Выжить. Вопреки всему (СИ) - Кобзева Ольга

Марон вел меня к каменному зданию, со стороны кажется состоящему из одних колонн. Сам храм построен на высоком фундаменте, похожем на свернувшуюся кольцами огромную змею. Четыре мощных кольца, на которых лежит желтоватая плита. Высокий купол и плиту соединяют несколько десятков колонн, выполненных в одном стиле. Высокие каменные постаменты, тоже чем-то неуловимо напоминают кольца змеи, свернувшейся вокруг шеста. Колонны сплошь покрыты вьющимся растением черно-красного цвета. Мелкие листья и толстые стебли. Такого растения я еще не встречала. Подходя ближе, с удивлением отметила, что весь пол храма устлан этим самым растением. Мы шагали по ковру из листьев. Сделать первый шаг было непросто, я никак не могла решиться растоптать такую красоту.

— В чем дело? — шепотом спросил Марон, наклоняясь ко мне.

— Мы ведь все здесь растопчем, — посмотрела на него с отчаянием. Мне казалось кощунственным наступать на живой ковер.

— Это священное растение, Алисана. Доршхар арашрат. Ступая по нему, ты ступаешь на тропу, выстланную Великой Матерью. Если помыслы входящего в храм чисты, он пройдет к самому алтарю. Если же в храм бравина привела злоба, корысть или другие дурные помыслы, доршхар арашрат не пропустит его внутрь. Это проверка, Алисана. Проверка чистоты сердца и духа.

— А где пара, которая должна проходить обряд? — спросила, чтобы хоть немного оттянуть момент, когда нужно будет ступить на священный ковер.

— Они войдут после нас. Никто не смеет войти в храм впереди правителя и его валиси, Алисана.

— Кто такая валиси? Что это значит?

— Посмотри на всех этих бравинов, — слегка дернул меня Марон, поворачивая к людям. — Поверь, сейчас в голове у каждого бьется мысль, что Великая Мать не пускает нас в свой дом. Каждый пар, что мы стоим здесь только убеждает их в этой мысли.

Окинула собравшихся взглядом. На лицах застыло ожидание, волнение. Люди и правда неотрывно следили за нашей парой, хмурясь с каждой секундой промедления.

Постаралась незаметно вытереть вспотевшие руки и шагнула под своды храма, стараясь легко наступать на лозы под ногами. Стоило мне поставить ногу, как листочки словно разбежались в стороны. Второй шаг делала уже смелее. Живой ковер расступался передо мной. Посмотрела на ноги Марона. Его ступни растение плотно обвивало, на моих глазах лозы тянулись за альшаром. Каждый шаг давался мужчине с трудом, но он шел вперед, хмурясь все сильнее.

— Что происходит? — не выдержала я, когда мы отошли от входа метров на десять и перестали быть видны снаружи.

— Не знаю, — резко мотнул головой Марон. — Боюсь, к самому алтарю мне не пройти.

— Почему? У тебя дурные помыслы?

— Нет. Только вот… ходят разговоры, что еще ни один повелитель бравинов не ступал на алтарный камень главного храма Эришата.

— И ты все равно пошел? — выпучила глаза я. — Постой, то есть ты тут впервые? — только сейчас дошло до меня.

— Впервые, Алисана, впервые. Дальше иди сама, я постою здесь. Постараюсь сделать вид, что это мое решение, а не упрямой травы.

— Тогда и я останусь здесь, — молниеносно приняла решение.

— И неинтересно посмотреть на обряд? — прищурился Марон.

— Интересно. Но я все равно останусь здесь.

Марон коснулся моего плеча ладонью, слегка сжал, смотря при этом не просто в глаза, казалось, в самую душу.

— Ты уверена в своем решении, Алисана? — настойчиво добивался он. — Ты выбираешь место подле меня на пути Великой Матери, осознанно не продолжаешь путь одна?

Опустить глаза… хотела, но взгляд Марона прожигал насквозь, просто не отпускал.

— Я не брошу тебя здесь одного, — выдавила с трудом. Перед глазами все еще стояла сцена с возмущенным бравином, которому не позволили больше измываться над бедным девушками. Марон не позволил. Нет, одного я его не брошу, не подорву авторитет, не позволю кому бы то ни было думать, что только его одного местная Богиня не пускает к алтарю! — Останусь рядом! — уточнила на всякий случай, чувствуя, как мужчина крепко сжимает мою ладонь.

В храме мы были одни. Не дошли даже до середины, а между тем, впереди отчетливо угадывались очертания чего-то крупного, выполненного в темных цветах. Мне было жутко интересно, что же там такое, но я все равно осталась рядом с Мароном. Спустя несколько минут в храм вошла еще одна пара — взрослые бравины. Женщина с такой же накидкой, как и на мне и мужчина лет шестидесяти, ведущий ее под руку. Думаю, в храм ведет не один вход, и они воспользовались не тем, через который вошли мы. Поравнявшись с нами, пара низко поклонилась Марону. Женщина дернулась было вперед, но мужчина ее придержал, намереваясь занять место рядом с нами.

Марон сделал жест свободной рукой, предлагающий им проследовать дальше. Бравин помялся немного, но все же повел свою спутницу вглубь храма. Не успела я проводить их глазами, как к алтарю с разных концов стали приближаться двое. Молодой мужчина и юная девушка. Оба практически обнажены. На девушке узкая набедренная повязка и полоса на груди. Волосы убраны в жгуты и свисают на спину. Мужчина в подобной же набедренной повязке. На груди такая же полоса. Цвета темные. Тем явственнее я видела загорающиеся линии циниш на обнаженной коже обоих.

Оба, по мере приближения к алтарю и друг к другу, буквально с каждым новым шагом стали светиться все ярче. Словно завороженная, я следила за парой и не могла оторвать от них взгляда. Девушка замерла, ступив на темную плиту, мужчина прошел чуть дальше и тоже замер. Оба стояли боком. Место у нас с Мароном явно не в партере, видно с разделяющего расстояния только фигуры брачующихся. У меня аж стало зудеть между лопатками от желания шагнуть ближе и рассмотреть все подробнее.

Вокруг пары вдруг засиял теплый голубоватый свет, окружая пару, обволакивая, заключая в кокон.

Не знаю, сами они шагнули навстречу друг другу или их притянуло, но двое оказались плотно прижаты телами. Голубое свечение стало шириться, затапливая весь храм. Когда коснулось нас с Мароном, почувствовала уютное тепло, успокоение души, я словно… оказалась дома. Марон крепче сжал мою ладонь, заставляя вынырнуть из мечтаний.

Пару у алтаря видно не было. Свет вокруг них стал слишком ярким, нестерпимо. Оглянулась. Голубоватое свечение вылилось за пределы храма. Снова взгляд на пару — а вот вокруг них уже просто один сплошной свет, стремительно становящийся золотым. Вдруг полыхнуло так, что думала ослепну. Когда проморгалась, поняла, что вся свечусь ничуть не меньше парочки у алтаря. Марон, кстати, тоже светился. Даже сквозь глухую черную одежду просвечивали золотые нити.

Наши взгляды встретились. Показалось вдруг, что Марон вообще на пару не смотрел, не сводя вместо того взгляда с меня. Мотнула головой, стряхивая наваждение. Моргнула раз, другой, а когда снова открыла глаза, лицо альшара было напротив моего, а его губы так близко, что я чувствовала теплое дыхание.

В горле пересохло. Оторваться от его губ, перевести взгляд выше, отступить, потребовать, чтобы отступил он… я ничего не могла. Вместо этого, как в замедленном кино, смотрела как Марон медленно закрывает глаза, тягуче медленно сокращает те сантиметры, что нас еще разделяли, а в следующую секунду я уже чувствовала жар его губ на своих собственных.

Глава 38

После посещения храма что-то неуловимо изменилось. Я все еще продолжала выходить в сад каждый день, но теперь это занятие не приносило мне ни удовольствия, ни радости. Девушки при виде меня замыкались все больше, голоса становились тише, смех смолкал. На прямой вопрос, что происходит, внятного ответа мне не дали ни разу.

Дни шли за днями, от ощущения бренности своего существования я становилась все раздражённее. Марон приходил. Практически каждый день и почти каждую ночь, фактически он был единственным, с кем я могла поговорить. Ночные визиты альшара постепенно перестали меня тревожить. Обычно он занимал место в любимом кресле и вскоре засыпал. Утром же, когда просыпалась, правитель бравинов чаще всего уже уходил.