Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей

Проснулся от ощущения чужого присутствия. Не в Круге Тишины, а здесь, в комнате. Кто-то стоял у моей кровати и смотрел на меня.

Я открыл глаза. За окном было темно, значит проспал я часов шесть. В комнате горела одна лампа на столике у двери, и в её тусклом свете я увидел Ярослава. Он стоял в двух шагах от кровати, неподвижный, с жёлтыми глазами, которые светились в темноте, как два маленьких фонаря.

– Хозяин, – прошипел он. – Прости, что разбудил.

Я сел в кровати, протёр глаза. Первым делом проверил через Круг Тишины, нет ли на Ярославе чужеродной энергии. После истории с музыкантами и Кирсановым я делал это каждый раз, когда бывший Полоз ко мне приходил. Ничего постороннего не обнаружил, аура чистая.

– Что случилось? – спросил я. – Яйцо в порядке?

– С яйцом всё хорошо, – кивнул Ярослав. – Пушок сейчас внизу, я попросил его подежурить вместо меня.

– Попросил или заставил?

– Попросил. Он согласился. Хотя ворчал, что я использую его как прислугу.

Хорошо. Значит, яйцо под присмотром. Но если Ярослав оставил свой пост и пришёл ко мне среди ночи, причина серьёзная.

– Зачем ты здесь, Ярослав? Что заставило тебя отвлечься? – прямо спросил я.

Бывший Полоз молчал. Его вертикальные зрачки сузились, потом расширились. Я уже знал, что это у него означает попытку подобрать слова, потому что человеческий язык для существа с памятью древнего змея был как тесная одежда, которая жмёт в плечах.

– Один из захваченных Тенелистом духов подал весточку, – наконец сказал он. – Ненадолго пришёл в себя и обратился ко мне. Просит о встрече с хозяином земель. Говорит, что ему нужна помощь. Надеется, что у тебя хватит на это сил.

Я нахмурился. Захваченные духи, которых Тенелист подчинил себе, бродили по дальним углам моего леса, до сих пор ни разу не выходили на связь. Они были пленниками, лишёнными воли и разума. И вдруг один из них “ненадолго пришёл в себя”?

Это было странно. Тенелист держал своих рабов крепко, я это почувствовал, когда снимал контроль с Кирсанова. Если один из духов смог пробиться через эту хватку, пусть и ненадолго, значит что-то изменилось.

Два варианта. Первый: Тенелист ослабел. Мой ментальный удар через канал связи при снятии контроля с Кирсанова мог нанести ему больший урон, чем я предполагал. Плюс Круг Тишины перекрыл ему доступ к моим людям, и это тоже потребовало от него усилий, чтобы перестроиться.

Второй вариант звучал куда хуже: Тенелист не ослабел, а перенаправил силы. Готовится к чему-то крупному и снял часть контроля с духов, которых считает второстепенными. Если так, то “весточка” от пленного духа может быть не просьбой о помощи, а приманкой.

Но в обоих случаях мне нужно было туда идти. Потому что освобождение захваченных духов входило в мои планы с самого начала, и если сейчас появился шанс, грех им не воспользоваться.

– Какой дух? – спросил я.

– Миха, – ответил Ярослав. – Медведь. Очень большой. Его территория далеко отсюда, на северо-востоке, за Гнилым оврагом и дальше, до самых ельников.

– Ты его знаешь?

– Знал. Давно. Ещё до того, как Тенелист пришёл на эти земли. Миха был одним из сильнейших духов леса. Он оберегал восточную границу. Потом Тенелист его взял под контроль. С тех пор Миха нападает на всех, кого встретит. Несколько охотников из окрестных деревень пропали именно в тех краях, ещё до твоего появления, хозяин.

– И ты хочешь, чтобы я пошёл туда прямо сейчас?

– Да. Тенелист уже вернул контроль над духом. Но Миха предупредил, что в ближайшие сутки будет слабее, чем обычно.

– Он сам дал нам возможность, и грех ею не воспользоваться, – кивнул я.

Ещё немного посидел на краю кровати, оценивая свои ресурсы. Маны восстановилось процентов на тридцать после сна. Негусто. Для серьёзного боя этого мало, для снятия контроля с духа масштабов медведя-хранителя и подавно.

Но Ярослав прав. Через сутки возможность подчинить себе этого духа и вовсе исчезнет. А свободный дух-хранитель на восточной границе решил бы кучу моих проблем разом.

– Идём, – сказал я и встал. – Сколько до его территории?

– Часа четыре пешком. Это если лес поможет с дорогой.

Четыре часа в одну сторону, ночью. По территории, которую контролирует Тенелист. После ритуала, сожравшего всю мою ману. Великолепный план. Мой бухгалтер из прошлой жизни сказал бы, что это “инвестиция с отрицательной рентабельностью и неопределённым сроком окупаемости”.

Но бухгалтера здесь нет. А медведь есть. Так что…

– Веди, – сказал я Ярославу.

Ночной лес вокруг нас дышал иначе, чем днём: тише, настороженнее, с какими-то шорохами в кустах, которые замолкали, стоило мне повернуть голову. Ярослав шагал впереди, так же бесшумно, как и я.

Чем дальше мы уходили от поместья, тем сильнее менялся лес. Деревья становились реже, стволы тоньше. Земля под ногами стала жёстче, и через Круг Тишины я чувствовал, как ослабевает моя связь с деревьями. Здесь моя территория заканчивалась и начиналась территория врага.

На границе секторов Ярослав остановился и поднял руку.

– Дальше его земли, – прошипел он. – Осторожно, хозяин. Миха даже в нынешнем состоянии опасен. Он не узнает тебя.

Я кивнул и двинулся вперёд. Через двадцать минут мы вышли на поляну, и я его увидел.

Дух-медведь стоял посреди поляны, и первое, что пришло мне в голову, это что слово “большой” было преуменьшением года.

Он был огромный. В холке доходил мне до груди, а если бы встал на задние лапы, то верхушка его головы оказалась бы на уровне нижних ветвей вековых елей. Шерсть была тёмно-бурая, местами сбитая в колтуны, а местами поблёскивающая как металл. Глаза чёрные, почти как два куска антрацита, вставленных в череп. Контроль Тенелиста был на месте.

Когда я ступил на поляну, Миха повернул голову ко мне. И зарычал.

Да так громко, что у меня под ногами мелкие камешки запрыгали. Звук шёл не из пасти, а из самой земли, из корней, из всей поляны разом, потому что дух-медведь был частью этого места, как Мох был частью центральной рощи.

А потом он бросился на меня.

Для существа таких размеров Миха двигался пугающе быстро. Земля содрогнулась, когда его лапы ударили по грунту, и я едва успел выставить энергетический щит, прежде чем когти длиной с мой локоть обрушились на меня сверху.

Щит выдержал еле-еле, с треском. Друидическая магия сплела передо мной полупрозрачную стену из сгущённого воздуха и мелких корней, которые вынырнули из земли и сцепились в решётку. Когти Михи впились в эту решётку и застряли.

– Миха! – крикнул Ярослав откуда-то сбоку. – Остановись! Это друид! Хозяин земель!

Медведь рванул лапу из решётки, развернулся к Ярославу и ударил его. Бывший Полоз увернулся.

Миха развернулся обратно ко мне. Открыл пасть, и я увидел зубы, каждый из которых был размером с мой палец. Из пасти дохнуло гнилью.

Я отступил на шаг и отдал команду лесу. Даже здесь, на территории Тенелиста, оставались деревья, которые помнили меня. Старые ели на краю поляны, которые ещё не до конца поддались чужой магии. Они откликнулись, хоть и нехотя.

Четыре толстые ветви опустились с разных сторон и обвили медведя. Ели скрипели от напряжения, потому что Миха был тяжёлым, сильным и очень, очень злым. Он рвался, ревел, и земля под ним проседала от его тяжести. Но ветви держали. Пока что.

Повезло, что в боевом обличии этот дух становился материальным. И у меня есть пара секунд, пока он не вернулся в духовную форму.

Сейчас или никогда.

Я подошёл к связанному духу. Так близко, что чувствовал жар его тела и запах мокрой шерсти, перемешанный с гнилью Тенелиста. Положил обе ладони на его огромный лоб, между чёрных глаз.

В тот момент, когда моя магия проникла сквозь слой чужеродной энергии и коснулась настоящего Михи, перед моими глазами вспыхнули чужие воспоминания. То были образы, но настолько яркие и живые, что на мгновение я перестал чувствовать собственное тело.

Поляна, залитая утренним солнцем, и запах хвои. Ручей, в котором плещется рыба, и молодые ели, стоящие ровными рядами. Это был лес до Тенелиста, каким его помнил Миха. И в этих воспоминаниях было столько тоски по утраченному, что у меня перехватило дыхание.