— Где ты носишь все эти вещи? — не выдержав, спрашиваю я.
— Так здесь, — хлопает по своей наплечной сумке старик.
— Как они помещаются?
— Пространственный карман, я и в твоей сумочке сделаю такой, — подмигивает Барроуз и распахивает часть полотна.
— Моя сумочка осталась у драконов, — сетую я.
— Я её забрал, — заявляет он и, наконец, прячет меня за ширмой.
— Ты лучший! — выпаливаю с улыбкой.
Старик ворчит что-то себе под нос и отдаляется. Я открываю выданный чехол и вынимаю очередное платье и небольшой мешочек с нижним бельём, расчёской, заколкой, зубным порошком и прочими гигиеническими мелочами.
Радуясь словно дитя, быстро переодеваюсь в чистое. Волосы убираю наверх, в высокую причёску. Выхожу к мужчинам и, не сдержавшись, обнимаю Барроуза.
— Ты мой фей-крёстный, — благодарно шепчу. — Обо мне никто так не заботился раньше. Спасибо, Бар.
— Не знаю, кто это, но звучит прелестно, — хмыкает старик, похлопывая по предплечью. — Иди позавтракай, тебе ещё дракона будить.
Чмокнув в морщинистую щёку, бегу к моим мужчинам. Они ничего не говорили, но взглядами испепеляли беднягу дворецкого. Как бы не отыгрались на нём.
Мы располагаемся на пледе и устраиваем настоящий пикник. Удивительно, но все блюда горячие, будто только приготовленные. Радгар говорит, это потому, что он их закрыл в стазисе.
У нас получается настоящий семейный завтрак наедине. Братья Калверасы подкалывают друг друга и обсуждают прошедший праздник. Темы сменяются от молодой драконицы и императора до нашей будущей свадьбы. Теперь мужчины строят планы, и я слушаю их с глупой влюблённой улыбкой. Даже не пытаюсь остановить или прервать.
Слегка зависаю и разглядываю таких разных братьев. Ловлю себя на мысли, что влюбляюсь в них. Одного точно уже люблю и не вижу своей жизни без него. Кажется, даже забываю своё прошлое, Землю и прошедший год. Все эти трудности, что я прошла, привели меня к нему. К ним. Я не жалею ни о чём. И даже благодарна Мелиссе за такую подставу.
— Кстати, а что с Мелиссой? — встреваю в их обсуждение, какого цвета должен быть зал на нашей свадьбе.
— Я совершенно забыл о ней, — хмурится Ник.
— Она пришла ко мне сегодня утром. Я дал ей денег и отправил в отчий дом с письмом ри Отмосу, — отвечает Радгар, вызывая удивление.
— Зачем ты ей заплатил?! — сердится брюнет. — Надеюсь, хоть в письме пригрозил этой семейке?
— Если бы эта девица не сбежала, мы бы никогда не нашли Алису, — резонно замечает Рад, притягивая ближе к себе и целуя в висок. — И нет, я не угрожал. Написал, что никаких претензий к ним не имею и преследовать за обман не буду. Но в столицу им путь закрыт.
— Ты слишком добр к ним, — ворчит младший Калверас.
— Соглашусь с Ником. Столько моих нервных клеток погибло.
— Девчонка сама себя наказала, — хмыкает муж.
Братья меняют тему, и я, сытно поев, оставляю их общаться. Иду к сидящему на бортике фонтана дворецкому. Он книгу читает и жуёт яблоко.
— Ты сказал «дракона будить». Значит, он не мёртв? — понижаю голос, присаживаясь рядом с ним.
— А ты как думаешь? — в Барроузе умер еврей, любит он вопросом на вопрос отвечать и юлить.
— Почему ты не можешь сказать как есть?
— Потому что не знаю, какой будет эффект от моей правды, — старик отрывается от чтения и смотрит усталым взглядом. — Пора отправляться. Отдохни, пока я соберу обратно ваши вещи.
— Я помогу тебе, — поднимаюсь спешно.
— Не стоит, я справлюсь сам.
Оставив меня, дворецкий дёргает рукава своего камзола и идёт к господам. Никлаус и Радгар убирают несъеденное в корзинку, а Барроуз выпускает из рук разноцветную магию. В считаные секунды посуда очищается, плед и разбросанные вещи сами собой складываются в одну стопку. Удивлённо смотрю на это волшебство и теперь понимаю, что ему-то в замке некроманта особо и не нужны были слуги. Вон как мастерски наводит порядок.
Упаковав всё лишнее в наплечную сумку, он вручает Радгару корзинку. Ник подходит ко мне и приобнимает.
— Полетишь на мне? — играет бровями брюнет.
— Только я? А остальные? — недоумеваю я.
— Они в кибитке, — машет в сторону конструкции, оставленной в центре плато.
— Хорошо, — соглашаюсь, всё же летать на рептилии мне очень понравилось. — А куда мы теперь летим?
— Догоним правителя и посетим сакральное место для драконов. Возможно, Радгар почувствует своего зверя.
Кивнув, выхожу из пещеры. Пока Никлаус превращается в ящера, подхожу к мужу.
— И всё же я считаю, что это пустая трата времени, — ворчит он, приобнимая меня. — Дракон мёртв. Я его не чувствую.
— Но твои глаза светились.
— Это магия, возможно, остаточная от ритуала Никлауса.
— Раз уж мы здесь, попробовать стоит. А потом сразу полетим в столицу и больше не вернёмся к этому разговору. Мне совершенно неважно, есть у тебя дракон или нет. Я буду любить тебя любым, — выпаливаю и прикусываю губу, поняв, что сказала больше чем следовало.
Мужчина разворачивается, держит за талию и склоняется. Удивлённо смотрит на меня.
— Любить? — задаёт тот же вопрос, что и я буквально час назад.
— Разве это не очевидно, Радгар? Я люблю тебя, — признаюсь искренне и тихо. Подтягиваюсь на носочках и прижимаюсь губами к его губам.
Глава 39
Я вновь лечу на драконе. В груди сердце трепещет и бьётся сильнее. Раскинув руки, ловлю потоки ветра и жмурюсь от маленького женского счастья. На этот раз рептилия не лихачит, летит ровно, неся в лапах кибитку с родственником и лучшим в мире дворецким.
Впереди слышатся рычания разной тональности, мы догоняем правителя и его свиту. Никлаус плавно огибает одну из скал, и я замираю от открывшегося пейзажа.
Дракон пролетает между пиками и ущельями, прямо в центр этого хребта. Там, среди гор спряталось плато, огромное, словно чаша. Каменные крылья окружают её со всех сторон, сходясь в кольцо. Словно пряча от взора и защищая от ветров.
Внутри, в самом эпицентре, из недр плато бьёт свет. Не яркий, но живой. Он поднимается из-под земли тонкими потоками и переливается на солнце, как тёплый воздух над огнём. Словно это камни дышат.
Вокруг этого потока света гладкая площадка и камень не серый, как везде, а почти белый, с золотыми прожилками. Прожилки светятся изнутри и веточками расползаются по всей поверхности камня.
Плато испещрено следами. Глубокие борозды, отпечатки когтей и круги покрывают каждый сантиметр поверхности. Чем ближе мы подлетаем, тем отчётливее я ощущаю странный отклик внутри. Тепло, что растекается по коже, и чужое дыхание. Даже оглядываюсь, решив, что кто-то подкрался.
Дракон больше не машет крыльями, застывает, словно гигантское крылатое судно, и скользит по воздуху. Чудится мне, что его тушу подхватывает сам воздух этой местности и несёт в нужном направлении.
Аккуратно спланировав, он оставляет кибитку на краю плато и продолжает лететь вглубь этой каменной чаши, прямо к тому самому потоку света. Становится тише, все звуки мира исчезают, и остаётся только биение сердца. Глухое, ровное. Удивительно, что я его так отчётливо слышу.
Дракон приземляется прямо у потока. Я съезжаю с его спины и восхищенная останавливаюсь перед светом. Чувствую горячие руки, что окутывают меня. Это Никлаус обнимает. Ловлю себя на мысли, что не дышу, как только ступила на это плато.
— Я слышу собственное сердцебиение. Это нормально? — шепчу, боясь прервать эту сакральную тишину, нарушаемую лишь методичным стуком.
— Да, — кивает он и чуть смещается.
Замечаю идущего к нам Радгара. Камень под ногами с каждым его шагом коротко вспыхивает, разбивая золотые прожилки. Завораживая меня сильнее.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спрашиваю, охотно прильнув к некроманту. — Или нужно что-то сделать? Ритуал какой-нибудь?
— Мы оставим его наедине с самим с собой, — отвечает Никлаус, указывая куда-то вглубь этого плато в форме чаши.
