Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

На вершине гряды Рун присел и осмотрелся. Лунный свет лёг на камни внизу ровной полосой. Впереди руины тянулись дальше, темнее, массивнее. Дальние… До них оставалось немного.

Я глянул на луны. Ночь уже перевалила, а мы всё ещё шли вглубь. Песок под ногами остыл. Рун указал вниз и влево. Спуск по наклонной плите к площадке между камнями. Савр пошёл первым. Я за ним.

Плита была мокрой. Не от дождя, а от росы, что оседала на камнях. Савр прошёл по краю, где шершавая поверхность давала опору. Я шагнул чуть левее, туда, где плита казалась ровнее.

Нога поехала.

Не резко, не падение. Просто подошва потеряла сцепление с мокрым камнем, и тело пошло вбок. Рефлекс дёрнул руку к стене, пальцы скребнули по поверхности и нашли выступ. Удержался. Стопа ещё скользнула, прежде чем нашла опору. Из-под подошвы сорвался камешек и ударил о плиту внизу. В тишине это прозвучало как булыжник.

Звук ушёл в темноту и погас. Все замерли.

Савр поднял подбородок и повёл взглядом вверх, туда, где стены дают тень. Харек развернулся боком и перекрыл коридор, копьё держал низко, чтобы не звякнул наконечник.

Я стоял, вцепившись в выступ, нога на мокром камне. Слушал. Десять пульсаций.

Рун оказался рядом. Его рука тяжело легла мне на плечо и развернула к себе. Лицо — близко. Глаза — два тёмных камня.

— Следи, — сказал он тихо. — Не только под ногами. Везде. Один звук — и мы мясо.

Отпустил плечо и пошёл вниз. Я стоял и чувствовал то место, где лежала его ладонь.

— В его возрасте он двигается лучше половины взрослых, — сказал Савр негромко, обращаясь к Руну. — Почти дошли, а у мальца мало ошибок. Теперь я верю, что он сам убил иглоспина.

Рун не обернулся.

— Он пустой. Сдохнет. Отвечать будем мы. Тарим мог его отдать в любую группу, но попал к нам.

Рун сказал это так, будто речь шла не обо мне, а о верёвке на их шее. Дейр замолчал. Посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я уже видел раньше, у ворот. Не жалость, а понимание.

Значит, меня сунули к ним не случайно. Кому-то надо, чтобы они стали крайними.

— Шалх! — выдохнул устало Рун. — Всё из-за Силара и его людей. Расскажи мы раньше о личных вылазках — не стали бы крайними.

Все опустили взгляд. Вон оно что, Рун и остальные знали об отце Айны. Тарим, когда узнал, наказал их мной?

Я закончил спускаться по плите. На этот раз по краю, где шершавое. Запомнил. Роса, мокрый камень, гладкая поверхность. Больше не повторю.

Свист. Такой, который ловишь только когда живёшь ночью и слушаешь, как смерть режет воздух. Я быстро присел, плечи закрыли уши.

Остроклюв. Он падал сверху из темноты над стеной, там, куда лунный свет не доставал. Пикирование было почти бесшумным. Свист давали кончики перьев, когда он складывался.

Дейр стоял ровно и смотрел вперёд. Рука уже тянулась к груди. Я не видел птицу целиком. Я слышал, куда ложится свист. Прямо над ним.

Рванул. Не толкнул красиво, а врезался плечом и сбил его с линии удара. Мы поехали по камню. Он рухнул на бок, я провалился на колено и удержался рукой за выступ.

Над головой щёлкнуло. Клюв ударил в камень там, где секунду назад была его голова. Воздух мазнул по щеке. Сзади дёрнулось. Харек успел только поднять копьё вверх и тут же опустил. Поздно. Птица уже прошла и ушла.

Савр сорвал лук с плеча, но стрелы ещё не было.

Рун поднял голову сразу. Я увидел это по тому, как напряглась его шея. Он пропустил атаку не из-за слабости. Рун вёл группу, его внимание было растянуто. А я три месяца выживал именно здесь. Мой слух был заточен под один конкретный свист из темноты.

Остроклюв не ушёл на круг, а за стену и вернулся почти сразу. Две пульсации — и свист снова резанул воздух. Он шёл уже на меня. Я остался на колене. Нож вверх. Глаза в темноту. Я не ждал картинку, лишь давление воздуха. Свист ударил в уши. Воздух над головой стал плотным.

В последний момент я качнулся вбок и ударил вверх. Лезвие вошло под основание клюва, туда, где кончаются перья и начинается мягкое. Руку рвануло, крыло хлестнуло по лицу. Перья в рот, в глаза. Я вцепился в рукоять и довернул.

Хруст.

Остроклюв обмяк и рухнул на камни рядом. Маленький совсем ещё. Клюв торчал вверх, перья топорщились. Кровь стекала по лезвию и по пальцам.

Тишина вернулась не сразу. Сначала я слышал только своё дыхание. Поднялся. Нож в руке. Лицо в перьях. Дейр всё ещё сидел, не двигаясь. Рука уже была на груди и на этот раз он её не убирал.

Харек стоял в трёх шагах с копьём наготове и смотрел на тушу, будто не верил, что всё уже. Савр застыл у стены, лук готов, стрела на тетеве. Рун молчал и смотрел на птицу. Потом на нож и на меня. Ни удивления. Ни похвалы. Только оценка.

— Громко, — сказал он.

Одно слово. И оно было по делу. Удар, хруст, падение тела. В руинах это звучит громче, чем крик.

— Забери, — Рун кивнул на тушу. — Спрячем.

Поднял остроклюва за лапы. Лёгкий. Третий за три месяца, но первый при них. Дейр поднялся. Наши взгляды пересеклись. Он коротко кивнул, как равному и тут же отвернулся.

Место для тайника нашёл Харек. Расщелина между двух камней, узкая, глубокая. Он осмотрел её, проверил рукой, потом моргнул. Я запихнул тушу внутрь. Сверху прикрыли мелкими камнями. Савр положил кусок ткани на стене рядом. Метка. Рун ждал впереди. Когда мы закончили, он двинулся дальше. Никто не обсуждал остроклюва, никто не хвалил и не ругал. Убили, спрятали, пошли.

Я шёл и привыкал к мысли, что теперь всё иначе.

Третьи руины я увидел раньше, чем мы до них дошли. Не глазами, а зерном. Пульсация, которая билась ровно и спокойно с тех пор, как я поел у Марты, вдруг стала гуще и тяжелее. Как будто воздух впереди давил на грудь, и зерно сжималось в ответ, пытаясь стать меньше, незаметнее.

Я сбавил шаг. Положил ладонь на грудь и тут же убрал, потому что Дейр делал так же, и я не хотел быть похожим. Но ощущение осталось, что-то впереди было не так.

Рун остановился на краю каменной гряды. Поднял кулак. Все замерли.

Третьи руины лежали внизу, за пологим спуском. В лунном свете они выглядели иначе. Здесь стены стояли. Не все, но многие. Высокие, тёмные, с ровными краями. Не развалины, а скелет чего-то, что когда-то было целым.

Между стенами — провалы. Чёрные, без дна. Лунный свет ложился на края, но внутрь не проникал. Тишина оттуда шла другая.

Рун присел на корточки. Остальные опустились следом. Харек тяжело перенёс вес на левую ногу, правая осталась вытянутой. Савр прижал копьё к земле, чтобы наконечник не блеснул в свете лун. Дейр сидел неподвижно, но его пальцы медленно, осторожно легли на грудь.

В этот раз никто ему не сказал «хватит».

Ветер тянул оттуда. Слабый, прерывистый, будто дышал. Запах был новый: не гнилое мясо и не кровь.

Рун повернул голову и посмотрел на Харека. Тот кивнул, еле заметно. Потом — на Савра, на Дейра. Тот открыл рот, закрыл. Кивнул.

Мы сидели на краю гряды и слушали. Пульсации шли одна за другой, я считал их по привычке. Тишина не менялась, но зерно внутри продолжало сжиматься. Медленно, упорно, будто пряталось от чего-то, что я ещё не видел.

Рун показал жестом: спускаемся. Медленно. По одному.

Савр пошёл первым. Бесшумно, вдоль камней, ниже линии стен. Потом Рун. Потом я. Харек и Дейр остались наверху, прикрывали.

Спуск был пологий, но каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Зерно билось рваными толчками, как тогда, когда Вирг схватил мою руку. Только Вирга здесь не было, а присутствовало что-то другое. То, от чего хотелось вжаться в камень и не двигаться, пока не пройдёт.

Рун остановился у основания стены. Прижался спиной к камню. Его рука сжала копьё. Я впервые видел, чтобы Рун сжимал оружие с усилием.

Савр подполз к краю одного из провалов. Заглянул. Отшатнулся. Не резко, не испуганно. Медленно, контролируя каждое движение. Потом повернулся к Руну и показал что-то руками. Жест, которого я не знал. Рун подался вперёд. Всего на полкорпуса, не больше. Посмотрел вниз. Задержался на пол пульсации, потом отшатнулся назад.