Феодал. Том 4 (СИ) - Рэд Илья

— Значит, ты считаешь, Щукин ненадëжен?

— Зуб даю, Ваше Превосходительство. Нелестно о вас отзывался.

— Это как? — я заставил себя сделать рассерженное лицо, это было тяжело, потому что всё время тянуло рассмеяться этому кретину в лицо. — Что конкретно он говорил?

— Не знаю, можно ли…

— Не бойся, это останется между нами. Я давно подозревал его в непочтительности.

— Да-к и я говорю, ненашенский он, змеюка подколодная. Всех поносит чуть что. Вчерась и вовсе сказал барон, мол, из ума выжил, бредит.

— Так-так, — кивнул я, выдыхая морозный пар.

— «Полоумный мальчишка, будь ты проклят, трижды свинья неблагодарная», — процитировал Данила, стараясь подражать резкому тону недружелюбного Щукина, явно преувеличивая и опуская контекст.

— Значит так, сделаем вот что, — сквозь зубы произнёс я, и Шушиков подался вперёд, боясь пропустить хоть слово и заранее радуясь предстоящей выволочке. — Задача меняется. Надо выкурить Щукина. У нас с ним договор, и слово своё я держу, потому не могу без повода выгнать. Нужно, чтобы он сам ушёл. Управишься до конца обучения и считай пост капитана твой.

— Положитесь на меня, Владимир Денисович!

— Преврати его жизнь в ад, спровоцируй — пусть сорвëтся и нападёт, тогда появится повод избавиться от него. Задачу понял?

— Да!

— Приступай, — я похлопал его по плечу и Шушиков в припляску побежал в сторону реки, грозно тряся в руке болтающейся удочкой.

— Чего это он такой весёлый? — подметил Склодский, кивая в спину удаляющегося новобранца.

— Пошёл кошмарить нашего рыбака, — ответил я, седлая коня.

— Хочешь пробудить в нём чувство ответственности? — хмыкнул Леонид. — Боюсь, от такого ученика он только сбежит.

— Не сбежит. Прокофий упрямый как осёл — до конца пойдёт, — мы покинули ворота Таленбурга и вышли на мощёную дорогу в лесу.

— Почему ты так упорно жаждешь отдать ему капитанское место? Он же загубил треть своего последнего отряда.

— А две трети спас, не смотри на это однобоко.

Семья Склодского отлично покопалась в прошлом Щукина, и я получил полный психологический портрет выгоревшего под тяжестью своих решений офицера. В одном из кровавых походов в Межмирье он пожертвовал малой частью своих ребят, чтобы остальные ушли невредимыми.

Это жестоко, но рационально — многие выжили, но водник не справился с навалившимися последствиями и сломался, корил себя за личную слабость и недостаток магических сил.

Его поступок не отменял превосходных командирских качеств, а последствия лишь подчёркивали характер: Прокофий пёкся о каждом витязе и не смог смириться с их жертвой, оттого и отдалился от дел. Не простил себя. Для него каждый погибший был как сын. Если я и желал себе главу второго отряда, то только такого. Чтобы он любыми путями вернул гридней домой даже из самой опасной заварушки.

Глипты трусили вслед за нами до самого Ростова, Иней тоже прибился от скуки, держась весь путь в воздухе и демонстрируя новые выученные пируэты. Стражу предупредили люди ротмистра Абросимова, потому нам не чинили препятствий. Лишь попросили перейти на шаг, дабы не портить дороги — камнеголовые весили-то немало.

С балконов, с окон, с пешеходных дорожек — мы собирали на себе уйму любопытных взглядов, пока не дошли до храма, где нас уже ожидала группа естествоиспытателей из РГО. Потап удалился с ними через другой вход, а мы сдали лошадей и зашли перекусить, но перед этим отправились к массивной доске объявлений, вмурованной в гранитную стену на самом видном месте.

Тут висели анкеты свободных витязей, ищущих отряд, информация о поиске редкого сырья в обход государственных скупщиков, портреты разыскиваемых предателей, бандитов и без вести пропавших — обещалась щедрая награда за их возвращение живыми или мёртвыми.

Помимо прочего, империя предлагала оборонительные контракты и службу в колониях с возможностью возвращения, Русское Географическое Общество искало энтузиастов для археологических раскопок и охрану для исследовательских караванов вглубь других миров. Среди вороха бумаг мой взгляд выцепил также приглашение опытных инструкторов-фехтовальщиков и консультантов-магов.

Короче, это была точка притяжения людей и место концентрации сплетен со всего храма. Здесь можно было «выловить» вакансию или задание на любой лад, перекинуться словцом с людьми из других отрядов и завести полезные знакомства.

За обновление доски отвечал специальный адепт — он-то и размещал пришедшие по почте объявления. Я достал из сумки своё и передал восьмилетнему мальчишке в чёрном холщовом платье.

— Достанешь? — уточнил я, намекая на низкий рост. — Может, я сам?

— Не надо, это моя работа! — тот мигом притащил стоявший под эту цель деревянный ящик, у него их было пять разной высоты. — Для вас, Владимир Денисович, самое шикарное место, — шмыгнул он носом и, действительно, разместил объявление на уровне глаз среднего взрослого, так ещё и по центру, втиснув между государственными контрактами.

— Ха-ха, вот спасибо, Миш, держи, — я незаметно просунул ему десять рублей, чтобы старшие не видели, а чертёнок вытер нос рукавом и, как ни в чём не бывало, поплёлся обратно к своим ящикам, пряча ликующую улыбку.

Таких, как он, припрягали для всяких мелких поручений, пока шла учёба и носили они чёрные одеяния. Серое получали где-то с четырнадцати или шестнадцати лет и прикреплялись к магу-куратору, чтобы помогать с вратами. А вот белые мантии имели право носить только полноценные храмовники, прошедшие сложный экзамен.

Я отошёл назад, уткнув кулаки в бока, чтобы с вместе сидящим на плече Инеем довольно прочитать своё обращение ко всем желающим.

«Куплю ваших рабов по 200 рублей за душу. Обращаться в Таленбург к г. Анжею Маричу».

Картинка невольника с петлёй на шее, затем черта через весь лист и снизу второй блок строчек.

«Объявляется набор в гридни, в гарнизон Таленбурга и в личную свиту барона В. Черноярского. Содержание от полторы тысячи рублей и выше с возможностью выдачи жилья для семьи. Кандидаты-воины и маги приглашаются на собеседование к г. Драйзеру».

На 50% дороже, чем у любого другого барона. Опрометчиво? Совсем нет. Чтобы быстрее переманить на свою сторону лучших, я должен предложил что-то взамен. Доход с экспедиций витязей в любом случае покроет эти траты.

— Дело сделано, — ткнул я Склодского локтем и развернулся в сторону столовой, как вдруг услышал перешëптования витязей, все повернули головы к лестнице на второй этаж.

— Граф… Граф… — присутствующие расступались, почтительно склоняя головы, чтобы Остроградский со свитой могли беспрепятственно пройти.

Его Сиятельство редко появлялся на публике, сегодня, как и всегда, он излучал властность и твёрдо проследовал к выходу, чтобы покинуть храм. На всякий случай я проверил его «Диктатурой» и не зря. Боевые показатели за столь короткий срок не претерпели изменений, мирные тоже, кроме одного:

Счастье (93/100)

«Чего⁈»

Моё удивление отразилось на лице, потому Склодский немедленно поинтересовался, наклонившись к уху.

— Что-то увидел?

Бывший герцог с недавних пор участвовал в моих мозговых штурмах и подкидывал годные идеи. Его опыт дворцовых интриг был бесценен, но сейчас не место и не время.

— Потом расскажу, — ответил я и проследовал в столовую.

«Как такое возможно? Ещё вчера у него было две единицы счастья! Две!»

Слишком разительный перепад. Я сомневаюсь, что даже дурман способен на такой всплеск. Что-то подсказывало мне копать нужно в этом направлении. Смогу разгадать причину — получу мощный инструмент влияния на Остроградского.

Ввиду доминирующих позиций среди баронов ростовской области, моим ближайшим соперником теперь являлся сюзерен. Я жаждал титул графа, чтобы заиметь широкую ресурсную базу и насильно выкачать таланты из чужих феодов. Взамен, естественно, я одарю аристократов деньгами и защитой, но в долгосрок они проиграют и будут задушены моим влиянием, а затем добровольно откажутся от своих титулов. Такова суть плана.