Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай

Четыре силы обрушились на дракона одновременно, и стая добивала каждую брешь. Я чувствовал каждого, отдавал команды мыслью, и мои звери отвечали быстрее слов.

Это был апофеоз нашего единства.

Мы рвали и метали в попытках навсегда закончить свой бесконечный путь.

Сайрак был ранен — вскрытый бок, яд в венах, порванное крыло, выбитый клык. Раны затягивались благодаря регенерации, подпитанной Расколом, но медленнее, чем должны. Яд Зверомора жёг изнутри и замедлял восстановление.

Тогда Сайрак запрокинул голову к переливающейся трещине в небесах и заревел.

— ГРАААААААААААААА!

Меня обдало звуковой волной невероятной силы.

В этом рёве звучал чистый зов, обращённый к Сухим по ту сторону стены.

Семь линий на теле дракона вспыхнули семью цветами — и стихийная энергия хлестнула из линий вверх, к Расколу.

Трещина в небесах вздрогнула. Потоки маны загустели, цвета замерцали быстрее. Стена между мирами истончилась, и из-за неё хлынул запах, который я мгновенно узнал. Узнал, потому что он прямо сейчас был внутри меня. Частью моей сути.

Тысячелетний бездонный голод Чащи ударил в Нюх маны и заполнил каждый канал восприятия.

Небо треснуло.

Раскол рывком расширился — края трещины словно разошлись на метр, и переливающиеся потоки маны хлынули вниз с такой силой, что мёртвую землю под ними вспучило горбами. Цвета стихий смешались в единый ослепительный поток, от которого защипало глаза.

Воздух загустел до состояния киселя — каждый вдох давался с усилием, будто дышишь через мокрую тряпку. Давление навалилось на плечи, на грудь, на каждый квадратный сантиметр кожи, и кости заныли от вибрации, которая шла из-под земли.

Сайрак стоял под трещиной и пил. Семь линий-татуировок на его теле раскалились — энергия Прилива буквально текла по ним.

Дракон рос. Прямо на моих глазах — чешуя уплотнялась, мышцы вспухали новыми слоями, и тело Сайрака раздувалось, как тесто на дрожжах. Раны от наших атак затягивались — рассечённый бок покрылся свежей чешуёй, обожжённая морда зарастала, и даже порванное крыло срасталось, мембрана стягивала дыру от края к центру.

Всё, что мы сделали за последние минуты — исчезало. Яд, ожоги, порезы — Прилив смывал их, как вода смывает надпись на песке.

— БЕЙТЕ! — проревел я. Голос Зверомора перекрыл гул Раскола. — НЕ ДАВАЙТЕ ЕМУ ЖРАТЬ!

Альфа Огня бросился к дракону и вцепился клыками в горло, пытаясь оторвать Сайрака от потока энергии. Тигр рычал, упираясь лапами в оплавленный камень. Золотое пламя хлестало по чешуе дракона, выжигая свежую ткань быстрее, чем та успевала нарасти. Режиссёр обрушил серебряный вихрь, и ветер рвал потоки маны, которые текли из Раскола в тело дракона — рассеивал их, не давая впитаться.

Сайрак отшвырнул тигра ударом лапы — Альфа Огня пролетел двадцать метров и рухнул на землю, оставив вмятину. Дракон снёс своим хвостом серебряный вихрь Режиссёра — ударная волна ушла вбок и срезала верхушки мёртвых деревьев на границе зоны.

Дракон продолжал расти. Уже вдвое больше, чем в начале боя. Втрое мощнее.

Карц ударил Белой Короной прямо в грудь Сайрака — луч прозрачного пламени прожёг свежую чешую и добрался до мяса. Дракон зарычал и отмахнулся крылом — лис отлетел, кувыркаясь, третий хвост мигнул, потеряв пламя на секунду. Старик выстрелил каменным шипом из земли прямо в брюхо дракона — шип пробил два слоя чешуи и застрял в мышце. Сайрак дёрнулся и раздавил шип лапой, расплющив камень в крошку.

Я рванулся к дракону и полоснул когтями Зверомора по задней лапе — глубокий порез, в который хлынул яд. Сайрак лягнул меня — удар пришёлся в рёбра, и я услышал, как трещат кости внутри чёрного тела Зверомора. Отлетел на пять метров, перекатился, встал. Три ребра сломаны. Тёмная эссенция уже сращивала их — с болью, но сращивала.

Раннер-Инферно ударил в бок — огненный кулак впечатался в свежую чешую и проломил её. Сайрак развернулся и дохнул на титана кровавым пламенем — багровый огонь обволок огненную форму Раннера, и я услышал крик внутри пламени. Человеческий крик, приглушённый огненной бронёй.

Раннер-Инферно вырвался из пламени, откатился, его огненная броня дымилась и трещала по швам. Но титан держался.

Мы все держались. Били, рвали, жгли — и Сайрак принимал удары. Прилив кормил его. Каждая секунда боя работала против нас — дракон становился сильнее, а мы слабели.

И тогда из Раскола полезли Сухие.

Первый тёмный сгусток мучительно протиснулся через истончившуюся ткань реальности — медленно, как густая смола продавливается через щель. Выпал на мёртвую землю и начал обретать форму. Длинные паучьи конечности выросли из тёмной массы, голова раскрылась на четыре части, и внутри блеснули три ряда зубов. Тварь встала на лапы и завизжала тонким вибрирующим визгом, от которого свело челюсть.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. И следующий за ним. По одному, по одному.

И в это же время с юга нарастал какой-то непонятный треск…

Прилив начался.

Глава 15

Первый Сухой протиснулся через Раскол.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. Они выползали один за одним — капли из треснувшей бочки.

— Так вот вы какие, — прорычал я.

Сухие в истинных формах выглядели хуже любого кошмара.

Каждая тварь обретала собственное тело — одна растеклась по камню плоской тенью с десятком хватающих конечностей, другая выросла вверх корявым столбом из костей и тёмной плоти, третья покатилась шаром, из которого в разные стороны торчали лезвия из затвердевшей тьмы. Ни одна не походила на другую. Чаща порождала каждого Сухого уникальным, как уникальна каждая болезнь.

— СТАААААААААААААЯЯЯЯЯЯЯЯ!

Мой рык прокатился по полю боя. Я швырнул ментальную команду:

БЕЙ ВСЁ!!!

Первых Сухих мы встретили лоб в лоб. Три паучьих твари бросились ко мне — полоснул ближайшую когтями Зверомора по морде, чёрная плоть разошлась с влажным хрустом, и тварь завизжала, захлёбываясь собственной тьмой.

Вторая метнула щупальце — ледяной захват обвил мне левую ногу и свёл мышцу судорогой. Впрыснул яд прямо в щупальце, тень дёрнулась, и я вырвал ногу, оставив на щупальце клок чёрной кожи с мясом.

Третью снёс Старик — росомаха вынырнула из камня прямо под брюхом твари, Манипуляция вздыбила ровную породу острыми шипами, которые пронзили Сухого снизу. Тварь забилась, нанизанная на каменные лезвия, и Афина обрушилась сверху — клыки вошли в тёмную плоть, Доспех Катаклизма принял на себя удар щупальца, и тигрица рванула тварь пополам одним движением челюстей.

Карц работал в центре побоища — третий хвост создал термическое поле в пятнадцати метрах вокруг лиса. Воздух внутри этого круга раскалился до температуры, при которой тёмная плоть Сухих загоралась, как промасленная ветошь.

Паучья тварь сунулась в зону, вспыхнула целиком, завизжала и рассыпалась горящими ошмётками. За границей раскалённого круга Карц держал ледяной вакуум — Сухой, который пытался обойти поле сбоку, замер, скованный холодом. Актриса серебряной молнией пронеслась мимо и полоснула его когтями по горлу — каждый порез наполнился ветром, который рвал тёмную плоть изнутри, и Сухой рассыпался чёрным прахом.

Белая Корона точечно ударила и прошил насквозь Сухого, который подбирался к Карцу. Луч расплавил тёмную стихийную энергию твари, и тварь осыпалась пеплом, даже не успев закричать. Лис крутанулся и тут же выстрелил снова — второй луч срезал щупальце Сухого, тянувшееся к Афине.

Я рвал их когтями и ядом, прокладывая себе дорогу к Сайраку. Твари на мгновение замирали передо мной, чувствуя что-то родное. Этой доли хватало — когти входили в тёмную плоть, яд растворял внутренности, и враги оседали бесформенной кучей.

Но они всё лезли. Каждую секунду из Раскола выдавливался очередной тёмный сгусток.

И тогда из Раскола хлынуло кое-что ещё.

Яркий поток стихийной энергии выплеснулся из трещины и ударил по округе. Энергия Прилива разлетелась на десятки километров, и далеко в лесу всё зашевелилось…