Мастерская попаданки (СИ) - Даль Ри

Глава 58.

Бертрам взмыл в небо. Его чешуя сверкала в лунном свете, как расплавленное серебро, а крылья рассекали воздух с ужасающей мощью. Его рёв, полный торжества, заглушил крики битвы, и на миг всё замерло. Волки и люди клана Древа, ошеломлённые, смотрели вверх, их лица побледнели от осознания поражения. Для Фаэль и О’Кранн это зрелище означало конец надежды — дракон, оживший вопреки проклятию Эйру, был символом их провала. Воины О’Драйк, напротив, взревели от восторга, их мечи взметнулись в воздух, приветствуя своего риардана. Моя кровь всё ещё текла из раны на плече, каждый вдох отдавался болью, но я не могла отвести взгляд от Бертрама, парящего над нами, словно воплощение древнего хаоса.

— Ты проиграла, Эйлин! — завизжала Гэвина, шрамы на лице, обезображенные огнём, делали её похожей на призрак мести. Она бросилась ко мне, её кинжал сверкнул, нацеленный в моё сердце. — Пора с тобой покончить!

Я едва держалась на ногах, но внутри меня вспыхнул огонь — не тот, что питал Бертрама, а мой собственный, рождённый упрямством и верой. Собрав последние силы, я уклонилась от удара, схватила Гэвину за запястье и с силой толкнула. Она споткнулась, её крик оборвался, когда она рухнула в кострище. Пламя взревело, охватывая её, и она завизжала, катаясь по земле, пытаясь сбить огонь. Не давая ей подняться, я наступила ей на спину, прижимая к земле, и подняла взгляд к небу. Бертрам кружил всё выше, но я знала, что не позволю ему победить. Даже если это будет стоить мне жизни.

Собрав всё своё мужество, я прыгнула, мои пальцы сомкнулись на его когтистой лапе, когда он пролетал низко над поляной. Его чешуя обожгла кожу, но я держалась, чувствуя, как кровь сочится из раны, а силы покидают меня. Бертрам взревел, его тело изогнулось, пытаясь стряхнуть меня, как назойливое насекомое. Ветер бил в лицо, земля стремительно удалялась, и я понимала, что это безумие, но отступать было некуда. Я должна была вернуть амулеты.

Сцепив зубы, стала карабкаться по его лапе, цепляясь за чешую, пока не добралась до его шеи. Мои пальцы, скользкие от крови, нащупали цепь, на которой висели амулеты — Пламени, Ветра и мой собственный, украденный им. Бертрам издал яростный рёв, его тело задрожало, но я не отступала. С последним рывком сорвала цепь, и амулеты, мерцая, упали мне в руки. Его рёв стал истошным, полным боли и ярости, но он ничего не мог сделать — я уже падала.

Земля неслась навстречу, и я знала, что это конец. Ветер ревел в ушах, моя кровь смешивалась с холодом ночи, но я прижала амулеты к груди, шепча слова, что пришли из глубины моего вознания:

— Éiru, mo chroí, glac mo chumhacht, sábháil sinn. (Эйру, моё сердце, прими мою силу, спаси нас.)

И в этот миг тьма расступилась. Из леса, словно дыхание самой земли, явились духи — полупрозрачные фигуры, сотканные из света и тени, с глазами, как звёзды, и голосами, подобными шёпоту листвы. Их руки подхватили меня, замедляя падение. Я почувствовала их древнюю силу, и поняла — это были духи леса, хранители Эйру, откликнувшиеся на мой зов. Они опустили меня на поляну, и я, всё ещё сжимая амулеты, встала, ощущая, как их магия течёт через меня, исцеляя рану, наполняя тело новой силой.

Битва вспыхнула с новой яростью. Духи леса, подобно вихрю, ворвались в схватку, их светящиеся фигуры скользили между воинами, разрывая ряды Драконов. Волки и люди клана Древа, вдохновлённые их появлением, воспряли. Кайран с рычанием бросился на врага, его когти разрывали доспехи, а рядом мелькнула маленькая фигурка — Люсин, в образе юной волчицы, с яростью атаковала воина О’Драйк, вцепившись ему в ногу. Её глаза горели отвагой, и я почувствовала гордость, смешанную с тревогой за неё.

Я присоединилась к бою, схватив лежавший на земле меч. Я чувствовала, как магия Эйру течёт через меня, усиливая каждый удар. Отбивала клинки, уклонялась от копий, а духи вокруг меня создавали барьер, защищая от атак. Пламя костра вздымалось выше, отражая свет луны, и воздух дрожал от силы, что мы призвали.

Бертрам, лишившись амулетов, утратил свою драконью форму. Его тело, всё ещё дымящееся от пламени, рухнуло на землю, превращаясь обратно в человека. Он был ослаблен, но всё ещё опасен, его глаза пылали яростью. Даррен, оправившись от удара, рванулся к нему. Его клыки сомкнулись на плече Бертрама, и тот закричал, пытаясь отбиться. Даррен прижал его к земле, когти готовы были нанести смертельный удар, но я крикнула:

— Даррен, нет! Он должен жить!

Даррен замер, его золотые глаза встретились с моими. Он нехотя остановился, но не ослабил хватки, удерживая Бертрама. Битва вокруг нас затихала — воины О’Драйк, лишившись своего лидера и видя мощь духов, бросали оружие. Духи леса окружили их, их светящиеся фигуры внушали трепет, и вскоре последние из Драконов опустились на колени, сдаваясь.

Я подошла к Бертраму. Его лицо было искажено болью и отчаянием, но в глазах по-прежнему горела ненависть.

— Признай своё поражение, Бертрам, — велела я. — Твоя война окончена.

Бертрам тяжело дышал, кровь текла из его ран. Он поднял взгляд, и на миг мне показалось, что он откажется. Но затем его плечи опустились, и он хрипло произнёс:

— Я… признаю поражение.

Слова повисли в воздухе, и бой остановился. Волки и люди клана Древа издали торжествующий крик, а духи леса начали растворяться, их свет угасал, унося с собой эхо их древней песни.

Глава 59.

Тишина, наступившая после признания поражения Бертрама, была хрупкой, словно тонкий лёд над бурным потоком. Луна, огромная и серебряная, висела над поляной, её свет заливал всё вокруг, отражаясь в глазах воинов, опустивших оружие. Духи леса растворились, оставив за собой лишь лёгкий шёпот ветра, но их присутствие всё ещё ощущалось — как дыхание самой Эйру, наблюдающей за нами. Мы победили в битве, но война не закончится, пока Завеса не будет восстановлена.

Даррен всё ещё удерживал Бертрама, прижав его к земле. Его золотые глаза горели, но в них была не только ярость, но и усталость — усталость от вековой вражды, что разрывала наш мир. Люсин, моя маленькая волчица, подбежала ко мне, её шерсть взъерошилась, но она ткнулась носом в мою руку, и я почувствовала её тепло, её веру в меня. Кайран и другие Фаэль, некоторые в человеческом облике, некоторые в волчьем, окружили пленных Драконов, их взгляды были настороженными, но не жестокими. Люди клана Древа, с Мойрой во главе, стояли рядом, их лица выражали смесь облегчения и тревоги. Мы все знали, что победа в бою — лишь первый шаг.

Мойра шагнула вперёд, её седые волосы сияли в лунном свете, а голос был твёрд, как древний дуб.

— Эйлин, банфилия, — сказала она, её глаза встретились с моими. — Ты вернула амулеты. Теперь твоя сила должна завершить то, что началось в ночь Разлома. Завеса ждёт.

Я кивнула. Мой взгляд скользнул к Бертраму, чьё лицо, покрытое кровью и грязью, всё ещё хранило следы надменности. Его люди молчали, но я видела в их глазах сомнение. Они до сих пор верили в ложь своего риардана, в легенду о Волчьей Луне, что обвиняла Фаэль в предательстве. Но правда должна была выйти наружу.

— Прежде чем мы начнём ритуал, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ясно, несмотря на слабость, — Драконы должны узнать правду.

Старейшина кивнула и повернулась к воинам О’Драйк. Её голос, глубокий и размеренный, разнёсся над поляной, словно эхо древних песен.

— Слушайте, дети Эйру, — начала она. — Ваша легенда о Волчьей Луне — ложь, сотканная алчностью ваших предков. Это не Волки предали Эйру, а Драконы. Кайрпре О’Драйк украл Амулет Ветра, желая подчинить его силу. Его предательство раскололо Завесу, и Эйру покарала ваш клан, отняв дар перевоплощения. Но вы продолжали винить Фаэль, сея войну и хаос. Сегодня вы видели, как Бертрам использовал кровь банфилии, чтобы вернуть себе этот дар, но он не был достоин. Эйру отвергла его.

Шёпот пробежал среди воинов О’Драйк. Некоторые опустили головы, другие переглядывались, их лица выражали смятение. Один из них, молодой воин с тёмными волосами и усталыми глазами, шагнул вперёд.