, наблюдая, как мои подчиненные вьются возле нее голодным роем, а потом едят эти проклятые блины у нее прямо с рук, я тоже не собирался!

Да, прекрасно понимал, что Лиза, подкармливая их, не имела абсолютно никаких кокетливых намерений. Как и травить их она бы не стала — я уже понял, что эта иномирянка совершенно не такой человек. Для нее это просто забота. Но для меня было в корне неправильно, что здоровые, вооруженные мужики пялятся на нее голодными, масляными глазами и улыбаются во все тридцать два зуба, когда она ласково предлагает им угощение.

Вот вроде бы поступок с моей стороны был откровенно эгоистичным, по-мальчишески глупым, но я ничего не мог с собой поделать. Мой внутренний зверь глухо рычал, отгоняя чужаков от своей территории.

Я молча оттолкнулся от стены и последовал за легкой фигуркой Лизаветы.

Она увела меня в самый дальний, глухой конец коридора, подальше от покоев императрицы. Остановилась, развернулась ко мне и сложила руки под грудью.

Этот жест, к слову, заставил меня на секунду отвлечься, потому что ткань платья весьма выгодно подчеркнула изгибы ее фигуры. Но я быстро взял себя в руки, переводя взгляд на сердито сведенные светлые брови.

— Больше не нужно так делать, командир, — строгим шепотом отчеканила Лиза.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем речь.

— Чего именно?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — ее зеленые глаза недовольно сверкнули. — Твой сегодняшний голодный бунт на крыльце! Я не собираюсь нарушать вашу военную субординацию или подрывать твой авторитет. Просто хотела от чистого сердца поблагодарить парней за их верную, бессонную службу! А ты…

Она принялась отчитывать меня с пылом полководца, распекающего новобранца.

А я стоял, смотрел на ее разрумянившиеся щеки, на то, как гневно вздымается ее грудь, и просто молчал. Понимал, что это происходит впервые в моей взрослой жизни. Впервые меня, главу имперской стражи, вот так бесстрашно отчитывает молодая девушка. Да и я давно уже не в том возрасте, чтобы меня отчитывали. Но стоял и слушал, не смея (да и не желая) ей возразить.

Мне просто нравилось на нее смотреть.

Лиза говорила и говорила, активно жестикулируя. Объясняла мне, что она ничего плохого не делает, что злого умысла не имеет, что еда — это базовая потребность, а я веду себя как узурпатор.

Слушая ее пламенную речь, понял: ждать больше нет смысла.

— Позволишь мне стать твоим мужчиной?

Я произнес это ровным, спокойным, но очень твердым голосом, перебивая ее на полуслове.

Лиза мгновенно замолчала. Вся ее обвинительная тирада прервалась. Она ошалело распахнула свои невероятные глаза. 

— Чего? — спросила иномирянка внезапно севшим, охрипшим голосом, хлопая ресницами.

Я сделал плавный шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Взял ее руку в свою ладонь.

— Хочу стать твоим мужчиной, — повторил я, глядя прямо в глубину ее расширившихся зрачков. Увидев, как в них мелькнула тень сомнения, решительно мотнул головой: — И это не из чувства долга. Он здесь совершенно ни при чем. Ты мне симпатична. По-настоящему. 

Она стояла, словно громом пораженная. Девушка, которая только что гоняла императора и распекала меня, сейчас выглядела абсолютно обезоруженной. Губы, такие мягкие на вид, приоткрылись, дыхание сбилось, а на щеках вспыхнул румянец.

«Красавица», — промелькнула мысль в голове.

Я склонился к ней, понимая, что нарушил ее границы и одновременно проверяя, позволит ли она мне это. 

И Лиза позволила. Ее дыхание участилось, что лично мне сказало о многом.

— Так что ты ответишь? — понизив голос до шепота, я смотрел в ее зеленые глаза. — Позволишь… стать твоим?..

33. Яд на горизонте

Изумрудная резиденция полностью оправдывала свое название.

Раскинувшаяся на берегу кристально чистого южного озера, она утопала в густой, сочной зелени. В роскошном саду, пропитанном ароматами экзотических цветов и сосновой хвои, безмятежно пели птицы. Вдали, на идеально подстриженных лужайках, искрились хрустальными брызгами каскадные фонтаны, над которыми в лучах полуденного солнца играли миниатюрные, дрожащие радуги. Воздух здесь был действительно чистым, упоительным, в самый раз для хорошего отдыха и успокоения расшатанных дворцовыми интригами нервов.

Вот только вдовствующая императрица не желала здесь находиться.

Она сидела в резном кресле на широкой террасе и пила душистый чай. Рядом с ней грациозно устроилась наложница. Чуть поодаль, на зеленой лужайке, с громким, пронзительным визгом бегали две маленькие принцессы, гоняясь за борзой.

Очередной звонкий, режущий по ушам визг заставил вдовствующую императрицу недовольно поморщиться и с силой сжать тонкую ручку фарфоровой чашки. Заметив этот мимолетный жест, Реджина тут же, словно ужаленная, подскочила на месте.

— Девочки! Ведите себя подобающе статусу! — резко, с угрожающими нотками в голосе сделала она замечание принцессам.

Наложница злобно, исподлобья зыркнула на стоявшую неподалеку няньку-служанку. Женщина всё поняла без слов: она мгновенно побледнела, низко поклонилась и спешно увела девочек подальше вглубь парка, чтобы их голоса не тревожили покой.

Вдовствующая императрица источала почти осязаемую ауру глухого недовольства, раздражения и холодной ярости. Она злилась. Злилась до дрожи в руках на то, что собственный, родной сын сослал ее сюда! Выгнал из дворца, как какую-то паршивую дворовую собаку под благовидным предлогом заботы о здоровье!

Он не обвинил ее ни в чем прямо. Нет, Олден был слишком умен для открытой конфронтации без неопровержимых фактов, тем более у него не было доказательств ее причастности к нападению на Аэлину. А те верные пешки, кто имел к этому прямое или косвенное отношение, ни за что в жизни ее не сдадут. Потому что они прекрасно знали: вдовствующая императрица не пощадит никого. Одно неосторожное слово — и все их семьи будут безжалостно зарезаны, словно свиньи, в подворотнях столицы, вплоть до последнего, самого дальнего кровного родственника. Те, кто когда-то согласился служить ей и нести в мир ее кровавую волю, четко осознавали, на что шли. Обратного пути для них не было. Либо только вперед, к власти и золоту, либо… мучительная смерть.

Она сидела и немигающим взглядом смотрела на горизонт. Красиво здесь, ничего не скажешь. Вот только ее место было не в этой золотой клетке! Ее место — там, в столице! Во дворце! Рядом с сыном, направляя его руку! На ее законном, выстраданном троне!

— Матушка… — осторожный, вкрадчивый голос Реджины вырвал вдовствующую императрицу из злобных мыслей. — Как вы считаете… долго ли нам придется здесь… отдыхать?

Императрица-мать медленно перевела на нее тяжелый, холодный взгляд. От этого взгляда у наложницы по спине побежали колючие мурашки, и она невольно поежилась, плотнее запахивая шелковую накидку.

— Если будем сидеть тихо, сложа руки, и ничего не предпринимать, то долго, — сухо ответила она, коротко кивнув, и снова устремила свое внимание на водную гладь озера. — Олден что-то заподозрил. Это неоспоримый факт, — произнесла она, брезгливо сжимая накрашенные губы. — Скорее всего, мерзавка Аэлина посмела наговорить ему про меня гадостей.

— Говорить правителю про его мать, обвиняя ее в чем-то и совершенно не имея на то доказательств, — нервно хмыкнула Реджина, теребя кольцо на пальце, — это откровенная глупость. Не думаю, что Олден позволил бы ей подобных дерзких речей в вашу сторону. В конце концов, вы — его родная матушка. Женщина, которая, рискуя собой в годы мятежей, спасла своего сына и отстояла трон. Он в неоплатном долгу перед вами.

Вдовствующая императрица медленно, задумчиво кивнула, соглашаясь с логикой наложницы.

— Ты права, — послышался тяжкий вздох. — Открыто обвинив меня без фактов, Аэлина бы только настроила Олдена против себя. Но это не отменяет того, что она во дворце, а мы… здесь! — императрица-мать подалась вперед, в ее глазах вспыхнул дьявольский огонь. — Пока мы здесь с тобой… отдыхаем, — каждое слово было пропитано ненавистью, — эта безродная девка пудрит голову моему сыну!