— Думаю, да.
Имя: Дром Гримфист.
Раса: Цверг.
Родной узел: Торвельд.
Преступление: Подрывная деятельность, саботаж, шпионаж, попытка регицида.
Год заключения: десять тысяч сто двадцать второй.
Я помнил этого цверга — именно он говорил со мной, когда я пообещал суд бунтующим заключённым. Такой смуглый, что почти чернокожий, исключительно крепкий, даже по меркам своей расы, одетый в простую рабочую одежду. Он гордо носил седую бороду, хотя все остальные встреченные мной цверги были гладко выбриты. Глубоко посаженные серые глаза смотрели на тех, кто собрался его судить, внимательно и без страха. Оценивающе.
— Преступление обвиняемого — одно из самых тяжких на моей памяти, — грозно произнёс Надзиратель. — Ибо оно было направлено на разрушение нашего возлюбленного замка! Не говоря уже о шпионаже и покушении на жизнь действующего на тот момент хозяина.
— Мне кажется, все присутствующие не отказались бы узнать подробности. — сказал Арчибальд.
Надзиратель пустился в длительное перечисление злодеяний Гримфиста. Обычно под словами «подрывная деятельность» подразумевалось нечто метафорическое, скажем, подстёгивание народа к бунту, либо распространение взрывоопасных слухов. Но в данном случае взрывоопасными были не только слухи — цверг вместе с командой проник в замок и последовательно разрушал его пару месяцев подряд. Взрывчаткой уничтожали основные коридоры, связывающие ключевые комнаты пока Полночь была слишком слаба, чтобы быстро те восстановить. Часть обвалившихся участков стены и проломов — тоже дело их рук. Про всё это тюремщик рассказывал подробно, но, когда дело дошло до описания шпионажа и покушения, уделил им всего пару слов.
— Так в пользу кого шпионил обвиняемый? — не выдержал уже я.
— Неизвестно, — недовольно скрипнул Надзиратель. — Допрос так и не был проведён, за отсутствием палача.
— А на чью жизнь покушался?
— Лорда Хорста.
Почему-то голос Надзирателя при этом звучал ещё более недовольно. Хорст, Хорст… Червячок узнавания шевельнулся у меня в памяти, но тут же затих. Видимо, я слышал имя этого предшественника и благополучно забыл о нём.
— Лорд Виктор, — мягко сказал Арчибальд. — Я считаю, пора дать слово самому обвиняемому, дабы выяснить детали запутанного дела.
Я кивнул, и Дром Гримфист тут же поднялся со стула. Он заговорил не сразу, сперва степенно огладив бороду.
— Достопочтимый лорд Виктор, — его голос был низким и гулким, как звук старого колокола. — Любезный суд. Прежде чем я скажу что-то ещё, позвольте спросить прямо — уважают ли ныне в Полуночи род цвергов, али привечают одних лишь альвов?
На долгую пару секунд воцарилась тишина — кажется, никто не предполагал такого вопроса. Но Дром, по-видимому, был предельно серьёзен и терпеливо ожидал ответа.
— В Полуночи рады видеть любых разумных, вне зависимости от расы, — наконец сказал я. — Если те ведут себя достойно.
— И тем не менее, — упрямо продолжал он. — Среди любезного суда я вижу целых двух альвов, и ни одного цверга.
— Возможно, на завтрашнем заседании ситуация будет обратной, — спокойно сказал я. — Если славные цверги из рода Смелтстоунов решат сделать перерыв от работы и выступить в роли присяжных. Но раз сегодняшний состав суда не отвечает твоим вкусам, ничем не могу помочь. Тебе самому выбирать, говорить или молчать.
Дром Гримфист пристально посмотрел на меня, оглаживая бороду.
— Вы сдержали своё слово, лорд Виктор — чего я, признаться, не ожидал. Этого суда могло и не состояться. Я доверюсь вам и вашим… как вы сказали, присяжным? Даже учитывая прискорбное отсутствие цвергов.
Два альва среди присяжных — Инзор и Шаэль — молча переглянулись и слегка закатили глаза.
— На кого вы работали, уважаемый Дром? — спокойно спросил Арчибальд. — Кому поставляли информацию, с какой целью вели саботаж?
— Работал на хозяйку Заката, вестимо. Леди Ифэ фон Неймен, да славится её имя и род, благороднейшую из заказчиц. А цель была проста — свергнуть сына каменного тролля и дохлой жабы, что засел у вас на троне.
— Стало быть, вы не раскаиваетесь?
— Я раскаиваюсь только в том, — твёрдо сказал цверг. — Что наш план не удался. Мы прятались от Жнеца так долго, что потеряли бдительность. И расплата настигла нас перед самым финалом.
— Весь отряд обвиняемого был убит, — сказал Надзиратель. — Заложенный ими порох уничтожил спальню лорда Хорста, но тот остался жив… на последующие двое суток.
— Ха! — воскликнул Дром, расплываясь в широченной улыбке. — Так этого говнюка всё-таки достали⁈
Надзиратель явно не планировал отвечать на случайные вопросы обвиняемого, но мне тоже было интересно услышать развязку.
— Силы не Заката, а Полудня. Лорд Хорст был свержен, и на его месте воцарился лорд Матиас. Тот, впрочем, тоже правил недолго, сменённый леди Бруной. Мне продолжать?
— Скажи лучше, чем тебе не угодил лорд Хорст? — спросил я. — И с чего это его можно было убить обычной бомбой, да ещё и в стенах Полуночи?
— Лорд Хорст, как и трое, пришедшие после него, — недовольно проскрипел Надзиратель. — Были захватчиками, не имеющими ни капли уважения к традициям и наследию Полуночи. Им хватало силы сесть на трон, но не более того. Неизвестно, воскресила бы его Полночь в случае убийства саботажниками, но она не сделала этого, когда явился Матиас. Не сделала этого и для самого Матиаса. То были смутные времена, что следовали за непроглядной тьмой правления лорда Бертрама.
Обсуждение длилось ещё с полчаса, пока не стали ясны все подробности. Лорд Хорст не просто неуважительно обращался с захваченным замком, но и умудрился потерять половину союзных миров, укрытых тенью Полуночи. Последним его развлечением было насмерть стравливать между собой крупнейшие кланы цвергов на Торвельде, параллельно вымогая у них огромные суммы драгестола. Дром Гримфист со своим отрядом, вызвавшись представлять интересы Заката, мстил в том числе и за свою родину. А в итоге верх взял Полдень, у которого как обычно оказалось больше прямой грубой силы. Не считая того, что поставленный им лорд Матиас просидел на троне какие-то двадцать лет.
Неудивительно, что про Дрома Гримфиста забыли — Хорст быстро откинулся, Матиасу было не до того. Леди Ифэ, какой бы благороднейшей она ни была, не смогла вытащить из темницы враждебного замка своего агента. Либо, что более вероятно, попросту посчитала его погибшим. А далее прошло… прошла ровно тысяча лет, да? Охренеть, конечно, юбилей.
— Скажите вот что, уважаемый Дром, — снова взял слово Арчибальд. — Планировали ли вы возвращаться к своей подрывной деятельности против Полуночи, если бы попали на свободу? Задумывали ли вы зло против нашего вечного замка?
— Были такие мыслишки, не спорю, — медленно ответил цверг. — Были да сплыли. Думается мне теперь, пустое это. Моё время давно прошло, и я не знаю, уцелел ли мой клан. Да и нынче на троне сидит человек слова, у меня с ним нет ссоры.
— Я вынужден напомнить суду, — поднял голос Надзиратель. — Тяжесть преступления обвиняемого. Будь он повинен лишь в покушении на лорда Хорста, то вышел бы на свободу спустя пять веков. Но он разрушал Полночь, и в этих стенах нет греха хуже.
Присяжные обсуждали дело дольше обычного — причём, как ни странно, Инзор и Шаэль скорее симпатизировали Дрому. Вместе с Лаахизой — несмотря на давнее освобождение и официальное помилование, она тоже оказалась в списках сбежавших узников Надзирателя. Со знакомым преступлением — попыткой регицида.
— Лорд Виктор, — сказала Кас, когда приглушённые голоса смолкли. — Мы считаем, что обвиняемый отбыл свой срок заключения, но при этом его вина искуплена лишь наполовину. Последнее слово, равно как и степень наказания — за вами.
Цверг заметно помрачнел, не способный слышать всего обсуждения и как пить дать грешащий на альвов. Я понимал позицию Надзирателя, равно как и решение жюри. Свержение очередного тирана, взявшего власть силой и не умеющего ей распорядиться, скорее говорило в пользу Дрома. Но методы, которые он и его люди применяли против обескровленной Полуночи, наверняка нанесли ей долговременный ущерб. Не говоря уже о том, что отряд Дрома действовал по заказу Заката, враждебного к Полуночи тысячу лет назад и враждебного сегодня. Нельзя было просто отпустить саботажника, погладив его по головке.
