Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай

Зарычало.

Я услышал далёкий нарастающий треск, будто кто-то ломал тысячу деревьев разом.

Потом увидел… белые костяные стволы на границе мёртвой зоны раздвинулись, и из чащи вывалились первые звери.

Каменный бык — шесть тонн породы на четырёх копытах, глаза залиты багровым безумием, стихийная энергия Раскола хлещет из ноздрей горячим паром. За ним — стая теневых волков, шерсть дымится, клыки обнажены, и каждый волк рычал на своей ноте, сливаясь в хор, от которого кровь стыла в жилах. Ледяной ящер, покрытый изморозью, ломился через подлесок, сминая стволы бронированным плечом.

Звери зоны бежали со всех сторон. Стихийная энергия Прилива влетала в них и сводила с ума — они бросали свои территории и мчались к трещине, подчиняясь зову, которому не могли сопротивляться. Обезумевшие, раздувшиеся от чужой силы, они врезались в поле боя и кидались на всё, что двигалось.

Мясорубка.

Бык промчался мимо меня и врезался в Сухого, который поднимался с камней, с такой силой, что тёмная тварь разлетелась ошмётками. Он развернулся и ударил следующего — каменные копыта раздавили паучью тварь.

Что за…

Волки с дымящейся шерстью пронеслись мимо Афины и обрушились на группу Сухих, которая формировалась у основания Раскола. Клыки рвали тёмную плоть, тени сталкивались с тенями.

Понятно.

Прилив выпускал из Чащи Сухих. Но одновременно через расширившуюся трещину хлынули стихийные беглецы, которые веками прятались там.

Энергия влетала в местных зверей зоны максимальной опасности, и беглецы из Чащи вселялись в них, обретая тела и вступая в бой. Звери бросались на Сухих и на Сайрака, подчиняясь инстинкту, который был старше любой памяти.

Враг моего врага.

Шестилапая тварь с раскрывающейся головой выскочила из расщелины — глаза горели синим стихийным огнём. Она бросилась на ближайшего Сухого и сомкнула пасть на его голове, перекусив тёмную плоть одним движением.

Побоище.

Стая дралась рядом с обезумевшими зверями зоны — Сухие оказались между двух огней. Карц выжигал тварей Белой Короной, а каменный бык добивал тех, кто уцелел. Старик нырял в камень и выныривал под Сухими, давил гравитацией — и теневые волки рвали придавленных.

Сухой ударил в момент, когда росомаха выныривала, и её каменная пластина треснула. Когтистая лапа из затвердевшей тьмы проломила защиту и добралась до мяса.

Старик яростно зарычал и ушёл обратно в камень, оставив на поверхности кровавый след. Через три секунды вынырнул в десяти метрах правее и обрушил гравитационный пресс на обидчика, вмяв Сухого в землю с такой силой, что от твари осталось мокрое пятно.

Один из Сухих ударил в рёбра Актрисы на полном ходу. Рысь кувыркнулась, врезалась в камень, и я услышал хруст.

Кошка поднялась, припадая на левый бок, но оскалилась и бросилась обратно в бой, полосуя врагов медленнее, но с такой яростью, что каждый удар когтей оставлял раны вдвое глубже прежних.

Тёмное щупальце дотянулось до второго хвоста Карца и обвилось вокруг него. Лис взвыл — белое пламя мигнуло и на секунду погасло. По мне хлестнула волна боли, которая обожгла виски. Лис крутанулся, термическое поле сжалось и ударило импульсом — щупальце сгорело, Сухой отлетел с дымящимся обрубком.

Пока стая и звери зоны добивали Сухих, Я, Альфы, и Раннер бились с Сайраком.

Тигр создал огненное кольцо вокруг дракона — замкнутую стихийную ловушку, внутри которой температура взлетела до точки, при которой камень тёк, как вода.

Дракон внутри огненной клетки ревел — кровавая энергия пульсировала вокруг его тела, удерживая тигриный огонь от кожи.

Режиссёр ударил сверху вакуумным потоком и вытянул весь воздух из пространства вокруг головы дракона. Сайрак на секунду задохнулся, рефлекторно хватанул пастью пустоту, и громадное тело дёрнулось от удушья.

В эту секунду Раннер с разгона вломил в бок дракона — огненный титан набрал скорость и врезался в рёбра Сайрака, как осадное орудие врезается в крепостную стену. Дракон сдвинулся, рёбра хрустнули. Из пасти хлынула чёрная кровь, которая шипела и дымилась, падая на лаву.

Сайрак контратаковал. Хвост обрушился на огненного титана. Концентрированная багровая энергия прожгла огненную защиту Раннера. Гладиатор отлетел и врезался в скальный выступ — камень треснул на всю высоту.

Я прорвался. Сухой бросился наперерез — Зверомор оторвал ему голову на бегу, швырнув тёмный ошмёток в следующего.

Когти ударили дракона в ту же рану на подвздошье — глубже, чем в первый раз. Новая порция яда хлынула в разодранное мясо. Дракон взревел и ударил лапой по земле рядом со мной — камень провалился в кратер, ударная волна подбросила меня в воздух и протащила спиной по острым камням. Кожу вспороло в трёх местах, тёмная кровь хлынула на камень. Я перекатился, встал и снова бросился к дракону.

Багровый огонь обволок чешую дракона, и я отскочил.

Альфа Огня вломился в собственное огненное кольцо и впился клыками в горло. Две стихии столкнулись. Там, где золотое пламя Хранителя касалось кровавого огня Сухого, воздух взрывался искрами и ударными волнами, от которых камни вокруг превращались в стеклянную крошку.

Оба зверя стояли по колено в раскалённой лаве, которая бурлила и плевалась оранжевыми брызгами.

Сайрак сомкнул челюсти на загривке тигра. Клыки пробили золотую шкуру — из глубокой рваной раны хлынула золотая кровь, которая шипела и дымилась на раскалённой чешуе.

— РАААААА! НЕ СМЕЙ! — Альфа Огня взревел — звук прокатился по полю боя и тряхнул землю так, что Сухие попадали на свои уродливые лапы. Тигр рванулся из пасти, оставив клок шкуры в зубах Сайрака, и с разорванным загривком отступил на три шага, припав на задние лапы. Золотое пламя в глазах мигало, но держалось.

Сайрак тут же отмахнулся крылом от ударной волны Режиссёра. Стратег с хрустом врезался в скальную стену. Меня передёрнуло через наш пакт — передняя лапа сломалась.

Стратег поднялся на трёх лапах, оттолкнулся от камня и повис в воздухе на потоках ветра. Стихийному существу хватало воли для полёта.

Раннер, после удара Сайрака, разделился.

Он лежал ничком среди камней, оглушённый, с трещиной в рёбрах. Инферно стоял над ним, покачиваясь на лапах. Серебряных прядей в гриве стало больше половины. Лев тяжело дышал — из рассечённой морды капала кровь.

Гладиатор открыл глаза. Левый был залит кровью из разбитой головы. Раннер увидел поле боя — Сухих, горящих зверей, раненого Альфу Огня, Режиссёра на трёх лапах, меня, отбивающегося от толпы Сухих одновременно.

Он поднялся, хватаясь за камень обеими руками, и посмотрел на Инферно. Серебряные пряди мерцали среди последних золотых — их оставалось на ширину двух пальцев.

Оба знали, что второе Единение заберёт почти всё. Третье — заберёт Раннера навсегда.

Гладиатор положил дрожащую руку на гриву льва. Пальцы зарылись в шерсть.

— Давай, малыш, — хрипло сказал Раннер. — Ещё разок.

Инферно низко заворчал. С такой тоской, от которой у меня сжалось что-то в груди, хотя я стоял в тридцати метрах и рвал когтями очередного Сухого.

Лев знал цену.

Золотое пламя вспыхнуло, и тела слились. Огненный титан поднялся — меньше, чем в первый раз, с трещинами в огненной броне, через которые проглядывало тёмное нутро. Но злость заменяла силу, и Раннер-Инферно бросился к Сайраку, который теснил раненого Альфу Огня к краю лавовой ямы.

Удар в челюсть прилетел дракону снизу вверх, да с такой силой, что в огненном кулаке титана хрустнули кости. Голова Сайрака запрокинулась, из пасти вылетели два огромных клыка, и чёрная кровь веером ударила в небо.

Огненный титан перехватил дракона за порванное крыло и потянул — мембрана затрещала, разошлась ещё шире, и Сайрак завизжал от боли так, что камни вокруг лопнули и рассыпались щебнем.

Дракон ответил концентрированным ударом кровавой энергии прямо в грудь врага. Багровый луч прошил огненную броню насквозь и вышел из спины.

Раннер-Инферно распались.