Злодейка не хочет развода! (СИ) - Лебедева Ива

— Держи ее, Маркус! Стреляй в нее! — верещала она, безуспешно пытаясь выбраться из моих ног, которыми я, за неимением свободных рук, обхватила противницу. Но не успела выругаться в ответ, как бывший любовничек действительно вынул откуда-то огнестрельное оружие.

К счастью, товарищу Веррону было глубоко плевать на эту истеричку. Он довольно шустро пятился к вентиляционной шахте, держа револьвер нацеленным на дверь подвала. Мой маневр с падением выиграл те самые драгоценные секунды, которые были нужны спасателям.

Миг спустя тяжелую дубовую дверь вынесло внутрь плотной волной сине-фиолетовой силовой магии.

— Всем отойти назад! — прогремел под сводами подвала голос Милада.

Я выдохнула, но исполнить команду не смогла чисто по техническим причинам: стул и Арин. К стулу я оставалась примотана, а в чертову психическую клубничку вцепилась зубами изо всех сил, куда достала. Потому что только так можно было заставить ее верещать на одной ноте и бестолково дрыгаться в попытке спастись, вместо того чтобы душить меня или выцарапывать мне глаза.

— Спасите! — орала ненормальная в кружевах и пыталась отпихнуть меня ногами и свободной рукой, той, на которую у меня зубов не хватило.

Ну упс как бы, у меня всего одна голова, а жаль… Двумя я бы ее вмиг перегрызла во всех нужных местах.

— Спасите меня! Янид! Это все они! Юэль хотела сбежать с любовником, а я только пыталась их остановить!

Не, ну ты посмотри на нее, а! Вот это, я понимаю, адаптивность! На ходу подметки режет, кур-р-рва мать! И придумала же, как всю эту пантомиму наизнанку-то вывернуть! А я и возразить не могу толком, у меня зубы заняты. И еще их, кажется, немного заклинило, как у того бульдога…

Я только крепче сжала челюсти, чувствуя, как во рту оседает приторно-химозный вкус дорогих духов вперемешку с подвальной грязью. Пускай заливается соловьем про любовников, флаг ей в руки и барабан на шею! Уж кто-кто, а Милад эту фальшивку раскусит быстрее, чем я успею разжать зубы.

— Арин, прекрати этот фарс. — Ледяной, вибрирующий от едва сдерживаемой ярости голос Милада заставил воздух в подвале мгновенно похолодеть.

Я скосила глаза, насколько позволяло мое крайне неудобное положение. Муж сидел в кресле прямо в дверном проеме, но от его привычной сдержанности не осталось и следа. Вокруг его правой руки тугими искрящимися кольцами закручивалось плотное сине-фиолетовое боевое плетение. Силовые поля, державшие кресло в воздухе, с тихим шуршанием преодолели обломки выбитой двери.

Рядом с ним, бледный как полотно, стоял Янид. Тяжелый армейский револьвер в его руках ходил ходуном, но целился прямо в лоб Маркусу.

— Янид! Любимый! Помоги мне! Она бешеная! Она сошла с ума после аварии! — Арин зашлась в истошном ультразвуковом визге, стоило креслу Милада плавно покатиться вперед. — Она… она укусила меня! Ай, как больно! Да отцепись же!

— И правильно сделала, — глухо, с мертвенной маской на лице отозвался Янид. В его глазах не осталось ни капли той слепой влюбленности, которой эта кукла пользовалась годами, только леденящее душу опустошение.

Клубничное безе мгновенно сдулось. Арин икнула, замерла и наконец-то перестала дрыгаться, отчего моим челюстям стало значительно легче. Поняв, что момент истины настал, я с трудом разжала зубы и выплюнула кусок кружевной оборки.

— Тьфу… Милад, сними с меня эту дуру, она невкусная. И стул сними! У меня сейчас ребра треснут!

Маркус Веррон, оценив диспозицию и поняв, что свихнувшаяся подельница окончательно слила партию, не стал нарываться. Он медленно, двумя пальцами опустил свой револьвер и аккуратно положил его на грязный пол.

— Я сдаюсь, лорд ректор. Сами видите — мадемуазель Веллес совершенно недееспособна. Я готов сотрудничать со следствием.

— Сидеть, — коротко бросил ему Милад. Синий магический жгут, сорвавшийся с его пальцев, в одно мгновение опутал и Арин, и ее подельничка поперек туловища. Бешеная клубничка только беззвучно хватала ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу.

В следующую секунду Милад резко направил кресло прямо ко мне, затормозив вплотную. Действуя с поразительной точностью и быстротой, он наклонился вперед, и лезвие его карманного ножа мгновенно скользнуло по веревкам. Проклятый стульный плен наконец-то закончился.

— Юэль… Боги, Юэль, ты как? — Его руки заметно дрожали, когда он рывком потянул меня вверх, помогая освободиться от поломанного в пылу сражения стула и усаживая к себе на колени. Он лихорадочно осматривал мое лицо, стирая пальцем полосу грязи со щеки. — Она стреляла… Я слышал выстрелы, я думал…

— Все в порядке, — отозвалась я, наплевав на светские приличия и утыкаясь носом в мужнин воротник, пока его сильные руки крепко прижимали меня к себе. — Только платье изгваздала, зато самооборону сдала на отлично. Но главное знаешь что? Наш Королевский благотворительный фонд открылся с поистине зубодробительным успехом!

— Юэль… ты невозможная! Я тебя люблю больше жизни…

Глава 42

— Папашу Арин тоже сдали безопасникам? — Я шмыгнула носом и послушно выпила очередную горькую гадость, которой меня почти неделю пичкали в лечебнице.

Ну упс, такие передряги с драками и чокнутыми клубничинами редко кому даются легко. В частности, мне не повезло. Еще и потому, что веревки, которыми поганка Арин примотала меня к стулу, были какое-то особенно злодолбучие.

Они блокировали магию и выпивали из человека… что-то нужное они выпивали, короче. Мне Даниэль пару раз объяснял, но мне было так плохо, что я ни фига не запомнила.

За одно это мадемуазель Веллес грозил нешуточный срок: артефактные веревочки строго запрещены. Даже королевским дознавателям запрещены как особо негуманные, а уж частным лицам тем более.

И я прямо всем организмом одобряю запрет! Когда схлынула волна адреналина после драки, меня скрутило не по-детски. Я и сама перепугалась, и мужа перепугала чуть ли не до обморока: его белые губы и расширенные от ужаса зрачки я этой стерве клубничной в жизни не прощу!

В лечебницу меня тащили всем благотворительным фондом во главе с Лилиан, которая живо отпихнула от меня лишних свидетелей и чуть ли не с рук на руки передала Даниэлю, объявив сыновьям, что он лучший специалист в столице.

Что дальше было, я не помню, потому что именно тогда в меня первый раз влили горькую, как трындец, микстуру и я отрубилась на несколько суток.

Очнулась я только тогда, когда организм соизволил окончательно переварить эту алхимическую пакость, а в палату прокрался Милад. Вернее, он оттуда, кажется, вообще не выходил — судя по залегающим под его глазами теням и сбитому галстуку, который он даже не думал поправлять.

Мой суровый ректор академии сидел в своем кресле вплотную к больничной койке, намертво переплетя свои пальцы с моими. Стоило мне шевельнуться, как он мгновенно подобрался, и в его потемневших глазах вспыхнула такая отчаянная, болезненная нежность, что у меня сжалось сердце.

— Сдали, радость моя, — тихо ответил Милад, осторожно забирая у меня пустой стакан и стараясь, чтобы его пальцы не дрожали. — Лорд Веллес арестован по обвинению в государственной измене и пособничестве в контрабанде запрещенных артефактов. Магический надзор перевернул их поместье вверх дном. Те самые «злодолбучие», как ты забавно выразилась, веревки нашлись в его личном тайнике в количестве еще трех штук. Экая дрянь!

Муж аж плечами передернул, потом спохватился и бережно прижал мою ладонь к своим губам, закрывая глаза. Я чувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу, и это было… восхитительно. Нас больше не разделяла та глухая стена недоверия, что была в самом начале. Пережитый в подвале кошмар окончательно развеял последние сомнения.

— Значит, папаша крутил дела за спиной у короны, а доченька просто стащила у него опасную игрушку, чтобы потешить свое уязвленное эго? — Я попыталась устроиться поудобнее на подушках, но слабость в теле все еще напоминала о себе противной дрожью.