Истинная. Талисман генерала драконов (СИ) - Оболенская Любовь

А Хьюго, между тем, уже представлял собой довольно жалкое зрелище. То, что осталось от ледяного дракона, напоминало снеговика по весне — рыхлое, в провалах тело, конечности, похожие на палки, обтянутые провисшей чешуей... И лишь глаза пока что остались такими же, как и раньше, только теперь они были полны не презрительной наглости, а униженной мольбы...

— Феникс, умоляю... — прошепелявил Хьюго щербатой пастью с прозрачными зубами, ломающимися от малейшего движения, словно растаявшие сосульки. — Не убивай...

— Еще не хватало лапы марать, — фыркнула я. — Пусть теперь рыцарский суд чести решит, что делать с мерзавцем, послужившим причиной смерти своих товарищей и подло убившим одного из драконов своего ордена.

Глава 54

Пять Кресел Мудрости на Площади Памятников пустовали.

Айрон, железный дракон, был уничтожен выстрелом рыжей Фейры.

Дракон молнии Лайт, раненый моим бриллиантовым копьем, не пережил неудачного падения с большой высоты — он рухнул на кованый забор, собранный из острых стальных копий, который буквально разорвал его пополам.

А от Файера вместе с его штурманом Фейрой осталось лишь большое пятно подсохшей грязи на одной из улиц города.

И теперь посреди Площади Памятников торчали три стальных столба, к которым были накрепко привязаны подследственные...

...Хьюго повис на веревках от бессилия — а может, имитировал его, чтобы вызвать жалость судей: до ареста он как-то же сумел превратиться обратно в человека, а этот процесс требует немалых затрат внутренней энергии.

...Армхард, несмотря на то, что был крепко связан, держался с достоинством, стоя прямо и высоко подняв голову. Он всё еще чувствовал себя весьма неважно, но изо всех сил старался, чтобы это было незаметно. Интересно, что на прошлом судилище его никто не связывал. Сейчас же, видимо, рыцари-драконы сочли преступление Армхарда более серьезным, чем предыдущее.

...Для меня исключения никто не сделал — веревки больно стягивали мне руки сзади, а стальной столб неприятно холодил спину. Но делать было нечего...

​​​​​​​

...После эпичной битвы с четырьмя драконами я вдруг увидела тени, парящие над городом. А потом чужие крылья заслонили от меня и без того тусклое солнце, и голос золотого дракона пророкотал над моей головой:

— Сдавайся, дракайна! Иначе мы уничтожим весь этот квартал вместе с тобой!

Это был председатель Голденвинг в обличье золотого дракона вместе с еще тремя рыцарями ордена...

Может, в иной обстановке я бы еще и попыталась сопротивляться, вступив в бой с четырьмя крылатыми чудовищами — по ощущениям, мое новое тело давало небольшой шанс выиграть эту битву. Но, судя по всему, драконы были настроены серьезно, и не погнушались бы ради своей победы уничтожить часть города вместе с его жителями.

А на такое я пойти не могла — тогда гибель ни в чем не повинных людей была бы на моей совести.

И я прокричала:

— Сдаюсь! Ваша взяла...

— Следуй за нами в замок Армхарда, дракайна, где он также будет арестован, — приказал председатель Голденвинг.

— Поклянитесь, что не причините ему вреда! — потребовала я.

— Мы будем судить вас обоих, — последовал ответ. — Насчет этого даем слово чести!

— И Хьюго тоже, — добавил зеленый дракон. — Он начал войну против нашего брата, не уведомив об этом орден, а это серьезное преступление.

— Да будет так, — согласился председатель.

...И вот теперь нас троих судили оптом.

Хьюго не стал отпираться, что начал войну, подговорив нескольких членов ордена — видимо, среди драконов это не считалось великим преступлением, и даже сейчас ледяной мерзавец был уверен в своей победе.

— Я узнал, что Армхард инициировал свою подругу, — с омерзительной ухмылкой произнес он. — А это строжайше запрещено законом, потому я и начал войну!

«Эх, лекарь... — с сожалением подумала я. — Или же его ученик донёс Хьюго о нас... Впрочем, какая теперь разница».

— Серебряный рыцарь ответит за это преступление, — кивнул председатель Голденвинг. — Но сначала мы бы хотели услышать зачем ты убил нашего брата Файера.

Глаза Хьюго забегали.

— Это не я, — быстро произнес он. — Это дракайна Мара плюнула в него ледяным копьем, которое украла у меня на поле Испытаний.

— Ложь, — покачал головой Пойзон. — Я опросил нескольких жителей города, видевших ту битву, и они в один голос утверждают, что это ты превратил Файера в ледяную статую вместе с его штурманом.

— Ты веришь жалким людишкам? — деланно удивился Хьюго. — Не мне, брату по ордену, а им?

— Дело не в том, Хьюго, что ты начал войну с Армхардом, не получив одобрения от всех нас, — произнес председатель Голденвинг. — И даже не в том, что ты убил Файера. Это, конечно, ужасное преступление, но при должном его расследовании ты бы, возможно, мог избежать смертной казни. Но с твоей стороны есть гораздо более серьезный проступок, которому нет прощения. Ты, движимый жаждой мести, тайно пронес в наш мир современное огнестрельное оружие из других вселенных, которое много веков назад чуть не погубило нашу планету, после чего обучил двух девушек-штурманов владеть им. И это преступление достойно смертного приговора. Братья! Кто за то, чтобы по совокупности злодеяний приговорить ледяного дракона Хьюго к высшей мере наказания?

Четыре рыцаря, включая самого председателя, медленно подняли руки.

— Нееет! — заорал Хьюго.

— Брат Стоун, прошу тебя исполнить приговор суда чести, — жестко произнес председатель Голденвинг.

— Тот случай, когда я не буду испытывать угрызений совести, выполняя свой долг, — проговорил каменный рыцарь. После чего просто с шумом выдохнул воздух в сторону Хьюго.

Мне показалось, что изо рта Стоуна вырвалось стремительное пыльное облако. Оно окутало Хьюго, извивающегося в своих путах, на несколько мгновений полностью скрыв его...

А потом это облако начало расти!

Послышался звук лопающихся веревок, и я поняла, что своим дыханием каменный дракон запустил принудительное перевоплощение Хьюго в дракона.

Но не ледяного...

Прошла минута, другая...

Внезапно огромное пыльное облако с шуршанием осыпалось вниз, и я увидела, что на том месте, где стоял Хьюго, застыл каменный дракон... довольно неприглядный с виду. Если остальные памятники на площади выглядели солидно и величественно, статуя Хьюго предстала в том виде, в каком наполовину расплавившийся ледяной дракон пытался уползти с улицы, раскаленной моим костром.

— Омерзительное зрелище, — поморщился медный рыцарь Купер. — Председатель, позволь мне завершить этот неприятный ритуал.

Голденвинг кивнул, после чего рот Купера растянулся до размеров его лица, став похожим на пушечное жерло. Из чрева рыцаря вылетело медное ядро, которое с силой ударило в уродливый памятник!

Во все стороны разлетелись осколки камня, к счастью, никого не задевшие — а может, это была какая-то специальная магия. Так или иначе, сейчас безобразное изваяние ледяного дракона превратилось в кучу щебня, частично разбросанную по площади.

— Утром уборщики подметут этот мусор, и от Хьюго не останется даже памяти, — подытожил председатель. — Но увы, братья, на этом наш суд не закончен. Нам предстоит обсудить не менее страшное преступление Армхарда против чистоты драконьей крови. А именно — инициацию человека! К сожалению, по нашим законам этот проступок также заслуживает смерти. Причем казнен должен быть как Армхард, обративший девушку, так и сама девушка, дабы кровь нашего рода драконов и впредь оставалась такой же незамутненной, как и многие столетия назад.

Глава 55

Как-то мне от этих слов слегка поплохело.

Себя было жалко конечно. По ощущениям, я после перерождения в пламени стала еще сильнее — что в драконьей ипостаси, что в человеческой. Но к себе я еще в своем мире привыкла относиться как к расходному материалу. Погибла в бою — что ж, ты знала на что шла. Не погибла — повезло. До следующего боя.