Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай

Гладиатор упал отдельно — лицом в мёртвый камень. И потерял сознание.

Инферно рухнул рядом — лев попытался встать, передние лапы подогнулись, и он осел на бок. Грива стала почти полностью серебряной — золота осталось на две тонкие пряди, которые мерцали, как последние угли в погасшем костре.

Инферно подполз к Раннеру и лёг рядом, закрывая хозяина избитым телом. Положил тяжёлую серебряную голову на спину гладиатора и закрыл глаза.

Но отвлечение сработало. Пока они били дракона в челюсть, Сайрак отвернулся от Альфы Огня.

Тигр использовал передышку — золотое пламя в глазах вспыхнуло ярче, рана на загривке перестала кровить, и Хранитель Огня снова бросился в бой. С разорванным загривком, измотанный и израненный, тигр ударил Сайрака стихийным потоком в оголённое место на боку, туда, где мой яд разъел чешую, и золотой огонь прожёг мясо до рёбер.

Дракон взревел и отмахнулся лапой — тигр увернулся и ударил снова, и снова, не давая ранам затянуться.

Режиссёр всё атаковал — серебряные вихри рвали Сайраку чешую на спине, отслаивая пластину за пластиной. Хромающая Актриса, несмотря на переломанное ребро, отдавала Альфе Ветра последние крохи энергии их родственной стихии. И каждый вихрь бил чуть сильнее предыдущего. Маленькая раненая рысь стояла на валуне, залитом кровью Сухих, и передавала своему брату лишь один мыслеобраз: Сделай! Держу!

А звери прилива гибли — каменный бык рухнул, пронзённый тремя тёмными щупальцами, два теневых волка легли замертво — но на их место из леса прибегали новые, и новые, и новые.

Сухих оставалось меньше десятка. Из Раскола медленно и мучительно лез очередной тёмный сгусток.

Мои когти вспороли чешую Сайрака на задней лапе — яд хлынул в рану, и дракон дёрнулся, припадая на повреждённую конечность.

Режиссёр спикировал сверху и рванул серебряным вихрем чешую на загривке, обнажая позвонки.

Я запрыгнул на спину — когти вцепились в оголённые позвонки, и Зверомор впрыснул яд прямо в позвоночный столб. Сайрак взвыл и крутанулся, пытаясь сбросить, но Старик вынырнул из камня и вдавил хвост дракона гравитационным прессом, не давая развернуться. Я держался и вгонял яд глубже — в нервы, в спинной мозг, в потоковые каналы, которые тянулись вдоль хребта.

Дракон содрогнулся. Задние лапы на секунду подогнулись — яд добрался до нервных узлов. Я рванул когтями вбок, вспарывая мышцу вдоль позвоночника, и Карц ударил Белой Короной прямо туда — прозрачный луч прожёг мясо до внутренних органов, и из раны повалил чёрный дым.

Сайрак ревел от ярости и боли. Яд жёг ему внутренности, чешую на боку разъело до рёбер, позвоночник отравлен. Два Альфы и Зверомор теснили его — и дракон проигрывал.

Тогда он посмотрел на меня. Прямо мне в глаза — через плечо, вывернув шею, которую я только что полосовал когтями. Багровые глаза нашли человеческие глаза Зверомора, и в этих глазах зажглось холодное расчётливое понимание.

Я висел у него на спине и рвал когтями мясо. Координировал стаю мыслеобразами. Направлял Альф. Травил ядом. Проводник, через которого работала вся машина.

Дракон сосредоточился. Багровые глаза сузились, и на мои плечи навалилось нарастающее тяжёлое давление, будто кто-то опускал на меня каменную плиту. Вся оставшаяся воля собралась в одну точку и ударила в меня.

Абсолютная Блокировка.

Кувалдой по стеклу. Связь со стаей оборвалась. Ядро оглохло и ослепло. Зверомор погас — тёмная эссенция схлопнулась внутрь, чёрная кожа побледнела, сжалась и исчезла. Когти втянулись, мышцы опали, и тело сжалось до человеческих размеров.

Я упал на землю монстром, а на колени встал уже обычным человеком.

В ушах звенела оглушающая тишина.

Земля под лапами Сайрака треснула. Кровавое пламя горело на израненной чешуе — его багровые глаза смотрели сверху вниз.

— Ты всего лишь человек, — голос дракона давил на череп изнутри. В правом глазу лопнул сосуд. Тёплая красная дорожка побежала по щеке. — Мой народ выйдет из-за стены! Этот мир НАШ.

Надо мной поднялась когтистая лапа. В воздухе завис запах раскалённого железа и гниения. Сайрак смотрел вниз глазами, в которых плескался голод тысячелетий. Ещё секунда — и эти когти разорвут меня.

И тут я увидел белый комок, который мчался из-за гряды валунов.

Сначала подумал — галлюцинация. Мозг отключается, показывает то, что хочет увидеть перед смертью. Но комок приближался, и я различил знакомые короткие лапки, хвост и острую мордочку.

Через поле боя бежал маленький горностай. Мимо дымящихся останков Сухих, которые корчились в предсмертной агонии. Мимо разорванных тел зверей, из которых ещё сочилась кровь. Мимо луж чёрной жижи, от которой шёл едкий пар. Мимо оплавленных камней, на которых ещё играли отблески умирающего огня.

Бежал прямо к Сайраку. Прямо в кровавое пламя, которое горело на чешуе дракона. Самоубийство, зачем? Стой! Что ты делаешь?

Чёрт, да это же…

Иллюзия! Навык Красавчика! Маленький призрак, который сейчас мигнёт и растворится в воздухе. Как растворялся всегда, когда получал урон.

Нет-нет-нет, я уже дважды попадался на это.

Хватит! Твоя копия не поможет, дружок. Это бесполезно.

Растворись. Ну же. Ты же ненастоящий.

Растворись!

Э…

Горностай продолжал бежать. Его лапки оставляли крохотные отпечатки в пепле. Белая шерсть трепетала на ветру. Он задыхался от жара и дыма, но не останавливался. С каждым прыжком приближался к дракону, который мог стереть его в порошок одним движением хвоста.

Растворить!

Горностай добежал до Сайрака и прыгнул. Крошечное тело взмыло в воздух — белая стрела, нацеленная в самое сердце ада.

РАСТВОРИСЬ, КРАСАВЧИК!

Шерсть коснулась кровавого пламени и мгновенно вспыхнула, словно сухая трава.

Запахло палёным мясом.

Маленькое тело отбросило ударом жара, словно щепку ураганным ветром. Швырнуло по дуге, и горностай ударился о камни у подножия Раскола.

Я услышал глухой мокрый звук. Звук, которого живое существо издавать не должно.

Красавчик… Зачем ты это сделал? Специально?

РАСТВОРИСЬ!!!

РАСТВОРИСЬ-РАСТВОРИСЬ-РАСТВОРИСЬ!

Не растворился.

Тишина упала на поле боя, словно саван. Даже Сайрак замер, опустив когтистую лапу.

Я смотрел на маленькое окровавленное тело на камнях.

Белая шерсть стала алой, пропиталась кровью, которая ещё сочилась из множественных ран. Левый бок вмят, словно его придавили молотом. Рёбра сломаны — острые обломки проткнули кожу. Лапки подогнуты под неправильным углом, задняя правая вывернута. Хвост обмяк. Тельце растекалось по камню тёмной лужицей.

Чёрные бусинки глаз были открыты. Такие тусклые… словно потухшие угли.

Они смотрели на меня через пелену боли и крови. В них не было упрёка. Только безграничная преданность.

Грудь горностая дрогнула, поднялась в последний раз — слабенько так, едва заметно. Из его пасти вырвался тонкий писк, тише шёпота. Потом воздух со свистом вышел из лёгких, и маленькая грудка опала навсегда.

У меня внутри что-то оборвалось.

Мир потерял цвет.

Красавчик погиб.

Глава 16

Звуки боя отодвинулись куда-то за стеклянную стену — я слышал только собственное дыхание. Дыхание человека, который смотрит на мёртвого горностая.

Красавчик лежал на камнях недалеко от меня.

Белая шерсть, которую я гладил каждый вечер, пропиталась кровью и слиплась. Чёрные бусинки глаз смотрели в мою сторону. Пустые и тусклые, как стёкла в заброшенном доме.

Ты прыгнул за меня. Ты — крохотный, бесполезный в этом бою, самый слабый в стае — прыгнул за меня. Зачем? Зачем ты это сделал? Как Вальнор. Как Мика. Как все, кого я не смог защитить.

Я сделал всё, чтобы больше никто не умер за меня. Оставил всех вас позади.

А ты буквально бежал на смерть.

ЗАЧЕМ⁈

Чтобы…

Сайрак поднял лапу для удара.

… Чтобы пробудить!

Стена в моём ядре лопнула!