Я задумчиво потёр виски. Вот почему Хранитель полвека искал Иглу. Он умел запечатывать начертания, но не уничтожать их. А его цель именно в том, чтобы их уничтожить. Ведь он искренне считает, что они представляют угрозу.
И из этого напрашивался хороший вывод, он не отберёт окончательно свойства у моих клиентов.
— А про Цепь больше ничего? — спросил я.
— Пока что нет, — отозвался Михаил. — Работаем. Артём, вы говорили, дадите нам доступ к Игле на один день…
— Можете приехать, я дам вам её на один час, — заявил я. — Но изучать будете при мне, в моей студии.
— Но как же…
— Сейчас не та ситуация, чтобы выносить куда-то Иглу, — отрезал я. — За нами могут следить. Или так, или пока что вообще без изучения.
— Скоро буду, — отозвался Михаил.
Я остерегался давать Иглу в другие руки, но Михаил уже показал, что выступает на моей стороне. Однако изучает пусть только в моём присутствии.
* * *
Учёный подлетел через двадцать минут, и засел с артефактом. Я на всякий случай внимательно осмотрел улицу, но никаких подозрительных лиц, наблюдающих за студией, не заметил.
Ровно час он просидел в моей подсобке. Я его не тревожил, но периодически всё равно следил за его действиями.
Затем Михаил уехал, а ко мне пришла клиентка. Женщина сорока лет по имени Ольга.
Она села, аккуратно поставила сумку на колени и посмотрела мне в глаза.
— Я всю жизнь хотела путешествовать, — начала она свой рассказ. — И всю жизнь боялась.
— Чего именно? — спросил я.
— Всего, — она чуть улыбнулась. — Летать. Спать в чужой кровати. Не понимать язык. Что заболею в дороге, что потеряю документы, что что-нибудь пойдёт не так.
Страх очень часто встаёт преградой между человеком и его мечтой.
— А потом?
— А потом мне исполнилось тридцать девять лет, — сказала женщина. — И я купила билет на самолёт. Просто взяла и купила, не раздумывая.
Она помолчала.
— Я стояла у трапа минут пять, — продолжила Ольга. — Люди шли мимо на посадку, а я стояла. И знаете, о чём я думала? Я думала «Я могу развернуться. Прямо сейчас. Никто меня не осудит».
— Но не развернулись.
— Не развернулась, — кивнула она. — За год облетела пять стран. Я сама не верю.
Живая история. И редкая в моей студии, чаще ко мне приходят с тем, что не получилось. А эта женщина поделилась историей о преодолении самой себя. Совсем как Елена.
— Я хочу татуировку, которая выразит мою любовь к путешествиям, — сказала Ольга. — Только я не знаю, каким может быть вообще этот эскиз.
— А это уже моя работа, — я взял в руки карандаш.
Важно было выразить тот самый момент у трапа, когда она решилась. Пересилила себя. И полетела.
Я нарисовал маленький самолёт. И от него повёл линию, которая уходила вокруг земного шара. Линия обходила шар и возвращалась к точке начала. Но не замыкалась. Оставался разрыв в несколько миллиметров.
Внизу я подписал I could turn back. I didn’t.
— Почему линия не сходится? — спросила Ольга.
— Потому что вы ещё не закончили свой путь, — сказал я. — А точка, где она началась, это тот самый момент у трапа.
Она посмотрела на эскиз, и улыбнулась.
— Давайте, — сказала Ольга.
Стиль я выбрал минимализм. Тонкая непрерывная линия, никаких теней, никакой заливки. Он был здесь единственно верным, история про один шаг не нуждалась в сложных эскизах.
Место Ольга выбрала на внутренней стороне предплечья.
«Начертание активно».
Работал я тонкой иглой, медленно и аккуратно. Тонкие буквы, строгие линии.
Справился за полтора часа.
«Начертание завершено».
«Намерение считано: память о моменте выбора, продолжение выбранного пути».
«Оценка: Отлично».
«Линия непрерывна. Разрыв выполнен осознанно и является частью замысла».
«Свойство: „Первый шаг“. Носитель помнит, что самое трудное в любом деле это начать. Импульс первого шага помогает преодолеть страх. Особенно сильно работает в момент, когда ещё можно отступить».
«Прогресс: 38/50».
Ольга встала перед зеркалом и повернула руку к свету. Долго смотрела на результат.
— Спасибо, — сказала Ольга. — В сентябре у меня Грузия на очереди. Пока что коплю деньги.
— Хорошей дороги, — улыбнулся я.
Она кивнула, расплатилась и ушла, оставив в студии ещё одну рассказанную историю.
* * *
Вечером у Вики был первый сложный прокол.
Пришла девушка на септум — прокол носовой перегородки. Это был первый прокол на лице за практику Вики. Конечно, экзамен она сдавала, но это был первый клиент.
Вика волновалась, и я это хорошо видел.
— Хочешь, я постою рядом? — спросил я.
— Нет, — она мотнула головой. — Но стой недалеко, чтобы я тебя видела.
Я улыбнулся и кивнул.
Вика справилась отлично. Разметила, проверила симметрию, дала клиентке посмотреть в зеркало до прокола. Потом взяла иглу и сделала всё за одно движение, без колебаний.
Ровно по центру. Клиентка даже испугаться не успела.
— Ой, — сказала клиентка, глядя в зеркало. — Ой, как круто. Спасибо!
Почти сразу после сеанса она оставила восторженный отзыв. И к Вике посыпались новые записи.
* * *
Я сидел за очередным эскизом для клиента, когда ко мне подошла Настя.
— Артём, у меня идея, — сказала она. — Только вы сразу не отказывайтесь, ладно?
— Говори. И можешь уже на «ты».
Уже давно привык к этой фишке, и теперь уже обращение на «вы» казалось чем-то странным.
— Прямой эфир с конвенции, — заявила Настя. — Из Москвы. Подготовка, стенды, ваше выступление. Люди это очень любят смотреть.
Я кивнул, неплохая идея.
— Ты едешь с нами?
— Не могу, — она поникла. — У меня дела в Саратове. Но Вика с Мариной справятся, я с ними уже обсудила. Только ваше, то есть твоё согласие нужно.
— Делайте, — махнул я рукой. — Я в эту сферу вообще уже не лезу.
И без того проблем хватало.
* * *
Вечером я вновь превратил свою студию в штаб. Приехали Михаил и Соколовский.
Валера был на громкой связи, он к тому времени уже добрался до Самары и заселился в гостиницу.
— Итак, — начал я. — Расклад. Врагов теперь у нас трое, Гордеев, Хранитель и Наследники. Цели две, найти Цепь и вернуть Чашу.
— По Гордееву я уже начал действовать, как мы с вами договорились, — тут же сказал Соколовский. — Подал официальный запрос о судьбе музейного экспоната. Должно сработать.
— Это опасно, — сказал Михаил. — Он поймёт, откуда этот запрос пришёл.
— Пусть понимает, — ответил я. — Ему всё равно придётся отвечать за это. И он переключит своё внимание.
Михаил кашлянул.
— А я всё равно считаю, что главное это Цепь, — сказал он. — Артём, поймите. Пока Осколки не под защитой, любой из наших врагов может дотянуться.
— Не спорю, — сказал я. — Цепью мы тоже занимаемся, Валера уже завтра пойдёт к владелице. Ну а вы с Еленой копайте дальше. Как видите, свою часть нашей сделки я выполняю, Артефакты на изучение вы получаете.
— На ограниченное время, — буркнул Михаил. — Всего час…
— Вы прекрасно знаете, что это даже больше, чем я могу позволить, — строго сказал я. — Не в нашем нынешнем положении устраивать тесты. За нами могут и следить.
— Согласен, — кивнул Соколовский. — Именно поэтому я и рад, что не владею артефактом.
Михаил угрюмо кивнул.
— Аристарх Павлович больше не выяснил ничего нового? — спросил Валера.
— Пока молчит, — ответил я. — Наследники продолжают поиски Иглы, им сейчас не до интриг. Главное, чтобы фамилия Верещагина не всплывала как можно дольше. Когда они поймут, что в их рядах шпион, у нас должна быть и Чаша, и Цепь на руках.
