Злодейка не хочет развода! (СИ) - Лебедева Ива

— Именно. — Милад открыл глаза и хищно усмехнулся. — Маркус Веррон уже во всем признался под настоящей сывороткой правды, надеясь смягчить свою участь. Он подтвердил, что Арин сама вышла на него еще до благотворительного приема. Твоя выходка с сапфирами что-то серьезно сдвинула в голове этой странной женщины. Она была в шаге от безумия, Юэль. Но теперь это неважно. Суд короны признал ее вменяемой в момент совершения преступления.

— А… Янид? — осторожно спросила я, помня, каким раздавленным выглядел младший брат мужа. Да какой бы чокнутой ни была гадюка в клубничном сиропе, Янид ее любил. Разочаровываться в любимом человеке больно. Розовые очки бьются стеклами внутрь, да… в который раз.

Милад вздохнул и мягко погладил мои пальцы.

— Брат держится. Мама загрузила его работой по уши, он теперь официально курирует вопросы безопасности нашего нового фонда. Леди Лилиан заявила, что лучшего способа выбить дурь из головы и искупить вину перед тобой еще не придумано. К слову, о фонде…

Муж хитро прищурился, и в его взгляде наконец-то мелькнули обожаемые мной еще со времен графического романа хитрые искорки.

— Пока ты спала, столичный бомонд, напуганный масштабами чистки в рядах аристократии, кинулся доказывать свою лояльность короне и нашему семейству. Лилиан собрала такую сумму пожертвований, что Дейтон уже нанял трех архитекторов, те готовят план не просто исследовательского корпуса, а целого медицинского городка. Ты совершила невозможное, Юэль.

— Ой, да ладно, просто одних там придурков палкой треснула, другую дуру покусала. — Я неожиданно застеснялась, потом резко передумала заниматься этой фигней, потянула мужа на себя, вынуждая наклониться ближе, и прошептала прямо в губы: — И прямо сразу всех завоевала, да? Включая одного очень вредного, но безумно любимого ректора.

Ну кхм… на больничной койке я этим еще не занималась, ни в этой жизни, ни в прошлой, ни… да у меня в голове все перемешалось в кашу, картинки с бумажных страниц ожили, а реальность, наоборот, то и дело норовила проступить слишком четкими контурами обрисовки.

Да и ладно! Главное, что целоваться и… э… любить в отдельной палате, закрытой изнутри на ключ, оказалось очень даже удобно. В некоторой степени даже удобнее, чем дома, потому что лекари оказались деликатнее родственников, так что в дверь к нам в самый неподходящий момент никто не ломился.

А потом… когда мы вымотали друг друга почти до полусмерти и Милад проспал прямо в моей медицинской кровати несколько часов, я совершила коварный захват!

С помощью Даниэля. И Лилиан. Уж не знаю, что добрый доктор делал с моей свекровью такое интересное, но сумел раз и навсегда прочистить леди Грейвис мозги на тему всяческого магофигительного шарлатанства. И убедить ее в пользе доказательной медицины!

Во-от… я сдала им мужа, как стеклотару после дня рождения, без малейших угрызений совести. Ибо! Это безобразие — забить на себя огроменный болт и прятаться от травмы в работу! Да так ловко забить и прятаться, что в больницу Милада было буквально не затащить.

А тут оппа… и сам пришел. И даже уже лежит! Грех не прихватить за покалеченное бедро и не поволочь слабо трепыхающуюся жертву на полное, всестороннее, углубленное обследование. А потом ка-а-ак начать лечить!

И на все попытки ректора вспомнить, что он грозный маг и может рявкнуть, шустро подкладывать меня под ректорский бок. Прямо на магически расширенную больничную койку. Хе-хе, шах и мат, господин больной! Будьте здоровы!

Глава 43

— Сам такой, — обиженно сказала я Айдену, глядя в тетрадь. Чертовы магемы! Хорошо хоть, удалось удачно спихнуть свою амнезию на ту самую аварию Юэль.

Но плохо другое. Муж, озверевший от лечения, пользуясь тем, что я не могу отказать ему в его беспомощном состоянии, взял да и заставил меня поклясться, что я вместе с нашим приемным сыном сдам в этом году экзамен по первичным магемам.

И мне пришлось обещать, я же не могла видеть, как Милад изнывает от беспокойства, оставаясь в больнице и временно лишившись всех своих протезов вместе с летающими креслами. Даниэль, злыдень эскулапский, все у него отобрал. Зато пообещал, что через три месяца зверских процедур, изнурительных упражнений и полного послушания Милад встанет на две здоровые ноги и будет ходить как прежде.

Муж пытался скандалить, приводил разные аргументы. Лилиан только вздыхала, бормоча, что даже его величество и ее величество, ну те, которые основные герои графического романа, не смогли заставить упрямого ректора забросить дела и полностью погрузиться в лечение.

А вот я смогла. Потому что устроила мужу скандал, вспомнив канонную Юэль. Топала ногами, рыдала и даже разбила вазу. Уф… вспомнить страшно. Но! В результате мы пришли к соглашению. Милад доверяет все дела академии своим заместителям, недаром у него их целых три. Корвин в этой комбинации служит передаточным звеном: шугает заместителей от лица больного ректора, успокаивает этого самого ректора по месту лечения от лица его заместителей.

А я учусь. И сдаю зачеты каждую неделю лично мужу. Потому что мои провалы в магии не менее ненормальны, чем его боевые увечья.

Ну что… Я села за учебники и почти сразу взвыла, потому что это оказался тот самый противный начальный этап обучения магии, когда надо было тупо зубрить всякую зубодробительную хрень!

Чтобы хоть в одиночестве не мучиться, а также в целях присмотра за пасынком, привлекла его как репетитора. А что, хитрый ход: и сам уроки повторит, и мне объяснит. И хулиганить будет некогда.

Правда, педагог из пасынка вышел тот еще. Обзывается!

— Да я тебе третий раз объяснил, как можно не понять?! Я сам уже понял! Никакого терпения не хватает на твою деревянную голову! Ты что, нарочно стараешься ничего не запомнить?! — темпераментно выдал двенадцатилетний подросток, тыча пальцем в тройную магему на тетрадной странице. — Ты… ты…

— Хех, а прикинь, у твоих учителей таких тупиц полный класс, — неожиданно захихикала я. — И они вас еще не поубивали. И даже не обзываются! Хотя вы не только тупите, но еще и пакости устраиваете. Я, по крайней мере, тебе кнопки на стул не подкладываю!

— Что? — Айден открыл рот. Закрыл. Посмотрел в тетрадку и длинно выдохнул. — А правда… как-то я об этом никогда не задумывался.

— Вот именно, — щелкнула его по носу я. — Педагогический труд — это тебе не хухры-мухры. Тут стальные нервы нужны и безграничное сострадание к ближнему. Так что давай, учитель, заново. Куда тут вплетать вспомогательную нить, чтобы эта чертова схема не сдетонировала у меня в руках?

Айден еще раз тяжело, совсем по-взрослому вздохнул и пододвинул тетрадь ближе к себе.

— Смотри внимательно, еще раз. Ты опять с ходу пытаешься запихнуть импульс в центр магемы. А надо вести его по внешнему контуру, вот так… аккуратно, как нитку в иголку продевают. Если давишь силой, тогда реакция рушится. Поняла?

— Допустим, — хмыкнула я. — То есть магия — как ты. Если давить, пошлешь куда подальше лесом, а если нормально поговорить и найти общий язык, то можно и набег на конфетную лавку устроить?

Айден на секунду замер, надулся, собираясь то ли обидеться, то ли высказать возмущения, но не выдержал и сам же прыснул от смеха. — Вроде того. Только не конфетную, что я тебе, ребенок? А вот от новых магусилителей доски, что ты мне подарила, я б не отказался.

— Принято. Конфеты вычеркиваем тогда? — хитро прищурилась я.

— Я такого не говорил, в списке их оставляем, — важно отозвался он и, полностью вжившись в роль учителя, снисходительно кивнул мне на пергамент. — А ты не филонь, старайся давай.

Послав ему воздушный поцелуйчик, я сосредоточилась и медленно повела тонкую светящуюся линию по шершавой бумаге. Нить дрожала, но под чутким контролем Айдена ромб плавно замкнулся, вспыхнув мягким золотистым светом. Магема зафиксировалась!

— Есть! — восторженно пискнула я, чуть не подпрыгнув на стуле. — Я гений! Айден, ты гений! Нас ждет великое будущее! Ой… дайте тазик, быстрее!