Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай

Лана усмехнулась одним уголком рта.

— Не хочешь говорить, да?

— Могу сказать, что проигрывать не собираюсь.

Больше слов не требовалось. Мы знали друг друга достаточно хорошо.

Тоннель мы нашли быстро.

Направление, которое дала Мирана, оказалось точным.

Карц шёл первым — три хвоста горели в темноте. Старик шёл за ним — его гравитационное поле вдавливало размягчённый камень в стены, расширяя ход.

Дедуля чувствовал пустоты в породе и вёл нас через них, а лис выжигал узкие перемычки между полостями.

Раннер шёл за моей спиной.

А спустя пару часов тоннель внезапно кончился. Порода сменилась рыхлой землёй, Старик продавил последние метры, и в лицо ударил холодный воздух.

Раскол.

Так близко я его ещё не видел. И сразу понял, почему люди боятся даже взглянуть в эту сторону.

Небо над нами буквально треснуло.

Воздух здесь… Он выл.

Нюх захлебнулся и практически ослеп.

Я опустился на колено, сливаясь с тенью валуна на выходе из тоннеля. Камень был ледяным даже через плащ — здешний холод пробирал.

Раннер бесшумно присел рядом. На его лице больше не было привычной циничной ухмылки.

— Дистанция приличная, — шёпотом оценил я обстановку, сканируя рельеф. — Позиция открытая. Влево уходит скальный гребень, там есть укрытия.

Мы сместились под прикрытие нагромождения камней. Скалы здесь были странные — слишком гладкие. Я провёл ладонью по поверхности — ни царапины, ни трещины. Что бы это ни было раньше, Раскол изменил даже камни.

Организовали скрытую лёжку, как в тайге. Никаких костров — здесь и так хватало всполохов энергии.

— Отдыхаем до рассвета, — бросил я. — Инферно и Карц дежурят по очереди. На рассвете Альфы ударят в лоб, бить нужно во время Прилива, когда Сайрак будет ослаблен.

— Да уж, Макс. Когда я впервые увидел тебя, никогда бы не подумал, что через неделю-две буду сидеть с тобой у Раскола, размышляя о том, как уничтожить Дракона.

— Честно? — я позволил себе улыбку. — Я тоже.

— Если мы выживем, ты построишь мне и Нике самый огромный дом, понял?

— У вас… — я чуть помедлил. — Ты к ней что-то чувствуешь?

— Что-то чувствую, — гладиатор кивнул и замолчал, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Он сидел с прямой, но расслабленной, спиной, руки свободно лежали на коленях. Его лев дремал рядом, но даже во сне был напряжён, как стальная пружина.

Стая расположилась в камнях с дисциплиной опытных солдат.

Я всё-таки призвал Живого. Лежал на земле и смотрел на звёзды, но решил, что пара минут у меня есть.

Просто захотелось.

Маленькая тёплая тень скользнула в реальность, и мокрый нос тут же ткнулся мне в ногу. Привычный ритуал — щенок обнюхал её, задержался, потом лёг рядом и прижался к ноге всем телом.

Красавчик за пазухой шевельнулся и недовольно пискнул.

Я положил руку на голову волчонка.

Меня дёрнуло.

Я снова почувствовал стену внутри!

В потоковом ядре, там, где осталась граница, за которой лежало что-то огромное и серебряное. Стена пульсировала прямо в такт с дыханием волчонка. Совпадение? Может быть. Но пульс за стеной ускорялся, когда щенок вдыхал, и замедлялся, когда выдыхал.

Нюх маны потянулся к стене. Я закрыл глаза, провалился в ядро и осторожно коснулся преграды. Серебряный свет сочился сквозь трещины. Энергия за стеной была чудовищной — гора, океан, что-то, для чего не хватало масштаба сравнения. И она шевелилась.

Волчонок заскулил. Нос ещё сильнее вдавился в ногу.

Красавчик зашипел.

Горностай выгнулся дугой, шерсть встала дыбом, из маленького горла вырвался звук, которого я от него никогда не слышал. Злое паническое шипение.

Красавчик смотрел на волчонка со звериным ужасом во взгляде.

— Эй, — пришлось вернуться и поднять горностая на ладони. — Что с тобой?

— Слишком большая стая, а, Зверолов? — улыбнулся Раннер. — Даже мелочь контролировать не можешь?

Красавчик дрожал так сильно, что зубы стучали. Теперь он пытался забиться мне под рубаху — подальше от волчонка.

Тот, в свою очередь, поднял голову и посмотрел на Красавчика без вражды.

Что-то происходило. Что-то, чего я не понимал. И Красавчик чувствовал это острее всех и боялся до дрожи.

Стена в потоковом ядре всё пульсировала.

Я убрал горностая обратно за пазуху и мягко отодвинул волчонка от ноги.

— Хватит, мелкий. Иди-ка в ядро.

Зажмурился и потёр виски, потому что почувствовал среди этого хаоса багровый сгусток.

Сайрак стоял у Раскола и ждал.

Красавчик выбрался из-за пазухи, устроился у меня на груди и уткнулся мокрым носом в шею.

Что ж, вот и всё.

Всем привет, друзья. Ну что, уже есть догадки, что за тайна Красавчика? Ждёте финала? А что с Сухими? Как вам вообще на этом этапе повествования?:) Надеюсь нравится:)

Глава 14

Серый холодный рассвет залил небо над Расколом.

Я лежал на земле и смотрел, как переливающаяся трещина в небесах меняет цвет — из багрового в тот мертвенный свинцовый оттенок, который бывает перед грозой.

Потоки маны хлестали из разлома гуще и плотнее, чем вчера, окрашивая облака всеми цветами стихий. Нюх маны улавливал в этих потоках торопливый нарастающий ритм, похожий на пульс бегущего зверя.

До Прилива оставалось совсем немного.

Раннер уже сидел у камня и затягивал ремни на кожаном нагруднике. Руки двигались привычно, как у человека, который собирался в бой столько раз, что тело запомнило последовательность за него.

— Думаешь броня поможет?

— Настоящий воин должен идти в бой в полной готовности, — хмыкнул Раннер.

— И с улыбкой?

— И с улыбкой.

Афина сидела на задних лапах и глухо рычала на Раскол.

Карц стоял рядом с поднятыми хвостами — белые глаза с золотым ободком отражали зарево трещины. Старик наполовину погрузился в камень и ворчливо поглядывал оттуда одним глазом. Актриса сидела на валуне и смотрела в небо, где уже кружил её брат — серебристая точка на фоне переливающегося зарева.

Видели мы и Альфу Огня. Он стоял чуть поодаль от брата и смотрел на Раскол. Воздух вокруг него плавился и дрожал.

Я достал Красавчика из-за пазухи. Горностай зевнул, потянулся всем маленьким телом и уставился на меня чёрными бусинками глаз. Тёплый и сонный, он недовольно ткнулся мокрым носом в ладонь — привычно и доверчиво. Маленький белый зверь был моим первенцем, и я очень переживал за него.

Поэтому поставил его на плоский камень за грядой валунов. В глубокой расщелине, закрытой с трёх сторон.

— Спрячься, малыш, ладно? — сказал я. — Не высовывайся. Что бы ни услышал — сиди здесь. Это важно. Там у тебя нет шансов.

Красавчик жалобно пискнул — он всегда так пищал, когда я уходил без него. Маленькие лапки заскребли по камню. В глазах стояла простая честная звериная обида существа, которое оставляют.

Я отвернулся и ушёл. Не оглядываться.

Всё.

Пора.

Через пакт отдал команду Альфам: начинайте.

Режиссёр качнул крыльями и рванул вверх — серебристая молния за секунду превратилась в точку и растворилась в сером предрассветном небе.

Альфа Огня вышел из укрытия и тяжёлой поступью пошёл к Расколу.

Золотая шкура разгоралась с каждым шагом — сначала тускло, потом ослепительно.

Два сигнальных костра будут жечь этой твари глаза, а мы ударим с фланга.

Я закрыл глаза и отпустил Зверомора, выбирая нужные мне эссенции. Просто потому что нет никакого шанса выжить в человеческом облике.

Тьма хлынула по каналам, как вода по прорванной плотине. Кожа почернела, затрещала и лопнула. И из-под неё полезло новое тело. Позвоночник вытянулся с хрустом, который отдался в зубах. Мышцы вспухли, порвали рубаху, и тёмные жилы проступили под чёрной кожей, пульсируя собственным багровым ритмом.

Из пальцев выдвинулись длинные загнутые когти, блестя от яда, который сочился из-под ногтей.