Впору бы восхититься, но во мне рождалась тревога. Леди Тибесса смотрела на меня с решимостью, какая бывает у генерала, что ведет свою армию в последнюю битву. Прямой режущий взгляд был полон непонятного мне в тот краткий миг смирения.
— У меня осталось не так много времени, — первой заговорила она. — Позволишь, перейти сразу к сути?
Окатили почестями и хватит. Мне сразу стало понятно, кто научил Атила подобной манере речи, когда по велению левой пятки можно скакать с уважительного тона на неформальный и обратно, выказывая свое отношение к собеседнику.
— Разумеется, — сдержанно улыбнулась я. — У меня запланирована еще пара встреч после.
Должно быть мне просто почудилось. Не могла же столь пожилая леди позволить себе усмешку в ответ на мои слова. Жаль из-за убытка моих сил нельзя было поддерживать нормальную связь с Бьёрном и мысленно спросить, заметил ли он, что начинает попахивать очередными неприятностями.
— Знаешь, как ты стала женой императора и королевой Турина? — внезапно спросила леди Тибесса, я ответила ей в тон:
— Родила Его Величеству сына.
Это было неоспоримо. Все интриги императорского дворца, нежелание самого Атила не имели значения. Так было заведено и исполнялось тысячи лет до нас, и возможно, если я не дам Морелу разрушить мир, то будет исполняться и после. Традиции и наследие империи наделяли матерей принцев властью, которая могла их защитить. И никак иначе.
— Он пошел на это по моему наставлению. — ее голос сорвался на хрип, и леди Тибесса наполнила свою чашку чаем.
Не предложив мне присоединиться, она промочила горло и вновь уставилась на меня немигающим взглядом. А я будто должна была кланяться в ноги за оказанную ею честь.
— Поздновато для благодарностей за это, не находите? — усмехнулась одним уголком губ и остановила ладонью Бьёрна, который хотел налить чай и мне.
— А знаешь, как ты получила вторую фамилию “Морел”?
Я замерла с чайником в руке над собственной кружкой. И уже не стеснялась усмешки, что расплывалась по губам.
— Нужно думать, что и тут не обошлось без вашей руки.
Моего веселья леди Тибесса явно не разделяла, становясь все мрачней т мрачней с каждой минутой нашего разговора.
— Рада знать, что твоя голова не совсем пуста.
— Приму ваш комплимент с благодарностью. — я картинно склонила голову вторя своим словам.
— Раз так ты знаешь, кто я.
А вот теперь улыбка растворилась, а тело наполнилось напряжением. Я знала ответ, но давала возможность себе ошибиться. Мне бы очень хотелось этого.
— Воспитывающая монархов, хозяйка императорского дворца, какой из ваших титулов вам более по душе?
— Я Эскама.
Испуг уколол сердце. Я не знала, увидела ли его леди Тибесса в моих глазах, но перемену в настроении заметить было не сложно. Оставалось надеяться, что она не чувствовала во мне силу Эскама, лишь догадывалась о ней и пыталась вывести на чистую воду. Если так, у меня был шанс увернуться от этого копья.
— Я хозяйка снов. — ее голос стал тверд и раскатист. — И в своих снах я видела тебя множество раз. Но недавно твое будущее стало туманным.
— Звучит как самое настоящее шарлатанство… — моя нервная усмешка не смогла ее перебить.
— А значит пора.
Сухие пальцы словно из воздуха вытащили духовный камень размером с кулак. И стоило только леди Тибессе подбросить его вверх, как он словно примагнитился к потолку в самое сердце проступающей магической печати. Она вспышкой озарила пространство, мигом запечатывая комнату непробиваемой броней. Я множество раз видела барьеры Бьёрна, но никогда плотность маны в его стенах не была настолько высокой.
— Бьёрн! — обернулась я, замечая растерянность на лице друга.
Стоило только посмотреть мне в глаза, и сомнений не оставалось — он понятия не имел, как вытащить нас из магического капкана чудовищной величины.
— Этот раб не поможет тебе. — спокойно говорила леди Тибесса. — Его сила полна зла, но этот барьер исполнен истинно верующими и напитан мной. Моей силой Эскама.
На мгновение проскользнула мысль воззвать к своему духовному камню и гори оно все огнем. Но тут же осеклась, вовремя сдерживая себя. Быть может таков и был план, чтобы я показала себя?..
— Вам стоит объясниться, терпение не моя добродетель. — процедила, ощетиниваясь и не скрывая угрозы. — Мой личный рыцарь может неправильно все понять и разрушить половину дворца в поисках меня.
— Ты все уже понял, бог боли, разрушения и тлена Морел. Я вижу тебя насквозь
Повисла плотная тишина, в которой со свистом сдувался мой страх быть пойманной и раскрытой. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы осознать ее слова, а затем я несдержанно рассмеялась:
— Боюсь, зрение вас подводит, леди Тибесса.
Не рассказать, какое я почувствовала облегчение, когда она выдала этот бред. Так я хотя бы поняла, что она ни черта не знает о моей силе и даже не догадывается о ней. Тем лучше.
— Ты не обманешь меня. — продолжала яростней настаивать она. — Я видела в своих снах, как ты открываешь свое сердце для темной силы. Как Морел наполняет тебя и твоими руками сжигает императорский дворец дотла.
— Какая нелепость.
Я потерла пальцами ноющие виски, а затем позволила себе выпить чаю. Надо сказать, вкус был отменный.
— Тебя нарекли именем темного бога, чтобы не упустить первые семена зла. Я знаю, что как бы не прятался Морел по углам и канавам, какие бы личины не принимал, услышанное им имя всегда возгорится фиолетовым маревом в глазах его сосуда.
— Поэтому Его Величество так ненавидит меня? — я прикрыла глаза и позволила себе усталую улыбку. — Из-за ваших снов, что были посланы то ли богом, то ли снадобьями от потери ума?
— Если бы Атилиус узнал о пророчестве, он не пощадил бы ни тебя, ни своего сына. Я не могла позволить запятнать его руки кровью невинного ребенка. Принц Каэлиус не виноват в том, кто его мать. Я должна была защитить их обоих от той тьмы, что клубится в твоем сердце.
Я потеряла всякий интерес к этому разговору и если бы не барьер, который не выпускал нас, то ушла бы прямо сейчас.
— Кстати об этом. — небрежно махнула рукой, указывая на себя. — Почему бы вам не раскрыть пошире свои глаза и еще раз не заглянуть в мои, леди?
— Излишне. — лицо леди Тибессы исказилось отвращением. — Ты еще не успела стать сосудом Морел. Но это время близится. Ведь его имя ты уже приняла. Смеешь стоять с высоко поднятой головой, каждый раз, стоит его услышать.
Значит весь этот цирк случился из-за того, что я перестала рвать волосы на глашатаях, всякий раз когда они объявляли меня полным именем? Вот так сюрприз. Оказалось быть злодейкой намного проще, чем можно было себе представить.
— И что? Будете держать меня здесь, пока бессмертный бог не умрет? — злая усмешка расцвела на губах.
Я не видела иного выхода. Доказательств моей вины, как собственно и ее самой, еще не было, а причины не рассказывать о пророчестве Атилу все еще оставались сильны. Так к чему же леди Тибесса вела весь этот до абсурдного неприятный разговор?
— Я слишком для этого стара. — устало выдохнула она, а затем в ее руках блеснул маленький бутылёк. — Мало какое тело может стать сосудом Морел, и если для уничтожения одного из них черным клинком мне придется отдать свою жизнь, я готова. Ради этого момента Закария сделал меня хозяйкой снов. Ради защиты империи и ее наследников. Я в это верю.
С этими словами жидкость из склянки окрасила чай в черно-пурпурный цвет, и Бьёрн сразу же воздвиг вокруг меня три плотных барьера. Вот только явно отравленная жижа коснулась других губ. Леди Тибесса выпила всю чашку одним большим глотком и прямо на глазах потеряла сознание.
Ее сухое тело покачнулось и стало заваливаться, грозясь свалиться на пол мешком. Я не успела подумать, как рванула вперед подставляя руки. Чудом поймала, не два ей разбить голову об пол и тяжелые веки слегка распахнулись.
— За… мою смер…ть, Ат-тилиус казнит те-бя на месте…
