Мастерская попаданки (СИ) - Даль Ри

Тишина стала оглушительной. Люди переглядывались, их лица выражали неверие. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот рукой. Я видела, как Шивон нахмурилась, её глаза расширились.

— Но… ты здесь, — выдохнула она. — Ты сидишь перед нами, Эйлин. Как это возможно?

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Да, я здесь. Но я уже не та Эйлин Келлахан, какой была прежде. Моя душа… она пришла из другого мира. Я была другой женщиной, с другой жизнью, — я замолчала, понимая, насколько странно звучат эти слова даже для меня самой. — Я была медсестрой, матерью, женой. Но я потеряла всё — семью, дом, саму себя. А потом, после огня, я очнулась здесь, в теле Эйлин, последней банфилии. Не знаю, как это произошло, но Эйру дала мне второй шанс.

Толпа загудела, голоса смешались в изумлённом ропоте. Я видела, как люди шептались, указывая на меня, их глаза были полны удивления и страха. Но Даррен и Люсин молчали. Даррен смотрел на меня с гордостью, а Люсин прижалась ко мне ещё сильнее, словно говоря, что принимает меня такой, какая я есть.

Мойра подняла руку, призывая к тишине. Её взгляд был суровым, но в нём мелькнула искра понимания.

— Я знала, — сказала она наконец. — С самого начала я чувствовала, что в тебе есть что-то необычное, Эйлин. Я подозревала, что ты скрываешь правду, но не могла понять, какую именно. Теперь всё ясно.

— Но твоя сила банфилии никуда не делась, — заметила Шивон. — Ты исцеляла людей, твои глиняные изделия несут в себе магию. Никто не станет спорить, что твои работы живые, Эйлин.

— Именно глина помогла мне, — призналась я. — В той, другой жизни, я тоже работала с ней. Я создавала чашки, вазы, вырезала кельтские узоры. Это было моим спасением, моим способом найти себя. И здесь, в этом мире, глина снова соединила меня с магией. Я не знаю, как это работает, но, когда касаюсь её, чувствую Эйру. Чувствую её силу.

Мойра улыбнулась:

— Это неудивительно. Глина рождается в земле, самой могущественной стихии Эйру. Богиня приняла тебя в этом воплощении, Эйлин. Она вернула тебе дар, который был твоим по праву рождения. Ты — её дочь, где бы ты ни родилась.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. Слова Мойры были как благословение, как подтверждение того, что я на своём месте.

— Да, — согласилась я. — И чувствую, что моя миссия ещё не закончена. Я должна восстановить Завесу, вернуть духов в их мир, восстановить равновесие. Но мне не справиться одной, — я обвела взглядом толпу, чувствуя, как их энергия, их вера усиливают мою решимость. — Мне нужна ваша помощь. Чем больше нас объединится в ритуале, тем сильнее будет наша связь с Эйру. Тем быстрее мы исцелим этот мир.

Шивон нахмурилась:

— Как это сделать, Эйлин? Что нам нужно?

Я на миг закрыла глаза, прислушиваясь к пульсации амулета. Ответ пришёл сам, как будто Эйру шептала мне.

— Большой костёр, — сказала я. — Мы создадим глиняный сосуд, наполним его дарами для Эйру — травами, камнями, водой из озера. Мы обожжём его в огне, и я произнесу слова, которые она даст мне. Это будет наш зов к ней, наше обещание вернуть равновесие.

Даррен поднялся, его голос был твёрдым и уверенным.

— Тогда я должен призвать клан Фаэль, — сказал он, глядя на Мойру и других старейшин. — Волки поддержат Эйлин. Они придут, если вы позволите.

Мойра посмотрела на него, затем на меня. Её глаза сузились, но в них не было сомнения.

— Так тому и быть, — сказала она наконец. — Совет разрешает клану Волков ступить на нашу землю. Пусть они присоединятся к нам.

Толпа одобрительно загудела, и я почувствовала, как тепло надежды разливается в груди. Я посмотрела на Даррена, и он улыбнулся, его рука нашла мою.

— Что ещё нужно для ритуала, Эйлин? — спросила Мойра.

— Только ваша вера, — ответила я. — И три ночи. На третью ночь, под Большой Луной, мы проведём ритуал. Вместе.

Мойра кивнула, и толпа начала расходиться, их голоса звучали оживлённо, полные надежды. Я осталась у костра, чувствуя тепло амулета и присутствие Люсин и Даррена рядом. Мы были на пороге чего-то великого, и я знала, что, несмотря на все трудности, Эйру ведёт нас. Впервые за долгое время я чувствовала, что мой путь ясен.

Глава 56.

После совета мы с Дарреном и Люсин вернулись в наш маленький домик на краю селения. Тьма сгустилась, и звёзды над головой сияли, словно осколки Большой Луны, напоминая о том, что время ритуала приближается. Ветер мягко шептал, касаясь деревянных стен, а тепло очага наполняло дом уютом. Люсин, утомлённая долгим днём, зевала, её веки тяжелели.

— Пора спать, маленькая, — сказала я, мягко улыбнувшись, и повела её к кровати, укрытой тёплым шерстяным одеялом, которое пахло травами и дымом.

Даррен пошёл за нами, его шаги были почти бесшумны, но я чувствовала его присутствие — сильное, надёжное, как скала. Мы уложили Люсин, и я поправила одеяло, коснувшись её лба. Хотела что-то сказать, но вдруг Даррен опустился на колено у кровати и начал петь.

Его голос, глубокий и бархатный, словно обволакивал комнату. Это была колыбельная, но не похожая ни на одну, что я слышала раньше. Слова лились на языке, которого я не знала — древнем, мелодичном, с мягкими переливами, будто ветер, танцующий среди холмов. Я замерла, поражённая тем, как его голос наполнял пространство, как он звучал одновременно нежно и мощно, словно сама Эйру пела через него:

— Súan na sídhe, ó ghaoth go réalta, Líon an oíche le brionglóidí, Fáel an chroí, codladh go sámh, I gcosaint na gealaí, bí slán.*

Я не понимала слов, но их ритм, их звучание проникали в моё сердце, создавая тепло и покой. Люсин улыбнулась во сне, её дыхание стало ровным, а я не могла отвести взгляд от Даррена. Его глаза были полузакрыты, а лицо светилось такой нежностью, что я почувствовала, как моё сердце сжимается от переполняющих эмоций.

Когда последние ноты затихли, он поднялся, и наши взгляды встретились. Тишина между нами была тёплой, наполненной чем-то большим, чем слова. Мы вышли из комнаты Люсин, оставив её спать, и остановились у очага, где тлеющие угли отбрасывали мягкие отблески на стены.

— Что это была за песня? — спросила я, всё ещё под впечатлением от его голоса. — Она… она была как заклинание.

Даррен улыбнулся, его глаза блестели в свете огня.

— Это древняя колыбельная клана Фаэль, — ответил он. — На языке, который мы зовём Gaelthír — наречии волков, что пришло к нам от первых хранителей Завесы. Слова означают: «Сон духов, от ветра до звёзд, наполни ночь снами, волк сердца, спи спокойно, под защитой луны будь в безопасности». Это песня, которую пели нашим детям, чтобы призвать духов охранять их сны.

Я выдохнула, чувствуя, как его слова оживляют во мне что-то древнее, связанное с этой землёй.

— Она прекрасна, — сказала я. — Этот язык… он такой живой. Я хочу выучить его, Даррен. Научишь меня?

Он рассмеялся тихо.

— Конечно, Эйлин. Давай начнём прямо сейчас, — он сделал паузу, его взгляд стал чуть лукавым. — Повтори за мной: A chroí mo shíor, tá grá agam duit.

Я нахмурилась, стараясь уловить мелодию слов. Они звучали мягко, но с какой-то скрытой силой, как шёпот моря.

— A chroí mo shíor, tá grá agam duit, — повторила я, старательно выговаривая каждый звук. Мой голос звучал неуклюже, но Даррен смотрел на меня с такой гордостью, что я невольно улыбнулась. — Что это значит?

Его пальцы нежно коснулись моей щеки.

— Это значит «моё вечное сердце, я тебя люблю», — сказал он тихо, его голос был глубоким и искренним.

Мои губы дрогнули в улыбке, и я опустила взгляд, пытаясь скрыть смущение, но внутри всё пело от радости.

— Это… очень нужные слова, — прошептала я. — И правильные.

Даррен наклонился, и его губы нашли мои, мягкие, но настойчивые, с привкусом ночи и дыма. Я растворилась в этом поцелуе, чувствуя, как его руки обнимают меня, притягивая ближе. Мир вокруг исчез, остались только мы, тепло его тела, ритм его дыхания. Затем подхватил меня на руки и понёс к нашей постели.